Ким Кван Су, который предварительно нашел и распечатал с компьютера в кабинете маршруты, запрошенные Бэк Ён, продолжил:

— Я же говорил? Директор Чан — не простой парень. Он не зря почти двадцать лет здесь всем заправляет. Уверен, что за действиями гонконгских ребят тоже стоит он. Не лезь в это. Единственные, кому доверял Директор Чан — это Триада, и если они предали Чан Хи Джо, то он просто покойник.

Ким Кван Су холодно констатировал, что здесь у Чан Хи Джо нет ни одного союзника.

— Тогда я буду на стороне Чан Хи Джо.

— Думаешь, это игра в перетягивание каната? Если ты тоже в это ввяжешься...

— В любом случае, говорят, под своим именем мне долго не протянуть. И линия жизни у меня короткая.

Так говорила Хе Джи: долго ли протянет Бэк Ён, взяв её имя?

Бэк Ён раскрыла ладонь и показала Ким Кван Су короткую линию жизни.

— Ты что, к врачу с суевериями пришла?

Ким Кван Су гневно вытаращил глаза. Но Бэк Ён ничуть не испугалась. Она лишь слабо улыбнулась ему.

Поистине плохой человек. Он выживал, паразитируя на «Муравьиной норе» и разрезая животы бесчисленному множеству живых людей. И этот выживший теперь беспокоится обо мне.

Она понимала, что дело не только в простой причине — нежелании видеть её на операционном столе.

Чтобы выжить здесь, нужно было стать плохим человеком. Если бы Ким Кван Су не был таким, врачи в этой клинике сменились бы уже много раз.

— Я пойду.

— Бэк Ён.

Бэк Ён казалась совсем крошечной в этой огромной куртке. Запах парфюма, который он чувствовал от Директора Чана, исходил и от этой одежды.

Нося его вещи, она говорит, что у него есть человек, которого он любит. Ким Кван Су окликнул её, задаваясь вопросом: то ли Бэк Ён еще не успела запачкаться, то ли жизнь в «Норе» уже испортила её окончательно.

— Да.

Она ответила послушно. Не глядя в глаза собеседнику, она глубоко опустила ресницы. Её пухлые губы были настолько красными, что казалось, дотронься до них иголкой — и брызнет кровь.

Должно быть, Директор Чан тоже только присматривался, боясь, что если будет слишком давить на неё, она не выдержит и умрет. Даже шрамы на её щеке и в уголках губ, казалось, таили в себе какую-то историю.

В этот момент Ким Кван Су тоже подумал, что стоит поверить в то, что её век короток. За все те десятки лет, что он провел в «Муравьиной норе», он не слышал и не видел, чтобы женщина с таким лицом выживала здесь долго.

— Жить надо, чтобы хоть что-то сделать. Даже если вы не встречаетесь, ты-то в него втюрилась, тут и к гадалке не ходи.

Сказал Ким Кван Су, ковыряясь мизинцем в ухе.

Иначе с чего бы Чхве Бэк Ён, которая лучше всех в «Норе» умеет беречь свою шкуру, расспрашивать о местонахождении товара?

Никаких опасных дел. Только безопасная работа, пусть и за меньшие деньги. Разве это не было её девизом?

И теперь эта самая Бэк Ён в таком виде собирается броситься в эпицентр бури. Она пришла прощупать почву так же непринужденно, как если бы спрашивала, что у него на обед.

Услышав его слова, Бэк Ён усмехнулась. Ким Кван Су не мог разобрать, была ли это усмешка от того, что он попал в точку, или от абсурдности его слов.

— А вы, Доктор?

— А что я?

— Вы тоже мне помогаете, потому что я вам нравлюсь.

— Эй, да чтоб ты мне нравилась в таком смысле?! Это совсем другое! И вообще, я просто подкинул тебе идею, когда лучше действовать, не более того, соплячка!

Чтоб какая-то соплячка надо мной насмехалась. Ким Кван Су нахмурился. Он тоже был человеком, для которого собственная безопасность стояла на первом месте, поэтому он не стал бы помогать ей настолько, чтобы навлечь на себя гнев семьи Чан.

— Да-да.

— Я же сказал, это не так!

Прокричал ей вслед Ким Кван Су, но Бэк Ён, уходя, даже не обернулась.

Бэк Ён поднялась на седьмой этаж.

От тишины и холода, царивших здесь, по коже побежали мурашки. Это место совсем не было похоже на жилое. И раньше она редко пересекалась здесь с людьми. А теперь, по словам доктора, исчезли даже те гонконгцы, которых привел Чан Хи Джо.

Она в одиночестве ступила в темный безлюдный коридор. Двери во многие комнаты были распахнуты настежь, доказывая, что вчера седьмой этаж снова перевернули вверх дном.

Даже дверной замок на входной двери её новой квартиры был вырван с корнем.

Соседняя квартира была в таком же состоянии. Бэк Ён вошла внутрь и оглядела разгромленную комнату. Кто-то уже успел украсть вещи, которые Чан Хи Джо передал ей через У Тэ Гёна прямо в пакетах. Не обращая внимания на этот бардак, Бэк Ён закрыла за собой дверь. Внутренняя защелка, к счастью, была еще цела.

