— Ты кому это про приличия твердишь? Смеешь мне приказывать?!
Кайчен вскипел и шагнул к Аркину вплотную, нос к носу. Такой же неказистый, худой и низкорослый, как Элио, он, однако, обладал совершенно иным нравом: принц буквально исходил злобой и так и подпрыгивал перед Аркином, который был намного крупнее его, словно собирался боднуть соперника.
— Ты, живущий среди высохших коряг, смеешь оскорблять и поучать меня, рожденного на священных землях молний? Да от одной искры все твои леса обратятся в пепел!..
Аркин усмехнулся, глядя сверху вниз на заходящегося в крике юношу.
— Не веди себя опрометчиво, принц Вольтриона, — ответил он. — Как я уже сказал, здесь мы все равны. И помни: каждое твое слово и действие здесь позже скажется на дипломатии наших правителей. Если не хочешь поставить своего отца в неловкое положение, тебе стоит сначала думать, а потом делать.
Но замечание Аркина только подлило масла в огонь. Мало заботясь о том, какое впечатление произведет его королевство, принц молний забился в настоящей истерике, брызжа слюной и надрывая горло:
— Заткнись! Как ты, презренный смертный, смеешь судить о моем поведении, когда во мне течет божественная кровь? Моей матери достаточно одного взмаха руки, чтобы превратить тебя в свинью!
«Так в нем течет кровь богини?..» Проклятье, дело принимало скверный оборот. Аркин крепко сжал челюсти. Если перед ним полубог, дитя союза божества и человека, то это в корне меняло дело.
С треском и сухим щелканьем белые волосы Кайчена встали дыбом и начали пушиться. Кожа принца мелко замерцала белым светом, и вокруг него, точно марево, стали вспыхивать крошечные искорки.
Если мать Кайчена — богиня Вольтриона, последствия могли быть серьезными. Боги суровы, беспристрастны и не прощают тех, кто бросает вызов их авторитету. И если Кайчен унаследовал эти черты…
Кайчен тяжело дышал, яростно сжимая и разжимая кулаки, пока на кончиках его пальцев плясали слабые искорки, постепенно сгущаясь в подобие плотного искрящегося шара. Принц молний резко вскинул руку и с силой замахнулся.
В тот же миг с громким треском коридор залила ослепительная вспышка. Когда режущий глаза свет угас и Аркин проморгался, он обнаружил, что намертво перехватил запястье Кайчена.
— Кайчен, — произнес Аркин. Он оттолкнул его от себя и коротко рассмеялся, хотя хватка его была такой сильной, что едва не ломала кости. Ладонь немного пекло, но по сравнению с тем, сколько шума поднял принц, удар оказался ничтожным. — Повторю еще раз: думай, что делаешь.
Аркин процедил это сквозь зубы, подавляя гнев, но Кайчен растерянно моргнул пару раз и вдруг покачнулся.
— Ох… голова кружится…
Его обмякшее тело медленно сползло вниз. Лишившись сил, он растянулся на кафельном полу, точно из него вытащили хребет.
«Это еще что такое?»
Аркин и Элио переглянулись. Похоже, принц выплеснул все силы разом и лишился чувств. Даже его волосы, только что стоявшие дыбом, теперь безжизненно рассыпались по полу.
— Эй, приди в себя.
Аркин поднял принца молний и усадил его у стены. Судя по всему, тот не полностью потерял сознание — это было временное помутнение. Кайчен вцепился в рукав Аркина и забормотал, точь-в-точь как пьяный:
— Не хочу это надевать… Домой хочу-у…
«Ведет себя как дитя малое», — Аркин недовольно нахмурился. Он вздохнул и окинул его взглядом. Настоящее бедствие, а не принц. Туника нацеплена кое-как, обнажая больше, чем нужно, а ремешки сандалий завязать даже не пытался — сплошной кошмар.
«Нельзя его так оставлять».
Голова раскалывалась, но Аркин все же нагнулся к нему. Во время обучения преемников в зимних лесах Солинара ему твердо вбили в голову главное правило: товарищей оставлять нельзя. Даже если это враг, люди Солинара бережно относятся к любой живой душе.
В его жилах и впрямь текла божественная кровь: пока Аркин пытался натянуть тунику на безвольное тело Кайчена, пальцы несколько раз ощутимо ужалило искрами. Тем не менее Аркин упрямо продолжал свое дело.
