— Правда, красивый цветок?
Будучи не в силах просто пройти мимо, принцесса из Флории подошла к Нефетии.
— Удивительно, но в ночь полнолуния лепестки меняют цвет самым причудливым образом. — Присев рядом на корточки, Амальфи принялась то так, то этак переворачивать лепестки, попутно давая пояснения. — Никто не знает, какими они станут. А во Флории его называют «цветок судьбы». Это очень редкий цветок, и существует легенда, что если влюбленные поцелуются, пока он цветет, то останутся вместе навсегда.
— Цветок судьбы?
Нефетия резко подняла голову. В то мгновение, когда их взгляды неожиданно встретились, Аркин вздрогнул и замер. Золотистые глаза задержались на нем на короткое мгновение, а затем снова естественным образом опустились к цветку.
Аркин смотрел, как изящные пальцы Нефетии медленно и нежно поглаживают хрупкий стебель желтого цветка, а затем отвернулся. Сердце забилось чуть быстрее.
***
Хотя и дул мягкий ветерок, солнце по мере приближения к полудню пекло все сильнее. Они с самого раннего утра карабкались вверх и вниз по склонам острова и уже устали.
— У меня больше нет сил, — захныкала Амальфи, жалуясь на боль в ногах.
Зафири тут же протянул ей руку.
— Ноги болят? Хочешь, обопрись на меня?
У Амальфи от удивления округлились глаза, и она покраснела. Принц Лоз, который, несмотря на все предостережения Сенеки, одевался так, как ему вздумается, и в этот момент стоял, улыбаясь и выставляя напоказ смуглый торс.
— Оставь, я позабочусь об Амальфи.
Петра, проворно втиснувшись между ними, вежливо, но решительно оттолкнула руку Зафири и сама поддержала Амальфи.
Ученики один за другим выбивались из сил. Повсюду слышалось тяжелое дыхание.
— Ох, как тяжело.
— Сенека, сколько нам еще подниматься?
Казалось, только Аркин, Драконис, Петра и Зафири поддерживали прежний темп без особого труда. Аркин слегка оглянулся через плечо в поисках Нефетии. Она немного отставала, но выглядела вполне бодро, собрав длинные волосы в высокий хвост.
— Ну вот, теперь действительно последний рывок, — утешил их наставник.
Они добрались до места, где высилась густая, переплетенная живая изгородь из высоких кустарников. Из-за сложно переплетенных ветвей разглядеть, что внутри, было невозможно. Жрец не пустил их внутрь, заявив, что лабиринт все еще приводится в порядок и пока не открыт.
— Это «Лабиринт Смерти», о бесконечности которого ходят легенды. В прошлом повсюду внутри были разбросаны останки животных, которые не смогли выбраться и погибли. Конечно, встречались и человеческие.
— Ты хочешь сказать, что нас пустят в такое место? — Кайчен нахмурился, явно не доверяя словам Сенеки.
— Сейчас, разумеется, несчастных случаев с участниками не происходит. Я гарантирую вашу безопасность. Подробности будут позже...
— Ты гарантируешь нашу безопасность? — Прозвенел в воздухе резкий, отрывистый голос. — Верить можно только тому, кто заслуживает доверия. Я не верю ни единому слову, исходящему из твоих уст.
Вперед вышла принцесса Серена из Лейкриума, буравя жреца ледяным взглядом. Поскольку обычно она почти не открывала рта, большинство смотрело на нее с недоумением.
— Сенека, я хочу кое о чем спросить.
Серена твердым шагом подошла к жрецу и, несмотря на разницу в росте, гордо вскинув голову, принялась допрашивать его.
— Перестань юлить и ответь четко на вопрос. Даже если это обучение правителей, я никак не могу понять, зачем подвергать нас опасности. Неужели в наших родных странах согласились на такую абсурдную программу?
Жрец посмотрел сверху вниз на крошечную принцессу и презрительно хмыкнул. Из-за длинного шрама, пересекавшего щеку, выражение его лица казалось особенно зловещим.
— Скажем так. Все, что происходит на нашем острове во время обучения, держится в строжайшем секрете. Кроме того, королевства полностью доверили нам вашу жизнь — жизнь своих драгоценных отпрысков.
— А вдруг у вас есть какие-то скрытые мотивы, и вы собираетесь пресечь все королевские династии Объединенных Королевств? Не окажемся ли мы беззащитными и обреченными на гибель на этом острове?
— Боже мой, какое поразительное воображение, Серена. Неужели в этом и заключается талант барда?
В конце концов жрец разразился громким хохотом. Однако он был единственным, кто смеялся. Никто из принцев и принцесс не издал ни звука.
