Дальше последовали рассказы о храмах песчаного царства, возведенных до самых небес, о величественных обелисках, тянущихся к солнцу, о роскошном убранстве залитого золотом Солнечного дворца и о королевской опочивальне, украшенной россыпью самоцветов…
Аркин поднял взгляд на Нефетию. Она стояла в тени орешника, и ее звонкий голос разлетался по округе, а черные волосы мерно колыхались в такт порывам ветра.
Должно быть, от долгой бессонницы он совсем потерял рассудок. Еще вчера ему это почудилось, но теперь Нефетия и впрямь казалась ему маленькой белкой. Прелестной белкой с огромными золотистыми глазами, покрытой черным и коричневым мехом.
Сейчас эта «белка», забавно шевеля губами, о чем-то увлеченно щебетала, но ее слова рассыпались в пыль, едва коснувшись его слуха. «Так, нужно еще раз спокойно все обдумать».
Аркин принялся осторожно прокручивать в голове сведения о династии Кефета. «У Нефетии нет супруга, но при этом целых шестнадцать наложников? Даже шесть — это много, а тут шестнадцать? И ради продолжения рода шестнадцать мужчин по очереди входят в ее покои? Эту девчонку…»
Аркин то и дело проводил рукой по раскрасневшемуся лицу. «Похоже, все вокруг сошли с ума. Как можно выслушать такое и просто пропустить мимо ушей? Неужели так и должно быть? Неужели только я вижу в этом проблему? Это вообще нормально?»
Он в замешательстве огляделся. Не один же он слышал эти ошеломляющие подробности. Но остальные, кажется, не испытали ни малейшего потрясения — подперев подбородки ладонями, они лениво слушали Нефетию.
«Да что с вами такое? Когда я выступал, вы так охотно лезли в спор».
Аркин заметил дремлющего Сенеку, а потом и Элио. Даже Драконис, вместо того чтобы придраться к словам, мирно посапывал.
Аркин цыкнул и снова перевел взгляд на Нефетию. Подавив внутреннее смятение, он прислушался: теперь она вкрадчиво рассказывала об абсолютной власти монархинь Кефета.
— Царица Кефета — не просто правительница. Она посредница между небом и народом, и в наших деяниях не бывает ошибок.
Петра насмешливо хмыкнула. Помимо Аркина, Петры и Серены, бодрствовала только принцесса Амальфи, которая увлеченно разглядывала свои ногти. Нефетия, ничуть не смутившись, продолжала:
— Женщины нашего рода особенные. Мужчины лишь помогают нам. И самая почитаемая среди них — я, Нефетия Химедин.
Ее лицо светилось искренней гордостью.
— Главное же в том, что при моем рождении было дано особое откровение. Было предсказано, что я стану великой царицей и напишу новую историю. Поэтому все в один голос твердят, что я стану самой могущественной правительницей в истории Кефета.
Переведя дух, она продолжала:
— Наш Великий храм возведен из магма-стоуна, священного камня, вбирающего в себя свет бога Солнца. Только в Кефете умеют обращаться с этим божественным материалом, который давным-давно был преподнесен нам королевством Стоунгард в дар в знак дружбы.
Нефетия слегка улыбнулась и посмотрела на Петру. То была мягкая, милостивая улыбка, какой одаривают верных подданных.
— В благодарность за верность и преданность Стоунгарда наш Кефет…
— Дар в знак дружбы? Верность и преданность?
Голос Петры буквально врезался в ее речь. Принцесса Стоунгарда вскочила с места и, тяжело дыша, гневно уставилась на Нефетию.
Шум мгновенно развеял дремоту остальных.
— Послушай, Нефетия. Ты хоть понимаешь, что несешь?
Нефетия замолчала и с недоумением посмотрела на Петру. Порыв ветра пронесся между ними, и воздух зазвенел от напряжения.
— О чем ты?
— Магма-стоун никогда не был подарком. Кефет выдвинул нелепые требования, прижал нас к стене и силой отобрал его. Не смей называть это даром!
Петра потянула за шнурок на шее и показала гладкий камешек, мерцающий красным светом.
— Смотри, это и есть магма-стоун. Редкий ресурс, который добывают только на нашей земле, в Стоунгарде. Ваши предки навязали нам унизительный договор, лишь бы заполучить его.
— Я не знала…
Лицо Нефетии вспыхнуло от замешательства, но Петра лишь насмешливо сверкнула глазами.
— Не знала? Думаешь, такого быть не могло? Твоя мать, королева Махати, прекрасно об этом знает. Ты только и делаешь, что болтаешь о покровительстве бога Солнца, а сама и понятия не имеешь о том, что происходит на самом деле.
Петра нападала без пауз. Было очевидно, что ее чувства к Кефету — это старая, глубоко укоренившаяся ненависть.
— Раз уж ты совсем не в курсе дел своей родины, я просвещу тебя. Твоя мать в последнее время пытается нанять наемников, чтобы усилить охрану южных границ. Но никто не хочет помогать Кефету. Знаешь, почему?
— Принцесса Стоунгарда, поумерьте свою дерзость, — голос Нефетии дрожал, но она старалась сохранять достоинство.
— «Дерзость»? Хм, неужели говорить правду теперь считается дерзостью? — съязвила Петра. — Похоже, царица Махати слишком оберегала свою дочь, скрывая от нее суровую реальность.
— Я еще не взошла на престол…
— Милая принцесса, если вы совсем не знаете жизни, то знайте: политику нужно изучать до того, как сядете на трон. — Петра холодно отрезала: — В вашем Кефете всегда так. Считаете, что только вы правы и только вы благословлены богами, а приличий у вас ни на грош. Творите что хотите, ведете себя по-хамски, и думаете, что так и надо.
Напряжение между принцессами достигло предела.
— Развлекаться с шестнадцатью наложниками вы научились быстро, а самому главному вас не научили. Неудивительно, что Кефет оказывается в изоляции. Теперь понятно, почему и руки у принцессы такие нечистые.
— Руки? Что? — глаза Нефетии округлились.
— А как по-вашему это назвать? Едва ступив на остров, вы то одного мужчину потрогаете, то другого… Не так ли, Аркин?
Внезапно Петра перекинула мяч ему. Аркин нахмурился. Ему действительно было неловко от прикосновений Нефетии, но в этот момент у него не было ни малейшего желания поддерживать Петру.
— Со мной… все в порядке, Петра.
Аркин со смешанными чувствами наблюдал за происходящим. Нефетия, которая только что хвалилась абсолютной властью, впервые столкнулась с открытым вызовом. Это зрелище было непривычным и почему-то вызывало у него жалость.
— Довольно! — Резкий голос Сенеки разнесся по залу. Старший жрец встал между принцессами. — Выступления учеников — это время для знакомства с вашими королевствами, а не место для споров и взаимных обвинений.
Сенека холодным взглядом смерил обеих девушек.
— Сядьте на свои места. Если подобное повторится, я применю дисциплинарные меры в соответствии с правилами.
Сенека попытался продолжить занятие, но атмосфера уже безнадежно остыла.
***
Поглаживая густую бороду, Сенека с невозмутимым лицом подвел итоги дня.
— Перед ужином я объявлю наказание за недавнее опоздание Нефетии и принца Зафири.
— Ну за что сразу наказание… Могли бы и простить, никакой в вас гибкости нет, — проворчал Зафири, но Сенека отрезал:
— Завтра во время «Служения смирения» вы будете чистить загоны для слонов.
