В нос ударил приторный цветочный аромат. От него хотелось чихнуть; голова тяжелела, а мысли путались. Аркин едва различал в этом мареве ноты роз и лилий. Благоухание неведомых тропических растений смешивалось в воздухе, окончательно затуманивая и без того расплывающееся зрение.
— Романтика!
— И любовь!
Люди, танцующие и поющие в вихре лепестков, были облачены в наряды с пышными рукавами, похожими на нераскрывшиеся бутоны. От обилия пестрых красок резало глаза. Шумная толпа под грохот барабанов и радостные возгласы мгновенно заполнила площадь, увлекая всех в круговорот веселья и плясок.
— Я люблю вас всех! — выкрикнула с вершины праздничной колесницы девушка в ярко-розовом платье, сложив ладони рупором.
Ей не нужно было представляться — облик говорил сам за себя. Это была принцесса Амальфи из Флории, Цветочного королевства. Она энергично махала рукой, рассыпав по плечам розовые волосы, и со смехом бросала в толпу букеты.
Процессия казалась бесконечной, ее сопровождали звонкие голоса и песни. Оказавшись под дождем из лепестков, Аркин с нескрываемым отвращением поспешил отступить.
— Ваше Высочество! Вот вы где! — к нему, запыхавшись, подбежал Магнус. — Я передал дары. Идемте внутрь, говорят, церемония вот-вот начнется.
— Идем.
Когда цветочная кавалькада проследовала мимо, на мостовой остался ковер из измятых лепестков. Ни Нефетии, ни Дракониса нигде не было видно.
— Видели? Это же была принцесса Амальфи, — заметил Магнус.
— Я слышал только ее имя, — отозвался Аркин.
— О, принцессу Амальфи везде обожают! Она такая жизнерадостная, милая… Постоянно восклицает: «Я вас люблю!» — и все в таком духе.
Внезапное недомогание, головная боль и тошнота бесследно исчезли, стоило Нефетии скрыться из виду. «Странно. Будет неловко, если это повторится», — Аркин тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли.
Для принцессы Кефета он наверняка был лишь любопытной диковинкой, красивой игрушкой, которую та не прочь забрать в свои покои. Неудивительно, что к Драконису она проявила схожий интерес. Как бы то ни было, с кем проводит время кефетская наследница и о чем ведет беседы — его не касается.
Испытания — вот на чем стоит сосредоточиться. Здесь преемникам десяти престолов Мирового Союза предстоит провести полгода, узнавая друг друга и доказывая свое право на власть.
В конце концов, дурнота могла быть плодом воображения. Последствия затянувшейся морской болезни, долгий подъем в гору под палящим солнцем в тяжелых одеждах или бессонница из-за нехватки сонной травы — причин могло быть множество.
***
Во внутреннем дворе храма царил сущий хаос. Толпы прибывших переговаривались на десятках наречий, создавая невообразимый гул.
То тут, то там слуги усердно обмахивали господ веерами, подносили воду и фрукты, оберегая их покой. У правой колонны разгорелась перепалка: рабочие, устанавливавшие навес, не поделили место в тени.
Аркин присел на ступени полукруглой лестницы, безучастно наблюдая за суетой. Еще недавно он втайне завидовал их роскошным выездам, но теперь это сборище вызывало лишь легкую иронию. Зрелище казалось скорее нелепым, чем величественным.
— Бездельники! Идиоты!
Какой-то принц, восседавший в кресле из слоновой кости, уже добрых несколько минут истошно распекал своих людей. Внешность его была примечательной: мертвенно-бледная кожа, белесые, словно выцветшие, волосы и брови. Каждый раз, когда он впадал в ярость, светлые пряди с желтоватым отливом забавно топорщились на макушке.
— Сколько можно нести стакан воды?! Ни на что не годные олухи! Живее!
Аркин долго наблюдал за беснующимся юношей, не понимая причины такого гнева. Какая нужда заставляла его так надрывать связки?
Отвернувшись, он заметил группу тех, кого знал очень хорошо. На фоне столпотворения они выделялись абсолютным безмолвием — это были гости из Лейкриума, озерного королевства.
