Онлайн чтение книги Муравьиная нора Ant Tunnel
1 - 55

Даже когда команда зачистки вынесла труп, мать девочки так и не очнулась. Бэк Ён забрала Су Гён на первый этаж, купила еды и накормила её. Ребенок явно давно нормально не ел. Бэк Ён подкладывала гарнир в рис Су Гён, которая уплетала еду обеими руками. Она терпеливо ждала, пока девочка поест, и это заняло немало времени. Когда они вернулись на второй этаж, женщина уже пришла в себя и сидела с мутным взглядом. Бэк Ён передала ей ребенка, откликнувшегося на её зов, но уверенности в том, что поступает правильно, у неё не было.

— Оставь ребенка в комнате, а колоться иди в другое место.

— Су Гён-а...

— Мама, я покушала!

— Угу...

Реакция женщины была гораздо медленнее, чем обычно. Видимо, когда она выскочила в коридор и ругалась, это и было её самое трезвое состояние. Ребенок, несколько дней проживший в одной комнате с трупом, увидев мать, просто радостно улыбнулся. Бэк Ён, глядя на эту сцену, прикусила губу. Это больше не её дело. Стоит только повернуться и уйти. Теперь можно просто отворачиваться, если они случайно столкнутся.

— Лучше отдай её в приют. Там хотя бы кормят.

Я сама та еще мразь. Сказав это, Бэк Ён мысленно зло высмеяла саму себя. Разве она сама не мечтала когда-то о том, чтобы у неё были родители, пусть даже они растили бы её здесь, в «Муравьиной норе» до самого конца? В приюте она тоже не получила нормального образования и каждый день терпела побои от других детей. Она рано познала мир, находясь среди детей, которые конкурировали между собой за шанс попасть на глаза Председателю Чану, чтобы получить красивую одежду или лишнюю конфету. Они даже не понимали, что он просто бросает корм будущим муравьям, которые будут на него работать. Выросшие дети занимали свои места в иерархии «Муравьиной норы». Бэк Ён знала, что Су Гён тоже вырастет и станет такой же, как она. И всё же в данный момент приют казался ей лучшим выходом, чем наркоманский притон. Но мать Су Гён ответила лишь тем, что крепко обняла дочь. Бэк Ён больше ничего не сказала и покинула второй этаж. Мужчина, который должен был за ней следить, куда-то исчез. Наверное, Тэ Гён передал её слова Хи Джо, и тот согласился. Бэк Ён старалась думать так и не обращать внимания на его отсутствие.

— Доктор, вы здесь?

Поднявшись на четвертый этаж, она открыла дверь пустующей больницы и позвала Ким Кван Су.

— А, чего тебе?

Судя по звуку, Ким Кван Су смотрел телевизор в комнате ожидания. Завернув за угол, она увидела его: он качал ногой и смотрел какое-то развлекательное шоу.

— У меня сегодня нет работы.

Ким Кван Су, который жил и спал прямо здесь, 24 часа в сутки, отмахнулся. Бэк Ён нервно сглотнула.

— Я хочу купить противозачаточные.

— Противозачаточные?

Обитатели «Муравьиной норы» доставали таблетки через Ким Кван Су. Хоть это и стоило в десять раз дороже, чем в аптеке, у них не было легального способа купить их, да и выйти наружу было проблематично. Бэк Ён достала из кармана брюк помятые купюры и протянула ему.

— Бэк Ён-а.

— Да.

Пока он ходил в кабинет за коробочкой, Бэк Ён как могла разгладила мятые деньги. Ким Кван Су вернулся, протянул ей упаковку и позвал её по имени. Взяв деньги, он заботливо смял их обратно в тот же комок.

— Чан Бэк Джо, конечно, тот еще кусок дерьма, но у Чан Хи Джо происхождение особенное. Я немного знал его мать...

— Я знаю, что я не дочь Чхве Ми Хён. Могли бы и сказать мне.

— Чан Хи Джо даже об этом тебе рассказал? Удивительно. Обычно он готов язык отрезать любому, кто только заикнется о Чхве Ми Хён.

На её упрек Ким Кван Су, знавший о происхождении Хи Джо, лишь пожал плечами. Поняв причину, по которой он молчал, Бэк Ён просто повертела коробочку в руках.

— Я ведь до сих пор думала, что она моя мать.

— Поэтому и не говорил. Мне казалось, тебе нравится думать, что у тебя есть мать.

— Когда это мне такое нравилось?

— Когда ты только попала сюда, ты у всех выспрашивала, знают ли они Чхве Ми Хён, есть ли у кого-то её фото. Забыла?

— Это было просто из любопытства...

