Контент удален!

— Сначала трахались всё утро, а потом, боясь спалиться, суетились… когда вы успели об этом подумать и к таким выводам прийти?

— Опять «трахались», «трахались»… Тебе что, десять лет?

Юн Со Хо изобразил искреннее удивление.

— Если у меня от вас встаёт, могу я называть вещи своими именами?

— Перестань говорить такие вещи, пожалуйста.

— Хорошо.

Бо Дым, вяло поковыряв ложкой остывшую кашу, отложила её в сторону. Она сама сказала, что хочет поговорить, но слова всё никак не шли. На её лице читались глубокие сомнения. Но, несмотря на то что она тянула время, Юн Со Хо не чувствовал ни скуки, ни раздражения.

Наблюдать за тем, как она наедине с собой мучается от серьёзных раздумий, было довольно забавно. Юн Со Хо закинул руку на спинку соседнего стула и, словно наслаждаясь представлением, смотрел на девушку. Наконец Бо Дым подняла голову.

— Как ни посмотри, ты слишком хорошо ко мне относишься.

— …Я?

Юн Со Хо от неожиданности ткнул пальцем себя в грудь.

Хорошо отношусь? Я?

Каким бы бессовестным ни был Юн Со Хо, ему всё же хватало ума отличать правду от лжи. Это он соблазнил наивную Бо Дым и с самого утра затащил в постель; и он же, планируя отправить её на медосмотр, наставил на её теле кучу засосов.

Как ни крути, со стороны он выглядел просто похотливым подонком, так что о каком «хорошем отношении» вообще могла идти речь?

Хотя, по правде говоря, если всех остальных людей Юн Со Хо воспринимал как азот в пачке чипсов, то Бо Дым он и впрямь уделял особое внимание. Ведь в шестнадцать лет, когда он был ещё юным и ранимым, именно она заставила его впервые в жизни испытать шокирующее чувство предательства.

Если бы его спросили о самом тяжёлом периоде в жизни, он бы без сомнений назвал время с летних каникул третьего класса средней школы до весенних каникул первого года старшей. Сколько раз он порывался поехать к её дому, но когда Бо Дым сменила даже номер телефона, решил: «И на кой чёрт мне туда переться?», пытаясь выбросить её из головы.

Но, как известно, мозг не воспринимает частицу «не». Стоило ему приказать себе «не думай о ней», как образ Бо Дым тут же всплывал в памяти, доводя до безумия.

Разве мог он поставить Бо Дым, подарившую ему столь незабываемый жизненный опыт, в один ряд с остальными?

— Пусть я и живу у тебя из-за долгов, но я их не возвращаю, а только получаю от тебя ещё больше. В мире не бывает таких отношений между кредитором и должником.

— Вы что, собираетесь жить по чужим шаблонам? Какая вам разница? Меня всё устраивает, так что выбросьте эти мысли из головы.

— А меня — нет.

— Подработку решили найти? Кажется, мы эту тему уже закрыли.

— Для начала… выставь мне счёт за больницу, который ты сегодня оплатил. И перестань относиться ко мне так хорошо.

Да не относился я к тебе хорошо.

Юн Со Хо забрал кружку Бо Дым, выпил остатки воды и налил новую. Какой ещё счёт за больницу? Он прекрасно знал баланс на счету Ли Бо Дым — как он мог взять с неё деньги? Это всё равно что вырвать печень у блохи.

Всё, что так спокойно говорила Бо Дым, Юн Со Хо воспринимал как полный бред. С чего бы ей нести эту чушь про «не относись ко мне хорошо» и «выстави счёт»? Ему просто была интересна причина.

— Почему? — непринуждённо спросил Юн Со Хо.

Бо Дым, стерев с лица все эмоции, молча уставилась на кружку, из которой только что пил Юн Со Хо. Однако бурлящие в ней чувства были слишком очевидны. Её белоснежная, словно никогда не видевшая солнца кожа стремительно краснела, грозя вот-вот запылать от жара.

Укажи он сейчас на цвет её лица, Бо Дым бы растерялась и наверняка сбежала прятаться в свою комнату. Поэтому Юн Со Хо лишь слегка вскинул бровь и решил сделать вид, что ничего не заметил.

— Я могу начать на что-то надеяться…

Надеяться на что?

— Могу всё неправильно понять. А этого допустить нельзя.

Словно показывая, что разговор окончен, Бо Дым зачерпнула полную ложку каши и отправила в рот. И как столько влезло в этот крошечный ротик, который даже член Юн Со Хо вместить не мог? В итоге каша потекла по её подбородку.

Юн Со Хо протянул руку и вытер ей подбородок. А затем как ни в чём не бывало облизал свой испачканный в каше большой палец. Но брошенный на него взгляд оказался каким-то недобрым. Юн Со Хо скосил глаза на сидящую напротив Бо Дым.

Скривившись так, будто вот-вот расплачется, она яростно жевала. Злится? Но из-за чего? Бо Дым молча отложила ложку и суетливо отнесла тарелку в раковину. А затем, словно боясь, что Юн Со Хо её остановит, пулей скрылась в своей комнате.

