Онлайн чтение книги Муравьиная нора Ant Tunnel
1 - 8

В этом месте не случалось ничего хорошего. Поэтому нужно было искать радость даже в таких мелочах, как проявление доброты. Иначе настроение быстро упадет ниже плинтуса, а там и до пагубных соблазнов недалеко.

После смерти Су Ён Бэк Ён стала смотреть на мир иначе.

Какая бы дыра ни была эта Муравьиная нора, здесь живут люди. А значит, между людьми может быть место и добрым поступкам. Ингалятор и банановое молоко были не такими уж мелочами.

Жить пока можно. Продержусь.

Ей хотелось пробыть в бане до самого закрытия. Обычно Бэк Ён быстро принимала душ и уходила, но в этот раз она потратила немалые деньги на полноценное посещение. Однако слова Чан Хи Джо, велевшего ждать его, застряли в голове как приказ и никак не отпускали.

В итоге она немного полежала в горячей воде, затем намылилась бесплатным мылом докрасна и пять раз вымыла голову.

Она не могла выйти позже Чан Хи Джо. Он не тот человек, которого можно заставить ждать на улице. В итоге уже через час, даже не высушив волосы, она стояла у кассы перед Мён Джу. Как и обещал, он протянул ей холодное банановое молоко с воткнутой трубочкой.

— Почему так быстро?

— Велели ждать.

— А… Он еще не вышел.

Мён Джу пожал плечами, давая понять, где Чан Хи Джо. Бэк Ён, подавляя нетерпение глотками сладкого молока, прислонилась к стойке.

Но Чан Хи Джо не вышел и через тридцать минут. В конце концов Бэк Ён, клевавшая носом, почти легла на стойку, и Мён Джу подложил ей под голову полотенце.

Чан Хи Джо появился только спустя два часа, с идеально высушенными волосами, чистый и напевающий что-то под нос.

— Веди.

Бэк Ён, взглянув на него сонными глазами, безропотно пошла вперед. Они снова петляли по лабиринту, и когда добрались до седьмого этажа, сзади снова послышалось тихое ругательство. Солнце уже село, и за окном сгустилась тьма, разбавленная огнями порта.

Бэк Ён остановилась у бетонной стены, чтобы подсушить на ветру всё ещё влажные волосы. Чан Хи Джо, собиравшийся зайти в комнату, заметив это, тоже остановился.

Теперь она увидела, что входную дверь заменили на железную, с кодовым замком — что совершенно не вписывалось в здешнюю обстановку. Это был плохой знак. Значит, Чан Хи Джо собирается задержаться здесь надолго.

— Вы собираетесь оставаться здесь?

— А тебе-то что?

Он прислонился к противоположной стене и, глядя на неё, задал встречный вопрос.

— …Здесь же неудобно жить.

Она имела в виду: такой, как ты, может позволить себе любое жилье, зачем терпеть это?

— Мне нужно найти одну вещь. И еще меня ищет один ублюдок. Здесь всё запутано, он знает только подвал, а в самой Муравьиной норе меня не найдет.

Вспомнив разговоры в больнице, Бэк Ён догадалась, о каком «ублюдке» речь.

Холодный ветер овевал щеки и проносился по коридору. Бэк Ён молча смотрела на Чан Хи Джо через зияющий пролом в стене.

На языке вертелось: «Я сегодня убирала за теми людьми, которых вы вчера отправили на тот свет», «Вы, Гробовщик, оправдали свое прозвище сразу по прибытии». Но сказать это ему в лицо она не могла.

— Чего уставилась? Сама говоришь, что с Тэ Гёном встречаешься, а на меня так смотришь?

— Мы не встречаемся.

— А, значит, раз не встречаетесь, можно так смотреть?

— Как «так»?

Ветер сдул челку с лица Бэк Ён, открывая её глаза. Взгляд, которым она смотрела на него, был не черным, а скорее темно-серым, как тушь для каллиграфии. Но он не был мутным, и Чан Хи Джо этот взгляд не раздражал.

Чан Хи Джо не знал людей Муравьиной норы. Сегодня он впервые столкнулся лицом к лицу с наркоманкой — её мутный, нечеловеческий взгляд вызвал у него отвращение. Парень в бане показался ему просто жадным до денег, так что он особо его не разглядывал. Чхве Бэк Ён была первой, кого он рассматривал здесь так внимательно.

Надо же, с таким лицом и такими глазами — и живет здесь.

Чан Хи Джо слегка пересмотрел свое предубеждение, что в Муравьиной норе обитают только те, кто безнадежно проебал свою жизнь.

— Я таких глаз, как у тебя, раньше не видел, так что не знаю. Что это за взгляд такой? Ты ко мне клеишься?

Нет. Когда клеятся, взгляд становится туманным. Или с поволокой.

