— Все в порядке. Я просто немного устал.
Это была ложь. Аркин уже и не помнил, когда в последний раз спал по-человечески. Веки неприятно саднило, а голову сжимало тисками.
— Может, прогуляемся? — предложил Элио. — Вечерний ветер такой прохладный.
Аркин хотел было отказаться, но передумал и кивнул. Это все же лучше, чем оставаться в комнате в одиночестве.
Закончив ужин, они вдвоем неспешно пошли в сад. Солнце клонилось к горизонту, морской бриз шелестел листьями пальм.
— Я хотел поделиться с тобой... — заговорил Элио после минутного колебания, — все так сложно из-за Петры.
— Из-за Петры?
— Да. Отец выбрал ее мне в невесты, но я...
Элио пнул камешек, и тот отлетел в кусты, исчезнув из виду. Он тяжело вздохнул.
— На самом деле, она мне не противна. Напротив, она мне нравится. Даже очень. Петра умная, волевая, по-своему очаровательная… С ней все в порядке. Проблема во мне. Потому что… Ну, то есть, как сказать... в общем, потому что...
Элио бессмысленно бубнил, пока и вовсе не умолк. Повисла неловкая тишина: было ясно, что признаться ему непросто.
Аркин не выдержал и прижал ладонь к виску, глухо застонав. Он бы терпеливо выслушал сердечные излияния друга, но проклятая мигрень стала просто невыносимой.
— Аркин! Ты в порядке? — Элио встревоженно подхватил его под руку. Он растерянно оглядел пустой сад, словно надеясь найти помощь.
— Прости... — Аркин коснулся лба. На ладони остался холодный пот.
— Ты выглядишь ужасно. Иди скорее отдыхай. Завтра же занятия. — Элио решительно потянул его за собой. — Может, позвать Тита? Он может сжечь какие-нибудь травы.
— Нет-нет. Все нормально. Просто мне нужно прилечь.
Элио посмотрел на него с недоверием, но настаивать не стал.
— Тогда хотя бы прими горячую ванну. Я вчера видел, там как раз приготовили целебные сборы.
Аркин кивнул и вернулся к себе.
В таком состоянии даже развести огонь, чтобы согреть воду, было мукой. Шаркая ногами, он доплелся до печи в углу купальни, запихнул дрова в топку и разжег пламя, после чего в изнеможении опустился рядом, дожидаясь, пока вода нагреется.
Несколько раз перелив кипяток в лохань, он бросил туда охапку подвернувшихся под руку трав. Когда он погрузился в окутанную паром воду, тело готово было расплавиться. Аркин закрыл глаза и бессильно вытянул руки и ноги, стараясь расслабиться, но голова по-прежнему была тяжелой.
В огромной деревянной лохани, где свободно поместились бы двое мужчин, Аркин поджал колени к груди, позволив воде плескаться у самого подбородка. Закрыв глаза, он прислушивался к тихому плеску и ровно дышал. Его не оставляла смутная надежда, что, вдыхая пряный аромат целебных трав, окутывающих все тело ласковым теплом, он сумеет утихомирить все, что терзало его нервы.
Однако, вернувшись к себе, он так и не решился лечь и тревожно мерил шагами тесную комнату. Его преследовал страх. Ужас перед тем, что новый сон окажется еще кошмарнее прежних, разъедал душу.
— Ха-а… — тяжело вздохнув, он швырнул на кровать большую ткань, что была обернута вокруг бедер, и вытащил из корзины длинный отрез узкого хлопчатого полотна. Носить такое было неудобно, и он не слишком это жаловал, но куда противнее было ощущать, как половой орган безвольно раскачивается, задевая пол при каждом отжимании. Иного выхода не оставалось. Умело обернув чистую ткань вокруг пояса и меж бедер, он завязал аккуратный узел. Получилось опрятное исподнее.
Опустившись на колени, он поправил повязку. Хотя тяжесть внизу ощущалась отчетливо, по крайней мере, теперь ничто не мешало выполнять упражнения. Аркин с угрюмым видом уперся ладонями в пол на ширине плеч.