— Я понимаю. Вероятно, для вас многое здесь кажется неприемлемым, начиная с моего поведения. — Жрец и не думал скрывать своего раздражения. С ледяным выражением лица он достал из-за пазухи массивный пергаментный свиток. Держа его в одной руке, он одним махом сорвал сургучную печать, и скрученный документ покатился по земле.
Удивительно, но из свитка, который казался совсем не толстым и легким, бесконечно разматывался документ, струясь вниз. Конец пергамента, не в силах совладать со скоростью разматывания, даже подскочил и покатился вниз по холму. Голос Сенеки зазвучал поверх шороха катящегося свитка.
— Оставить своих драгоценных чад, к тому же наследников престолов разных стран, на этом незнакомом острове на целых шесть месяцев — дело, требующее немалого доверия, верно? Но... — Жрец повернул голову к принцессе Серене и заговорил предостерегающим тоном. — Всемирный Союз — очень старое сообщество. Десять предков желали лишь сохранения мира, и в процессе согласования наш остров Кредо, нейтральная зона, был назначен символом гармонии. Когда десять стран собрались в Молчаливом лесу для совершения священного обряда клятвы, они зафиксировали все в этом свитке.
Документ, исписанный мелким почерком, хаотично растянулся по земле, точь-в-точь как змеиная кожа.
— Здесь подробно описаны условия контрактов прошлых тренировочных турниров, содержание обучения и испытаний, которые проходили ученики. Если захотите прочитать весь текст контракта, я покажу его вам в любое время, только прикажите. Правда, боюсь, даже недели не хватит, чтобы все осилить.
Сенека, решив, что этого достаточно, поднес другую руку к свитку и щелкнул пальцами. Документ мгновенно замер, шпиндель свитка задрожал, резко закрутился и начал с невероятной силой наматывать пергамент обратно.
— Страны всегда доверяли жрецам острова Кредо. Мы лишь исполняем этот священный долг.
Пергамент заколыхался, словно волна. Конец, упавший вниз по холму, покатился обратно, стремительно взлетел к ладони жреца и с хлопком вернулся на место. Сенека не спеша убрал свиток, ухмыльнулся и огляделся.
— Во время обучения вы никогда не подвергнетесь опасности, и вашей жизни ничего не будет угрожать. Вопросы еще есть?
Принцесса Лейкриума закусила плотно сжатые губы, ее лицо покраснело. Когда Серена вернулась на свое место, жрец обвел взглядом учеников.
— Что ж, осмотр острова окончен. Давайте пообедаем в теньке, пока не стало совсем жарко.
***
Солнечные лучи вонзались в землю, словно стрелы. Из-за нестерпимой жары группа естественным образом разделилась на небольшие компании в поисках тени.
Поднявшиеся на холм работники оставили корзины с простой едой. Обед был скудным, мало чем отличавшимся от того, что они ели в первый раз: вино, разбавленное водой, черствый и плоский хлеб, несколько кусочков козьего сыра и инжир.
— Почему еда с каждым разом становится все скуднее? — проворчал Кайчен. Принц Вольтриона брезгливо поморщился, приподняв кусочек сыра на свет. — У нас в королевстве такое даже лошадям не дают.
— Тогда голодай. Тут хотя бы есть инжир, — грубо отрезала Петра, сидевшая рядом с Аркиным. Принцесса Стоунгарда не стала жаловаться, а просто отломила кусок хлеба и принялась жевать. Ее отношение изменилось по сравнению с первым днем, когда она ворчала из-за отсутствия мяса.
Аркин промочил горло вином и огляделся. Картина мало чем отличалась от той, что была в трапезной в первый день. Драконис и Кайчен сидели бок о бок; Зафири и Нефетия переговаривались о чем-то своем поодаль. Амальфи, Стелла и Серена — сидели втроем. Аркин, Элио и Петра — чуть подальше.
— Как же они меня бесят, — Петра легонько ткнула Аркина в бок.
— Кто? — спросил он, поднимая голову, и она кивком указала на Дракониса и Кайчена.
— А. — Аркин не стал ничего говорить, а просто кивнул, показывая, что согласен с ней.
— А вот тот… — Петра, засунув в рот кусок хлеба и пережевывая его, продолжила: — Сколько бы он ни улыбался, мне почему-то совсем не хочется с ним сближаться. Он какой-то странный.
Аркин слегка нахмурил брови. Эти слова относились к принцу Королевства Лоз, выставившему напоказ голую грудь, и Нефетии, которая непринужденно болтала рядом с ним.