Для Чан Хи Джо люди делились на два типа: те, кто готов был умереть, лишь бы переспать с ним, и враги, готовые умереть, чтобы убить его.

Та, что стояла перед ним, точно не относилась ко вторым, но для первых её глаза были слишком чистыми. И всё же он решил спросить прямо.

— Нет.

Словно чтобы доказать свои слова, Бэк Ён снова отвернулась к пролому в стене, глядя на мир снаружи.

Чан Хи Джо почувствовал странное раздражение. Её категоричное «нет» и то, как она демонстративно отвернулась, — это задело его.

Он всегда был в центре внимания. Делал всё, что хотел. Если кто-то мешал — убирал его сам, не марая чужих рук.

Поэтому те, кто хоть немного его знал, никогда не смотрели ему в глаза. А уж тем более не отворачивались так явно, встретившись взглядами.

Ветер донес приятный запах. Тот самый, что исходил от одеяла.

Чан Хи Джо вдохнул глубже. Они мылись одним и тем же в бане, но от неё пахло иначе.

Матрас в комнате, которую он у неё отжал, был ужасен — пружины впивались в тело. Он не сомкнул глаз всю ночь. Казалось, спина болит сильнее, чем когда его избивал старший брат.

Но этот запах от одеяла… Он почему-то вмиг унял гнев, кипевший в нем.

У Чан Хи Джо было острое обоняние, он даже парфюм выбирал придирчиво. Тэ Гён боялся, что он и дня не протянет в Муравьиной норе. Но уязвленная гордость была сильнее любого дискомфорта.

Вещь, которую он лично привез, исчезла.

Он знал, что это дело рук среднего брата, но доказательств не было. Утешало лишь то, что и брат эту вещь не получил. Всё это учило Чан Хи Джо терпению.

Добродетель ожидания, блять, пошло оно всё.

Нужно было найти вещь раньше, чем это сделает Чан Бэк Джо. Этого ублюдка он когда-нибудь прикончит своими руками, но сейчас приоритет — найти пропажу. Продать её как краденое невозможно. Он должен вернуть её до инаугурации, чего бы это ни стоило.

Место, где следы вещи оборвались.

Чан Хи Джо решил начать отсюда. Поэтому он и свил гнездо в этой Муравьиной норе. Но соседка чертовски действовала ему на нервы.

— Как это «нет»?

Чан Хи Джо наклонился и сунул свое лицо прямо к лицу Бэк Ён. Его пристальный взгляд обжигал щеку. Игнорировать это было невозможно.

— …Я не клеюсь к вам, говорю же.

В конце концов она повернулась к нему. Они оказались слишком близко друг к другу. После бани на его лице не было ни грамма косметики, и он выглядел почти как мальчишка. Хоть сейчас на сцену как айдол-новичок.

— Ну и славно. А то было бы неловко, если бы клеилась. Мы же соседи, я бы не мог не повестись.

…То есть, если бы клеилась, он бы повелся?

Пока Бэк Ён переваривала двусмысленность его слов, железная дверь внезапно открылась.

Напряжение, сковавшее её из-за его близости, мгновенно исчезло. Из квартиры вышел Тэ Гён.

— Время сколько, почему только сейчас?

— Я заблудился, а соседка меня помыла и привела обратно.

Чан Хи Джо улыбнулся Тэ Гёну невинно, как ребенок. Тэ Гён с недоумением посмотрел на Бэк Ён, стоящую рядом. Бэк Ён, проглотив слова, вертевшиеся на языке, подошла к Тэ Гёну и протянула руку.

— Гони деньги. Пятьдесят тысяч. За баню.

Если у Чан Хи Джо нет денег, у У Тэ Гёна они точно есть.

— Не дороговато для бани?

На тихий вопрос Тэ Гёна Бэк Ён ответила с наглостью, достойной жителя Муравьиной норы:

— Включая услуги поводыря для потерявшегося ребенка.

— Я стою всего полтинник? И какой еще ребенок? Я что, маленький?

Чан Хи Джо покоробило, что Бэк Ён, стоявшая так близко, вдруг метнулась к Тэ Гёну. Да еще и назвала его ребенком. Он подошел к Тэ Гёну и сверкнул глазами.

— Давай быстрее.

Желая поскорее получить расчет и уйти в свою комнату отдыхать, Бэк Ён поторопила Тэ Гёна:

— Давай сто тысяч.

Чан Хи Джо тут же вставил свои пять копеек, возмущаясь, что его оценили всего в пятьдесят, и требуя удвоить сумму. В итоге, выбив из Тэ Гёна две купюры по пятьдесят тысяч, Бэк Ён поспешно открыла свою дверь и юркнула внутрь.

Только когда она осталась одна, сжимая в руке две желтые купюры, добытые такой дерзостью, её пальцы задрожали.