— …Чего это она?

Он остался один в просторной гостиной. Как Золушка, сбежавшая с бала до полуночи, Бо Дым умчалась, даже не оглянувшись.

Вж-ж-ж.

Если Золушка обронила туфельку, то Бо Дым оставила телефон. Юн Со Хо обошёл стол и взял её мобильник.

— Ги Чха Хён?

Непрерывная вибрация оказалась не звонком, а потоком сообщений. Она что, до сих пор общается с этим придурком Ги Чха Хёном? Полные недовольства глаза пробежались по всплывающим на экране уведомлениям.

[Ги Чха Хён: Ничего не стряслось? Юн Со Хо ничего с вами не сделал…]

[Ги Чха Хён: Думаю, я смогу помочь вам с чем угодно.]

Этот засранец всё так же лезет не в своё дело. Он даже на роль третьего плана не тянет, с какого перепугу пытается вклиниться между мной и Бо Дым?

[Ги Чха Хён: А, ещё. Я поговорил с тренером, и он сказал, что хочет с вами встретиться. Скорее всего, вам напишут, чтобы назначить новую дату собеседования.]

— Собеседования?

Бровь Юн Со Хо изогнулась под опасным углом.

Он думал, это просто дешёвые попытки Ги Чха Хёна завязать разговор. Но собеседование? Какое ещё собеседование?

Он пролистал чат в самый верх. Чем дольше он читал переписку с Ги Чха Хёном, тем сильнее каменело его лицо. На руке, сжимающей телефон, от кисти до предплечья рельефно вздулись синие вены. Чёрные глаза стали ледяными, но на самом их дне уже тихо разгоралась острая, режущая ярость.

Эмоции, которые лучше бы было выплеснуть в истошном крике, Юн Со Хо сдерживал, позволяя им душить себя изнутри.

— …Блядь.

Бо Дым искала работу втайне от него.

***

Юн Со Хо припарковал машину так резко, словно вбил её в асфальт, и поднялся в квартиру. Он вводил код на замке с такой силой, будто собирался проломить панель. Грубо распахнув дверь, он прошёл по коридору, даже не сняв обувь.

— Сонбэ!

На первый взгляд это прозвучало зло, но в голосе отчётливо сквозила паника. Не обращая внимания на грязные следы, остающиеся на безупречно чистом мраморном полу, он решительным шагом обходил тёмную квартиру, распахивая все двери на своём пути. Он проверил не только спальню, но и шкафы в гардеробной, однако той, кого он искал, нигде не было.

— Ли Бо Дым!!

Голос Юн Со Хо эхом разнёсся по пустой квартире. И это эхо словно издевалось над ним. Идиот. Ты снова поверил Ли Бо Дым?

В доме не осталось ни единого её следа. Вещи, которые Юн Со Хо ей навязал, лежали на своих местах, а вот то, что она привезла с собой — её личные вещи, всё, что могло напомнить о Бо Дым, — исчезло.

Ни одного звонка, ни единой, даже самой крошечной записки. Бо Дым буквально испарилась. Бросив Юн Со Хо одного.

***

— Что у тебя с лицом? — спросила Бо Дым, пристёгивая ремень безопасности.

Юн Со Хо обеими руками с силой надавил на глаза и отпустил.

— Красавчик, как и всегда.

— Выглядишь уставшим. Может, сегодня на автобусе поедем?

— Я не устал. Просто сон ёбаный приснился.

Стоило ему расслабиться и привыкнуть к рутине с Бо Дым, как обязательно снился этот проклятый кошмар. Сон, в котором Бо Дым, с которой он делил трапезу и смотрел фильмы на диване до глубокой ночи, в один прекрасный день исчезала без следа. И поскольку в реальности подобное уже случалось, сон не казался таким уж абсурдным. Бо Дым, которая вела себя так, будто готова отдать ему всё на свете, в итоге бросила его без малейших колебаний.

— Сегодня тоже в клуб?

— Ага. Тебе тоже надо пойти.

— Дешёвый клуб. Оборудование — отстой, делать там нечего, почему вы туда каждый день таскаетесь?

— Потому что ты со мной о мышцах не разговариваешь.

— …

Юн Со Хо повернул голову и посмотрел на профиль Бо Дым. Почувствовав его взгляд, девушка обернулась.

В её глазах, безмолвно вопрошавших: «Что?», не было ни капли злобы или скрытого умысла.

Глядя на неё, Юн Со Хо настолько опешил, что на секунду даже забыл о ночном кошмаре.

— А… ну да.

— А вот с сонбэ-президентом интересно разговаривать. Он много знает. И мне нравится делиться с ним тем, что я узнаю сама.

Машина плавно тронулась. На руках, сжимавших кожаный руль, вздулись вены, но лицо Юн Со Хо оставалось таким же бесстрастным, как и всегда.

— Вот как? Так почему бы вам и со мной не поделиться?

— С тобой?