Аркин то и дело косился на нее в замешательстве. И как это понимать? Что вдруг на нее нашло? То ли нрав у нее такой легкий, то ли память короткая. В лесу они расстались, мягко говоря, не на самой доброй ноте, а ей хоть бы хны. А ведь он тогда не на шутку вспылил…
— Кстати, Аркин, ты видел тот паланкин?
Аркин в растерянности проследил за ее взглядом. Прямо посреди двора возвышался огромный паланкин, четыре угловые стойки которого были густо оплетены зелеными лианами. Внимание Аркина привлекли изогнутые полумесяцем мечи на поясах стражников — оружия такой странной формы он еще никогда не видел.
— Это же прямое оскорбление нашей Айвики!
Похоже, служители храма требовали переставить паланкин в сторону, но стража наотрез отказалась, и вспыхнула перепалка.
— А… ну да, — едва выдавил Аркин. Сейчас ему было не до того.
Откуда-то потянуло тонким, сладостным ароматом. Цветы? Фрукты? Запах был невероятный, ни на что не похожий; он мягко и уютно обволакивал, словно убаюкивая. И с каждым мгновением этот аромат становился все гуще.
— Да куда ты смотришь? Я же говорю, вон там!
Она лишь слегка задела его своим хрупким телом, но Аркин вмиг оцепенел. Он не понимал, что происходит, но интуиция подсказывала: Нефетия ни в коем случае не должна заметить его волнения. Чего бы это ни стоило…
Но принцесса оказалась проницательнее. Не успел Аркин отстраниться, как она перехватила его руку и крепко сжала в своих ладонях. С видом «попался!» Нефетия подалась вперед и заглянула ему прямо в глаза.
— Я же говорила! Точно! Мои догадки подтвердились!
Аркин не мог даже оправдаться — лишь мотал головой. Он отчаянно хотел возразить, но боялся разомкнуть губы: вдруг вместо слов сорвется какой-нибудь странный звук.
— Ведь я права!
«Нет!» — он яростно затряс головой. Его прошиб холодный пот.
— Вот видишь. Зачем было лгать?
«Да потому что все это чистое безумие…»
Пока Аркин вел эту внутреннюю борьбу, Нефетия упорно ловила его взгляд. Она не сводила с него глаз, будто пыталась до костей обнажить все чувства, которые он так старательно прятал.
— И как оно проявляется? Дыхание спирает? В жар бросает?
Отрицать очевидное было глупо — все и так было написано у него на лице. Дыхание сбилось, кожа горела. Наверняка он сейчас пунцовый, будто его подпалило огнем… И пока он содрогался от этих диких ощущений, в голове бился один вопрос: почему Нефетия совершенно спокойна, а он один так… мучается?
— Наверное, дело в том, что я уже все приняла, а ты — еще нет.
Неужели и эта ее привычка отвечать на невысказанные мысли тоже как-то связана с «судьбой»? Нефетия тем временем совершенно невозмутимо поглаживала его ладонь.
— Просто признай это. Только когда ты сам себе во всем сознаешься, мы сможем обсудить, что с нами происходит.
— …Не хочу, — выдавил Аркин и упрямо отвернулся.
Ему казалось, что стоит поддаться этому чувству, и он потеряет опору. Станет как пьяница, перебравший медового вина, или окончательно одурманится, точно от дурных трав. Аркин всегда привык держать себя в узде и меньше всего на свете хотел выставить напоказ свою слабость. Опозориться или совершить ошибку на людях для него было сродни самому худшему кошмару.
— Говорят, чем сильнее сопротивляешься, тем хуже.
— Да нет у меня… никакого сопротивления…
Нелепица. Как это — признать? Как — принять? Кто знает, во что это выльется? Аркин из последних сил удерживал натянутые до звона нервы. Что бы ни стояло за всем этим, сейчас он чувствовал смертельную угрозу. Нахлынуло пугающее предчувствие, что в один миг он может лишиться всего, к чему стремился.
— Правда? А так?
Нефетия вскинула руку и широко раскрыла глаза. Куда это она собралась? Аркин похолодел. Нет, не надо. Только не это!
Ее ладонь легла ему на колено.
«О, черт… Что это… такое?»
Из груди принца все же вырвался сдавленный стон. Неужели колено — настолько чувствительное место? Под ее ладонью мгновенно сконцентрировался обжигающий жар.
— Ох… горячо…
Звук вышел громче, чем он ожидал. Нефетия вздрогнула и нахмурилась.