Даже когда беловолосый сосед в очередной раз разражался громоподобным криком, готовый растерзать слуг, озерники не шевелились. В этой удушливой атмосфере Аркин без труда отыскал спокойное лицо принцессы Серены.
Она сидела в серебряном кресле, выполненном специально для нее. На принцессе была изумрудная туника, а в густых черных волосах поблескивали бусины, напоминавшие капли утренней росы. Окружившие ее плотным кольцом служанки стояли с опущенными глазами — неподвижные и безмолвные, словно их сознание пребывало в ином мире.
Солинар и Лейкриум во многом походили друг на друга: обе страны превыше всего ставили духовную зрелость и скромность, избегая показной пышности. Однако жители Лейкриума казались куда более замкнутыми — их часто видели погруженными в раздумья, отрешенными от действительности.
«Впрочем, за стенами их дворца все наверняка иначе», — подумал Аркин.
Он внимательно изучал Серену. Они были знакомы с детства, и юноша не сомневался, что понимает ее привычки и пристрастия лучше, чем кто-либо другой. Пусть теперь они и стали почти чужими.
— А-а-а! — снова взвыл нервный беловолосый принц. — Никчемные болваны!
Тонкая бровь Серены, до этого момента неподвижная, едва заметно дрогнула. Она приоткрыла глаза, покосилась на служанок и одарила крикуна испепеляющим взглядом.
«Ничего не изменилось», — усмехнулся Аркин. Принцессе во что бы то ни стало требовалось сохранять самообладание вопреки растущему раздражению. Она тяжело вздохнула, крепко сцепив пальцы, и, медленно повернув голову, столкнулась взглядом с Аркином.
Их взоры скрестились и долго не расходились, словно в этом безмолвном поединке каждый стремился прочесть сокровенные мысли другого.
***
Принцесса Серена из Лейкриума приходилась Аркину невестой. Точнее, оставалась ею до недавнего времени.
Их союз был предрешен, едва обоим исполнилось по семь лет. Солинар и Лейкриум, давние союзники, решили скрепить дружбу брачными узами; то, что наследники оказались ровесниками, сочли добрым знаком судьбы.
«Они уже сейчас выглядят как прекрасная пара»! — твердили придворные.
Как часто водится в монарших семьях, решение приняли без учета мнения детей. Аркин узнал, что Серена — его будущая жена, прежде чем успел понять суть этих слов. Впрочем, он не возражал. Его единственной целью было стать достойным преемником престола, и женитьбу он воспринимал как одну из множества обязанностей перед страной.
Позже у корней великого древа на берегу озера совершили обряд обручения. «Вода питает дерево, а дерево очищает воду», — провозгласили верховные жрецы, возлагая ветви на плечи детей и окропляя их священной влагой под напев древних заклинаний.
Каждое лето Аркин посещал торжественные приемы в Лейкриуме, а зимой Серена приезжала в Солинар на Праздник снега. Их отношения напоминали спокойную озерную гладь: никаких потрясений, лишь вежливая переписка и безупречное соблюдение этикета.
Но после той ночи, когда старейшины во главе с предводителем клана Бересклета явились к Аркину, король Лейкриума внезапно расторг помолвку. Он ссылался на «недостаток добродетели» у Серены, но эти отговорки служили лишь ширмой — истинная причина была ясна каждому.
«Брат мой Сейлир, с прискорбием сообщаю, что вынужден отложить союз принцессы Серены и принца Аркина на неопределенный срок. Мне известно ваше желание поскорее отпраздновать эту свадьбу, однако Серена еще не готова к замужеству. Она проявляет столь мало благоразумия, что мне, как отцу, совестно вводить ее в ваш дом.
Мне необходимо время, чтобы должным образом наставить дочь, поэтому прошу не считать это решение окончательным разрывом. Я уже переговорил с Сереной и прошу вас передать мои слова принцу Аркину.
Кроме того, я настоятельно советую ему избегать оплошностей на предстоящих испытаниях. Поскольку помолвка приостановлена, полагаю, молодым людям нет нужды упоминать о прежних обязательствах в кругу посторонних».