Ну зачем, спрашивается, природа наделила его этим нелепо огромным органом? Бессмысленно было гадать о божественном замысле, но Аркину эта вещь, которой он еще ни разу не пользовался, казалась чудовищной обузой.
«Могло бы оно вырасти потом, когда встречу суженую. Все равно ведь до свадьбы от него никакого толку!»
Нахмурившись, Аркин медленно вдохнул. Выпрямил спину, вытягиваясь в струну на кончиках пальцев. Приятное напряжение в икрах и прессе принесло минутное удовлетворение.
Раз. Он медленно опустился, почти касаясь грудью пола. Следя за тем, чтобы поясница не прогибалась, он вытолкнул тело вверх и выдохнул. Два. Он чувствовал, как сокращаются и расправляются мышцы и сухожилия. Три, четыре... двадцать один, двадцать два... сорок семь, сорок восемь... восемьдесят три, восемьдесят четыре... Он гнал себя вперед без остановки.
— Сто... двадцать...
Капли пота со лба скатывались по переносице и падали на пол. Массивный торс, блестящий от пота, продолжал двигаться в заданном ритме. Аркин выжимал из себя последние силы. Чем больше он тренировался, тем выносливее становилось тело, и теперь его было не так-то просто довести до беспамятства — хоть он и не стремился к этому специально.
Он просто хотел, чтобы накопленная усталость свалила его с ног. Чтобы он провалился в забытье без всяких кошмаров и проснулся в покое. Но закаленное тело не знало усталости. Аркин стиснул зубы, стараясь выплеснуть остатки энергии. На одном дыхании он сделал сто сорок повторений.
Последний раз... из последних сил... Руки мелко дрожали.
Сто сорок восемь, сто сорок девять, сто пятьдесят. Гордость не позволила ему рухнуть сразу после финального счета. Он замер, удерживая позу.
Лишь когда мышцы предплечий окончательно отказали, его мощное тело медленно осело на пол. Совершенно бесшумно.
Не в силах пошевелить и пальцем, он все же заставил себя вползти на постель. Прохладный воздух коснулся влажной кожи; капля пота пробежала по ложбинке между налитыми мышцами груди, заставив вздрогнуть.
— Ха-а...
Даже полное истощение сегодня не помогло. К тому моменту, когда он осознал начало привычного ада, он уже провалился в сон.
***
Аркин стоял перед исполинским Древом Мира.
Уходящая в небеса крона была символом Солинара и истоком королевской власти. Серебристая кора мерцала лунным светом, а на ветвях шелестели золотые листья.
Это прекрасное и священное зрелище для Аркина знаменовало начало ужаса.
В его руке был зажат жезл — тот самый, из гладкой березы, которым его прадед Шефкин I скреплял мирный договор. Холод древесины обжигал ладонь.
— Ты должен стать королем, Аркин. Обязательно. Ты ведь не такой, как они, верно?
Голос отца доносился отовсюду. Лица не было видно — лишь слова, сотрясая воздух, впивались в уши.
— Трон Солинара принадлежит нашему роду Березы. Не сдавайся, Аркин!
— Аркин, ты ведь справишься?
Следом послышался страстный шепот матери. Ласковый, но невыносимо тяжкий. Этот голос, полный надежды и любви, давил на грудь.
Аркин поднял жезл, намереваясь вонзить его в землю перед Древом Мира. Это было частью священного обряда, совершать который мог лишь наследник престола.
Но стоило жезлу коснуться корней, как случилось нечто ужасное.
Дерево в его руке шевельнулось. Сначала это была едва заметная вибрация, но вскоре движение стало яростным. Гладкая поверхность покрылась чешуей, и нечто холодное скользнуло вверх по руке.
Змея. Огромная черная змея обвилась вокруг его запястья вместо жезла. Она сверкнула красными глазами и, высунув раздвоенный язык, зашипела прямо в ухо: ш-ш-ш...
— Это тщеславие.
Змея заговорила. Точнее, то был голос прадеда. Старческий и глубокий, он исходил из ее пасти.