— Боже, Аркин! Люди же смотрят. Потише ты.
— Да убери ты… руку…
Нефетия наконец ослабила хватку. Аркин, едва переводя дух, пошатнулся и схватился за грудь. Он жадно хватал ртом воздух — тот казался невыносимо сладким, словно он только что вынырнул из глубокой воды.
Достав висевшую на поясе флягу, Аркин сделал пару глотков, чтобы смочить горло. Придя в себя, он посмотрел на Нефетию и спросил охрипшим голосом:
— И что дальше? Если я это приму, ты… станешь моей парой?
Он пил воду, втайне надеясь услышать «нет», но глаза Нефетии серьезно блеснули.
— Говорят, мы сможем познать высшее блаженство даже от одной-единственной близости.
Пфф! Вода, которую Аркин только что пригубил, фонтаном вылетела у него изо рта.
Что за бред она несет?!
Пока Аркин от изумления не находил слов, Нефетия продолжала невозмутимо объяснять:
— Соитие с предначертанным — это божий дар. Если мы разделим ложе, то каждый раз будем испытывать такой экстаз, какого еще никогда не знали, Аркин.
— Нет, подожди…
— Я пришлю за тобой судно. Мой драгоценный хетасепт проделал такой долгий путь, он заслуживает должного обхождения. Верно ведь?
Суть ее слов была дикой, но по тону казалось, будто она обсуждает погоду или меню на ужин. У Аркина же ум заходил за разум. Как можно говорить такое с таким невозмутимым видом?
Он попытался рассуждать здраво. Он и сам не понимал, зачем вообще поддерживает этот разговор, но решил сначала дослушать, а потом уже разбить ее доводы в пух и прах.
— Значит, по-твоему, ты и я — те самые…
— Хе-та-септы.
— Хета… Да какая разница. Допустим. — Аркин выдохнул и продолжил: — Значит, мы должны постоянно видеться только ради этого… удовольствия? К тому же в Кефете царица не может иметь супруга. Я все правильно понял?
— Верно. И благодаря священному соитию, когда царица достигает вершины блаженства, она может зачать достойную наследницу для будущего поколения.
Теперь все окончательно встало на свои места: ему действительно уготована роль породистого жеребца при дворе.
— Перестань нести чушь. И не воображай лишнего.
Аркин резко вскочил. От этого всплеска чувств по всему телу прокатилась волна боли.
Тук, тук, тук, тук… Кровь бешено стучала в висках, сердце будто сдавило тисками. Сражаясь со страхом, что его сейчас просто разорвет на части, Аркин буквально выплевывал слова:
— Это оскорбительно. Скажу сразу: я не желаю иметь с тобой ничего общего. Теперь ты мне в сто крат противнее.
— Нет, ты хочешь этого. Тебе нужно быть честным с собой, Аркин. Иначе каждый раз рядом со мной тебе будет больно.
— Прочь.
В глазах Аркина сверкнула ярость. Он больше не позволит принцессе Нефетии водить себя за нос. Пятясь, он увеличил расстояние между ними.
Тем временем на центральной арене жрецы завершали последние приготовления: разжигали в чашах священный огонь и, окружив их, нараспев читали заклинания. Перед временным алтарем уже лежали серебряные подносы, белоснежные полотенца и оливковые ветви. Глядя на алтарь, Аркин стиснул зубы. Он думал о пророчестве, которое должен был получить.
— Плевать мне на судьбу. Я отказываюсь. Ищи себе кого-нибудь другого.
Ее глаза, в которых словно застыла золотая крошка, пристально следили за ним. От ее властной ауры можно было задохнуться. Аркин с трудом выдержал этот напор.
— Скоро начнется церемония. Я буду держаться от тебя подальше и заниматься своими делами.
— Но, Аркин, выслушай…
— Придется мне постараться еще сильнее. Хотя бы для того, чтобы больше не слышать от первой встречной всякой чепухи — ни о дружбе, ни о совместных поездках в чужие края ради «высшего блаженства».
Сделав еще шаг назад, Аркин смерил ее тяжелым взглядом. Когда странное, удушающее чувство в теле начало понемногу отступать, он наконец ощутил слабое облегчение.
— У меня свой путь, Нефетия. Не лезь ко мне и держи дистанцию.
Она хотела что-то ответить, но Аркин, уже не глядя на нее, зашагал прочь. Он быстро пересек забитый слугами и знатью двор, стараясь не оборачиваться, и практически сбежал по полукруглой лестнице.
