Прежде чем запрещать предаваться воспоминаниям, не стоило ли спросить, есть ли у меня вообще такие воспоминания?

Если бы кто-то попросил её вспомнить приют, она вспомнила бы только то, как её там били. Из хорошего было только одно...

Бэк Ён пристально посмотрела на Хи Джо.

— Чего уставилась. Что?

Решив, что она сейчас начнет ему возражать, Хи Джо грозно нахмурился, и его и без того хриплый голос прозвучал еще мрачнее.

Единственное хорошее воспоминание за всё время в приюте было связано именно с этим. Она подумала, что он красивый. Ребенок, которому так шло красное пальто, этот яркий цвет — он сразу приковал к себе взгляд. Она и представить не могла, что этот ребенок в итоге окажется в её объятиях. Хоть она и не смогла защитить его тогда, те несколько дней, что она тайком прятала его и смотрела на него, Бэк Ён была по-настоящему счастлива.

Она уже собиралась выйти из комнаты, но повернулась и подошла к Хи Джо. Он всё еще хмурился. Бэк Ён протянула руки, сняла щенка с кровати и опустила на пол.

— Не называй его просто «собакой», придумай ему имя, Хи Джо-я. Лучше уж пусть будет с именем.

— Я же говорю, он скоро сдохнет.

— Даже если сдохнет, лучше умереть с именем.

Цок-цок-цок. Звук коготков щенка по ламинату был приятным. При каждом шаге он слегка путался у Бэк Ён под ногами, но изо всех сил старался не отставать. Как только она открыла дверь спальни, щенок, видимо, терпевший всё это время, с радостным цоканьем первым рванул к своей пеленке.

***

Хрясь.

Стеклянная пепельница рассекла лоб Тэ Гёна, отлетела в стену и разбилась вдребезги. Он не попытался уклониться от летящего предмета. Приняв удар, он остался стоять по стойке смирно, заложив руки за спину, не шелохнувшись.

— Ты хоть представляешь, какие убытки несет казино за один день простоя? Я приставил тебя к Чан Хи Джо, чтобы ты держал его на поводке, если он начнет борзеть. Мне что, снова порвать тебе лицо, чтобы ты начал слушать, Тэ Гён-а?

Шрам, пересекавший его лицо от внутреннего уголка левого глаза до правой щеки, заныл от слов Председателя Чана.

— Прошу прощения, господин Председатель.

Этот шрам он получил в тот день, когда двадцатилетний Хи Джо впервые сцепился с Чан Бэк Джо. Председатель Чан лично вызвал Тэ Гёна и изуродовал ему лицо за то, что тот «не уследил» за Хи Джо. При этом старик прекрасно знал: если бы Тэ Гён его тогда остановил, то прах Хи Джо уже давно развеяли бы в мусоросжигателе. И всё равно он винил Тэ Гёна.

— Управление деньгами я могу доверить только проверенным людям. Пусть они и выглядели как мусор, но они были верными псами и не воровали.

— Прошу прощения, господин Председатель.

— Хватит извиняться, если не собираешься исправлять!

Раздраженный тем, что Тэ Гён повторяет одно и то же, Председатель Чан начал озираться в поисках, чем бы еще в него швырнуть. Ничего не найдя, он затрясся от злости. Тэ Гён мотнул головой, стряхивая кровь, заливавшую глаза, на пол, и снова замер в молчании.

— Вы ведь и сами знали, господин Председатель, что «муравьи» ни во что не ставят начальника Чана. Рано или поздно это должно было случиться.

— Ха, так это я во всем виноват?

— Поскольку директор Чан уже неофициально назначен главным, с чего бы «муравьям» подчиняться начальнику Чану?

— Скажи ему, чтобы помирился с братом. Было бы славно, если бы братья объединили силы. Я ведь приставил тебя к нему именно для этого.

Тэ Гён прекрасно видел: старик хотел не примирения братьев, а контроля над Триадой, стоявшей за спиной Хи Джо.

Когда Председатель Чан впервые обратил на него внимание, Тэ Гён подумал, что его час настал. Выберусь из этой выгребной ямы хотя бы на день раньше остальных. Все завидовали его уходу, но сам Тэ Гён предчувствовал, что, став солдатом, он может сдохнуть гораздо быстрее.