Среди разбросанных в беспорядке вещей было и её старое одеяло. То самое изношенное одеяло, которым укрывался Чан Хи Джо, теперь валялось на полу, истоптанное грязными ботинками.

Бэк Ён забралась на матрас и провела ладонью по покрытым плесенью обоям.

Похоже, искавшие проверили каждое место, куда мог пролезть палец, и оторвали все наполовину отклеившиеся обои — вдруг за ними скрывается дыра? Обои с плесенью под потолком они тоже сорвали длинными полосами.

Ощупывая стену, Бэк Ён посмотрела наверх.

Стены по обе стороны были из фанеры. А за лестницей располагалась вторая половина седьмого этажа, так что стена напротив матраса была наполовину бетонной, наполовину фанерной. Бэк Ён до конца оторвала обои, которые они бросили срывать на полпути.

Под ними обнаружилась пожелтевшая, заплесневелая фанера.

Она была целой. Поэтому они ничего не нашли и ушли.

Крошечная щель на стыке листов фанеры рассохлась от времени и постоянной сырости. Если приложить усилие, её можно было расширить руками. Снаружи это выглядело как обычная заплесневелая стена. В эту узкую щель, приподняв отставшие обои, она засовывала купюры по десять и пятьдесят тысяч вон, одну за другой.

Кр-р-р.

Бэк Ён с силой раздвинула листы фанеры. Она давила так, что кончики пальцев побелели. Прогнившая древесина поддалась и треснула. С громким хлопком щель разошлась, и на матрас и пол дождем посыпались банкноты.

Её деньги были в безопасности.

Поскольку она только засовывала туда купюры по одной, не нарушая целостности самой фанеры, никто и не догадывался, что здесь спрятаны сбережения. Так что, сколько бы раз ни проводили тотальные обыски, её деньги оставались в сохранности. И хотя они были отсыревшими и покрытыми плесенью, это всё равно были деньги.

Бэк Ён поспешно начала собирать купюры.

«Муравьи» работали здесь. Но «Муравьиная нора» забирала у них ровно столько же, сколько они зарабатывали. Возможно, поэтому за три года она скопила не так уж много. Бэк Ён не стала пересчитывать, а просто нашла свой старый рюкзак и запихнула в него все деньги до последней воны.

— ...Если захотеть, спрятать можно.

Как ни переворачивай вверх дном это крошечное пространство в два пхёна, при желании тайник найти можно.

Чтобы продолжать мечтать о побеге отсюда, деньги были важнее всего. Бэк Ён каждый день закрывала глаза, глядя на эту стену. Ей нужно было видеть её, когда она открывала глаза, и видеть прямо перед сном, чтобы чувствовать себя в безопасности.

А если это вещь поважнее денег, вещь, способная изменить жизнь?

— Ни за что, никогда не оставлю её там, где не смогу увидеть.

Бэк Ён лишь просовывала туда деньги, по одной купюре, но никогда не открывала тайник, чтобы проверить. Если бы щель хоть немного разошлась, те, кто обыскивал комнату, могли бы всё забрать, поэтому она с самого начала исключила такую возможность.

Разбивать копилку всегда приятнее всего. Но сейчас у Бэк Ён не было времени наслаждаться этим моментом. Она спрятала рюкзак за матрас и поднялась. Затем открыла защелку и вышла в коридор.

Она долго всматривалась в темноту противоположного конца коридора, боясь, что кто-то мог услышать треск ломающейся фанеры, но никто не появился.

Бэк Ён тихо направилась к соседней квартире.

Сквозь зияющую дыру в бетонной стене было видно заходящее солнце.

Мертвую Ли Хе Джи уже сожгли. Из трубы мусоросжигателя больше не шел дым. Добралась ли Хе Джи до океана к этому времени?

Вдали виднелось море в лучах заката. Это море поглотило Су Ён, поглотило Хе Джи. Повернувшись спиной к морю, поглотившему бессчетное количество безымянных людей, она вошла в открытую дверь соседней квартиры.

Состояние квартиры по соседству, которая стала выглядеть вполне прилично после того, как туда переехал Чан Хи Джо, отличалось от её собственной, сколько бы раз там всё ни переворачивали.

Бэк Ён легла на кровать Чан Хи Джо, на которой отчетливо виднелись следы грязных ботинок, и посмотрела в потолок. Потолок, откуда, по его словам, упала мышь, был аккуратно заделан.

Значит, потолок они уже проверили, когда его ремонтировали. Она постучала кулаком по фанере у изголовья — там, где был её собственный тайник. Здесь стена была бетонной, в отличие от её комнаты.

Взгляд Бэк Ён остановился на чистой входной двери, которую она оставила открытой. В тускло освещенном коридоре играли отблески заката. Отсюда, если оставить дверь открытой, дыру снаружи было видно лучше всего. Ведь это была самая последняя комната в коридоре.

— Сигареты...

Перед смертью тот мужчина постоянно курил прямо перед этой дырой. Они с Бэк Ён даже пару раз перебрасывались словами.

Бэк Ён попыталась вспомнить, была ли дверь его квартиры тогда открыта или закрыта, и сама не заметила, как словно в трансе поднялась с кровати.