Нефетия пренебрежительно хмыкнула и даже не взглянула вслед уходящему Драконису. Она повернулась и ласково протянула руку принцессе Петре:
— Теперь об этом принце можно и не вспоминать...
Послышался резкий хлопок: Петра оттолкнула ласково протянутую руку. Глаза Нефетии округлились от удивления. Принцесса Стоунгарда, часто моргая и едва сдерживая слезы, резко толкнула ее плечом и быстрым шагом вышла из столовой. Элио, до этого сидевший с опущенным взором, поспешно вскочил и бросился следом за ней. В помещении воцарилась неуютная, гнетущая тишина.
— Что за обстановка в первый же день. А я-то надеялась на праздник с песнями и танцами, — тяжело вздохнула принцесса Амальфи из Флории, машинально поправляя цветок, заколотый в розовых волосах.
Тем временем Аркин стоял как громом пораженный. Ему и в голову не могло прийти, что между ними разыгралась подобная сцена. Получается, те речи, что Драконис изливал, стоя перед Нефетией на коленях и целуя ей руку, были всего лишь... предложением разделить ложе? Откуда в нем столько наглости? Неужели он... ни во что не ставил Нефетию?
Аркин вспомнил, как холодно принцесса Кефета держалась с Драконисом на церемонии открытия. Тот ее ледяной, полный неприязни взгляд... И все же принц Игниноффа тогда упрямо разглагольствовал о чем-то, припадая губами к ее руке.
Судя по его виду, сейчас Драконис пребывал в глубочайшем шоке. «Неужели она с самого начала планировала этот ответный удар?» Вид того, как трещит по швам чужая спесь, как этот высокомерный наглец багровеет от замешательства, принес Аркину чистое, ни с чем не сравнимое удовлетворение.
Он снова посмотрел на принцессу Кефета. Трудно было поверить, что эта величественная особа, только что посрамившая Дракониса, и та Нефетия, что с почти детским любопытством касалась его собственного лица и рук, изучая реакцию, — один и тот же человек. Но помимо злорадного торжества от чужого позора, Аркина не покидало странное, смутное чувство. Все дело было в мысли о том, что... далеко не с каждым Нефетия ведет себя так же ласково, как с ним.
***
Гулкие шаги разъяренного Дракониса эхом разносились по коридору. Едва выскочив из обеденного зала и завернув за ближайшую колонну, он со всего размаху ударил по ней кулаком.
— Проклятье!
Огненно-алые волосы взметались языками пламени. Скрежеща зубами от ярости, он раз за разом обрушивал удары на прочный каменный столб. «Как эта девка посмела оскорбить меня?!»
Не замечая боли в костяшках, принц продолжал крушить все вокруг. Он с силой пнул и расколол стоявшую во внутреннем дворике кадку с водой, а затем принялся ожесточенно вытаптывать цветы на клумбе, вымещая на них свою злобу.
— Ах! — испуганно вскрикнули проходившие мимо служанки и замерли как вкопанные.
Алые глаза Дракониса лихорадочно блеснули безумием.
— Держите язык за зубами, если не хотите, чтобы вас, грязное отребье, растерзали в клочья и смешали с землей прямо у моих ног! Ясно?!
Служанки в панике бросились врассыпную и тут же исчезли из виду. «Может, стоило прибить хоть одну из этих тварей, чтобы полегчало?» — он со скрежетом стиснул зубы, не в силах совладать с пожирающей его изнутри яростью.
— Ха-а...
Плечи его тяжело вздымались, пока он пытался восстановить дыхание. Внезапно вспомнив о чем-то, он сорвал с запястья тонкий браслет. В самом центре иссиня-черного металла тускло поблескивал кроваво-красный рубин. Без малейших колебаний он швырнул украшение на землю и раздавил его.
В этот момент ему больше всего на свете хотелось размозжить голову тому жрецу, который клялся, что его хваленая магия, вложенная в браслет, сработает безотказно.
«Неужели сведения ложны?» — думал Драконис, и лицо его искажалось в безобразной гримасе. Неужели он просчитался, понадеявшись на легкую победу?
Он слышал, что правительницы Кефета всю жизнь проводят в окружении мужчин, день и ночь предаваясь безудержным утехам в глубинах своего дворца. Поговаривали даже, будто там верят: наследница может быть зачата лишь тогда, когда царица познает высшее наслаждение на ложе, а потому принцесс приучали к мужской ласке с ранних лет.
«Твари... грязное отребье».
Впервые узнав о причудливых традициях кефетского двора, Драконис хохотал до колик. Он искренне презирал их, считая дикарями. Но вскоре в его голову сама собой закралась совсем иная мысль. Если для них так важно плотское блаженство царицы, то со сколькими же мужчинами эта принцесса уже успела покувыркаться? Говорили, Нефетия сказочно красива — почему бы при случае не насладиться ее прелестным телом?