— Я... могу помочь? — робко спросил подошедший Элио.
— Спасибо, Элио. Завяжи ему ремешки на сандалиях.
— Ре-ремешки? Я никогда такого не делал...
— Я тоже.
Услышав решительный ответ Аркина, Элио не стал спорить и покорно взял сандалию. Однако он явно не имел представления, как это делается. Пальцы двигались неуклюже, и узлы затягивались еще сильнее.
— Ох, Элио… — Проследив за его движениями, Аркин только сейчас заметил, что и на ногах самого Элио ремешки были завязаны каким-то немыслимым узлом. «Они действительно никогда ничего не делали сами...» — Смотри внимательно.
Тяжело вздохнув, Аркин притянул к себе вторую ногу Кайчена, вставил ее в сандалию и взял кожаные ремешки. Он начал медленно показывать, как правильно перекрещивать их, когда за спиной раздался насмешливый голос.
— Ха, бесполезный принц Вейлона уже вовсю подлизывается к Аркину.
Элио тут же испуганно вжал голову в плечи. Ему хватило одного звука голоса, чтобы узнать пришедшего — плечи юноши мелко задрожали.
Аркин нахмурился и обернулся. К ним размашистым шагом приближался Драконис, принц Игниноффа. Он уже успел переодеться: на плече его белоснежной туники сверкала рубиновая брошь.
— А я-то гадал, как Кайчену удалось протащить сюда раба. Как он умудрился скрыть его от глаз жриц? Ведь мозгов у принца молний на такое явно не хватило бы.
Драконис окинул их глумливым взглядом. Аркин сразу смекнул, что этот красноволосый принц сделан совсем из другого теста, нежели простодушный Элио или взбалмошный Кайчен. А еще — что тот обожает издеваться над Элио.
— Игнинофф граничит с Вейлоном, так что новости до нас доходят быстро. Поговаривают, в твоем разваливающемся королевстве тебя, Элио, считают сущим позором, а?
Аркин заметил, как Элио судорожно сглотнул. Он был так напуган, что даже не смел повернуть головы в сторону обидчика.
— И вот теперь ты обуваешь принца Вольтриона. Как низко ты готов пасть? Твоему отцу, должно быть, невыносимо стыдно за тебя.
Аркин стиснул зубы. Наблюдать за этим отвратительным поведением было тошно. История Игниноффа строилась на беспощадном подавлении и поглощении слабых государств ради расширения собственного влияния, и высокомерие Дракониса доказывало, что с тех пор мало что изменилось.
Игнинофф всегда оставался государством, которое попирало мир законами грубой силы и угрожало Всемирному союзу. Рассказывали, что во времена предков часть лесов Солинара превратилась в пепел именно из-за их вероломного вторжения.
Аркин выпрямился и встал лицом к лицу с Драконисом. В глаза бросились его огненно-рыжие волосы, которые колыхались, точно живое пламя. Алые глаза принца Игниноффа пристально буравили Аркина, источая немую угрозу.
— Послушай, Аркин. — Драконис пристально посмотрел ему в глаза. — Держись от него подальше. Никогда не знаешь, что на уме у этих вейлонцев. Каждое их слово — ложь, а сами они насквозь фальшивы и скрытны. Словно густой туман, что пеленой застилает землю, туманит разум путников и завлекает их в пропасти да болота, — такова природа и этих людишек.
Драконис шагнул ближе и понизил голос:
— Если и объединяться, то с нами. А этот трусливый слизняк сперва разжалобит тебя, затуманит твой разум, а потом при первом удобном случае нанесет удар в спину.
Аркин услышал, как тяжело дышит принц тумана. Тот все так же не оборачивался, но его дыхание больше походило на сдавленные рыдания. Заметив это, Драконис криво усмехнулся.
— Я прекрасно знаю, что ваше лесное королевство считается духовным столпом Союза. Но разве на одной духовности далеко уедешь? Сильно сомневаюсь, Аркин. Какой смысл разбрасываться милосердием ради королевств вроде Вейлона, которые со дня на день рухнут? Давай подходить к делу практично.
прим. пер. Драконис — копия Драко Малфоя в первой части ГП, когда тот сказал, что нечего ему дружить с нищебродом Уизли