Потому что все, глядя на неё, вспоминали Чхве Ми Хён. Ей просто было любопытно, правда ли они похожи, и она хотела увидеть её лицо. Ким Кван Су указал на стулья в зоне ожидания. Было чуть больше восьми. Игорный зал открывался в десять, так что время еще оставалось. Бэк Ён тихо присела. Ким Кван Су небрежно сунул деньги в карман халата, бросил пакетик зеленого чая в бумажный стаканчик, залил кипятком и протянул ей. Нужно было немного подождать, пока он остынет. Только обхватив горячий стаканчик, она поняла, что её руки и ноги совсем заледенели, пока она шла сюда.

— Повезло тебе, что ты искала Чхве Ми Хён, когда Чан Хи Джо здесь не было. Поэтому твой язык всё еще на месте.

Ким Кван Су издал свой фирменный хриплый смешок. Видимо, ей и правда повезло с таймингом. Бэк Ён провела вполне целым языком по внутренней стороне щеки.

— И то правда.

— Всё равно всё здесь достанется Чан Бэк Джо. Чан Хи Джо не того полета птица, чтобы управлять такой махиной. А Председатель Чан в свои годы уже всё перепробовал, и теперь только грезит о том, как использовать это место как трамплин для выхода на более высокий уровень.

Наверное, Ким Кван Су был самым старым муравьем, выжившим здесь. Иногда казалось, что он трепется без умолку, но на самом деле он умел держать язык за зубами лучше всех. Одно то, что он раскрыл правду только сейчас, говорило о многом.

— Да.

— Тебе не страшно? Ты ведь связалась с обоими. Я, как только увидел твое лицо, сразу понял — судьба у тебя незавидная. И угораздило же тебя впутаться в дела семьи Чан...

— Директор Чан пытался засунуть меня в мусоросжигатель и сжечь. Сначала я думала, что умру от страха, но когда выбралась, оказалось, что всё нормально. Говорят, сгореть заживо — это самая сильная боль. Раз уж я через это прошла, думаю, всё остальное я как-нибудь переживу.

Не засунут же её в печь дважды. Просто в тот раз ей не повезло оказаться там, а Чан Бэк Джо был в ярости — неудачное стечение обстоятельств.

— Бэк Ён-а, ты... хм... иногда... да уж, мыслишь ты нестандартно. Я даже восхищаюсь тобой, девочка.

Ким Кван Су был искренне поражен. Даже он, обычно не лезущий за словом в карман, на мгновение лишился дара речи. Бэк Ён была из тех, кто привлекает внимание, даже не будучи ослепительной красавицей. Когда она не поддавалась уговорам Чан Бэк Джо, который любил соблазнять и ломать наивных хорошеньких девчонок, Ким Кван Су даже гордился ею. Но он, видевший в этой жизни всё — дерьмо, кровь, немыслимые вещи, и сам делавший их своими руками, — был потрясен её ответом. Эта девочка больше не спрашивала со страхом: «Как мне теперь жить?». Слыша от неё, что после пережитого всё остальное кажется мелочью, он почувствовал её пугающую смелость.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Я знаю.

Бэк Ён ответила так же невозмутимо.

— Когда они вцепятся друг другу в глотки — беги.

— ...Это было так заметно?

— Только мне? Все вокруг болтают, что ты набиваешь себе цену, чтобы потом полностью подчинить директора Чана, но я-то знал, что это чушь.

— У меня нет ни документов, ни денег.

— Да, с таким багажом найти нормальную работу снаружи будет тяжело.

С такой внешностью, как у Бэк Ён, на улице ей тоже придется несладко. В итоге это ничем не будет отличаться от жизни в подвале «Муравьиной норы».

— По правде говоря, я здесь ничему толком не научилась, и то, что я умею делать, совсем не похоже на обычную работу.

Когда она была помладше, она верила, что если у неё будут документы, она сможет смешаться с нормальными людьми и жить снаружи. Но когда она осознала реальность, то, даже выходя по поручениям, старалась не смотреть никуда, кроме пункта назначения. Чтобы не возникло желания сбежать, она равнодушно проходила мимо людей. Но сегодня, глядя на Чан Хи Джо по ту сторону пешеходного перехода, она увидела многое из того, что так старательно игнорировала всё это время. Она не умеет смеяться так, как эти обычные люди. Люди, с которыми она общается, не ведут нормальных разговоров. Всё, что она может — это день за днем искать работу и выживать среди людей с мертвыми глазами, у которых нет такого понятия, как «жизнь». Стоя там, она ясно увидела пропасть между человеком, живущим без надежды, и теми, у кого есть завтра. Поэтому, когда загорелся зеленый свет, Бэк Ён не смогла сделать ни шагу.

— Верно. Поэтому большинство и возвращается. Потому что лучше жить, делая то, к чему привык. Если подумать, Председатель Чан — страшный человек. Вырастить людей на дне колодца, заставить их думать, что этот колодец — весь мир, чтобы, даже выбравшись наружу, они возвращались обратно.

Чтобы до конца своих дней оставаться рабочими муравьями семьи Чан.