Распутная принцесса в окружении полуголых мужчин, глупая баба, потерявшая голову от похоти — такую картину было несложно вообразить. Стоит слегка подразнить ее, и она сама прыгнет к нему в руки. Если она, как и ее мать, с юных лет пристрастилась к мужским ласкам, то наверняка ищет чего-то более изысканного и острого. Все это было предсказуемо до банальности.
Но все изменилось, стоило ему увидеть ее воочию.
Драконис прислонился затылком к стене и глубоко вдохнул. О, при одном воспоминании о ней у него разыгрался хищный аппетит. Она оказалась куда соблазнительнее, чем он воображал. Золотистые глаза сияли ярче солнца, а иссиня-черные волосы лоснились, точно шелк. Бархатистая смуглая кожа источала сладкий, манящий аромат меда. А эти пухлые, скупые на слова губы, алые и сочные, как спелый гранат... От одного взгляда на них у него кружилась голова и просыпалось дикое желание немедленно их вкусить.
А уж это ее проклятое шелковое платье...
Драконис тяжело выдохнул, чувствуя, как к лицу приливает жар. Он сам не заметил, как растерял всю гордость и опустился до жалкого, угоднического флирта. Проклятье!
— Тварь... — процедил он сквозь зубы.
Драконис еще раз с силой вдавил в землю осколки браслета. Унижение, бешеная злоба и нежелающая утихать похоть смешались в нем в бушующий, кипящий коктейль. Осколки рубина разлетелись в стороны.
«Что ж, теперь придется искать другой подход».
***
Ужин, и без того скудный, окончательно остыл и заветрился, пока тянулась эта долгая ссора. Все потеряли всякий интерес к еде. Но поскольку расходиться было еще слишком рано, в зале то и дело завязывались негромкие, редкие разговоры.
— Послушайте, я — Кайчен из Вольтриона! — Среди гнетущей тишины лишь принц Молний не понижал голоса. Он неловко поднялся, подошел к столу принцесс и, бесцеремонно вклиниваясь в их беседу, небрежно представился: — Вы же знаете, Королевство Молний? Я правда могу высекать искры кончиками пальцев. Показать?
Серена даже не взглянула в его сторону; Стелла из Астрарии, уклоняясь от разговора, просто уткнулась лицом в сложенные руки, а Амальфи из Флории и вовсе поднялась со своего места. Поникший Кайчен с разочарованным видом поплелся обратно и уныло плюхнулся на свой стул.
— Привет... Рада встрече, Аркин.
Амальфи перебралась за стол, где в одиночестве сидел принц Аркин. Сжимая в руках подол платья, она собрала всю свою смелость в кулак. Амальфи была без ума от Аркина еще с церемонии присяги. Принц Зимнего Леса оказался куда совершеннее, чем она могла себе представить, и теперь, когда появилась возможность заговорить с ним, ее сердце готово было выпрыгнуть из груди.
— Я давно хотела поздороваться, но случай подвернулся только сейчас. Не знаю, прилично ли мне так просто называть вас по имени, но...
— Как вам удобно, — безучастно отозвался Аркин. Он мельком взглянул на нее и тут же отвернулся.
Ответ прозвучал сухо, даже холодно, но Амальфи осталась довольна. Ведь это означало, что он не дает пустых надежд первой встречной!
— Аркин... Ах, я и подумать не могла, что смогу так запросто к вам обратиться! Скажите, это правда? Говорят, в тот год, когда вы победили на Большой Охоте в Зимнем Лесу… — Амальфи без умолку лепетала, пожирая глазами его профиль.
Пышные, сияющие золотые волосы напоминали впитавшие солнце календулы, а безупречно чистая, белая кожа казалась нежной, как лепестки лилий — так и хотелось прикоснуться. О, этот холодный, равнодушный взгляд! В глубине его глаз читалось одиночество и какая-то неуловимая, щемящая тоска...
— В общем... та история о том, как вы добыли оленя с серебряными рогами всего одной сломанной стрелой.
— В этом не было ничего сложного. Мне просто повезло, — бесстрастно отозвался он.
«Боже, он еще и скромен... Что же мне делать!» — Амальфи то прикладывала ладонь к щеке, то убирала ее, едва сдерживая чувства. Будь ее воля, она бы сейчас захлопала в ладоши и запрыгала от избытка чувств, но перед таким ослепительным красавцем приходилось держать себя в руках. Вдруг она сейчас упадет в обморок и умрет прямо в его объятиях?!
— А-а... а те суровые тренировки на выживание, когда мужчины Солинара неделями ночуют в лесу в одной лишь тунике и штанах — это тоже правда? Ну, испытания, которые вы проходите...
— «Морозный цвет», — безучастно поправил принц, по-прежнему глядя куда-то в сторону.
— Да, точно, «Морозный цвет»! Говорят, вы всегда дольше всех остаетесь в чаще... И плаваете в ледяных прудах...
Наконец Аркин обернулся к ней. Амальфи, витавшая в своих грезах, охнула и замерла. Ее щеки, прежде бледные, словно нарциссы, на глазах залились пунцовым румянцем, превращаясь в яркие розы.