Его задачей было держаться поближе к непроницаемому Хи Джо и докладывать о каждом его шаге и обо всех движениях Триады. То, будет ли Хи Джо выполнять свой долг перед семьей Чан или затаит другие мысли, было вопросом второстепенным.

— Да, господин Председатель.

— Никогда не забывай, кто вытащил тебя оттуда, Тэ Гён-а. В «Муравьиной норе» полно муравьев, готовых занять место солдата.

— Я помню.

— Бэк Джо тоже нужен кто-то, кто будет держать его в тонусе, да и Хи Джо тоже. На одной только жадности в этом бизнесе далеко не уедешь.

Старик говорил так, но Тэ Гён видел, что своя рубашка ближе к телу, и сердце отца всё же больше склонялось к Чан Бэк Джо. Хи Джо был ребенком, которого не было в планах Председателя Чана, и во всех делах он выступал как непредсказуемая переменная.

— Бешеный пес, просто бешеный. Из-за какой-то девки наносит ущерб моему имуществу.

Семья Чан из поколения в поколение состояла из мужчин, теряющих голову из-за баб. Их собственничество и жажда контроля были настолько сильны, что даже выбросив женщину, они всё равно ломали ей жизнь до самого конца. При этих мыслях в голове Тэ Гёна невольно возник образ Бэк Ён.

Приют. То, что они вместе торчали в этой дыре, делало их в какой-то мере товарищами, и это не давало ему покоя.

— Я сделаю предупреждение начальнику Чану.

— Скажи ему, чтобы знал меру в своих играх. Неудивительно, что Бэк Джо так взбесился. И скажи, чтобы прекратил отбирать игрушки у старшего брата. Если Бэк Джо вернется и всё еще будет хотеть эту девку — просто отдай её ему. Может, если они станут молочными братьями по одной дырке, их отношения наладятся.

Председатель Чан громко причмокнул.

Очевидно, он считал, что все выходки Хи Джо — это просто попытки позлить старшего брата. Контрабанду наркотиков из Южной Америки вел лично Чан Бэк Джо, а не Председатель, поэтому старик не стал поднимать шум из-за того, что Хи Джо превратил товар в пепел. Все его мысли были сосредоточены исключительно на «Муравьиной норе».

Человек, который убил своих братьев, чтобы стать хозяином «Норы». А теперь этот же человек требует согласия от своих сыновей.

— Начальник Чан сам разберется с этим.

— Скажи ему не разводить лишней смуты. И напомни Хи Джо, что он в Корее, а не в Гонконге.

— Да, господин Председатель.

Председатель Чан с недовольством посмотрел на Тэ Гёна.

— Тэ Гён-а.

— Да.

— Тот, кому ты должен хранить верность — это я. Я тебя подобрал.

— Вы подобрали меня и приставили к начальнику Чану. Следовательно, тот, кому я должен служить — начальник Чан.

Председатель Чан сам приставил к Хи Джо перспективного кадра, но теперь был недоволен. Если бы я оставил его при себе, он бы стал отличным псом. Но тогда он не мог поступить иначе: приставь он к Хи Джо кого-то посредственного, тот вернулся бы в виде трупа.

— Ах ты ж паршивец.

— Раз так, нужно было оставить меня при себе.

Он явно превратился в беззубого тигра, запертого в задней комнате. Председатель Чан громко расхохотался над дерзостью Тэ Гёна. Тот факт, что Тэ Гён так долго выживал рядом с Хи Джо, уже давно говорил старику, что он переметнулся на ту сторону.

Председатель Чан прекрасно знал сильные и слабые стороны своих сыновей.

Если Чан Бэк Джо делал на десять, то Чан Хи Джо делал на сто. Стоило дать Чан Бэк Джо чуть больше власти, как Чан Хи Джо тут же скрежетал зубами, готовый растоптать его и забраться выше. Старик привел в дом того, кого изначально не следовало туда пускать, так что подобный исход был предсказуем.

Как ни крути, а за родного сына, Чан Бэк Джо, сердце всё равно болело.

Старик понимал, что в будущем он станет препятствием на светлом пути первенца, Чан Ён Джо, но всё равно не мог не отдавать ему предпочтение.

Он сам уже прошел путь Чан Бэк Джо.

Если убиваешь одного брата, приходится убивать всех, чтобы закончить дело. Чтобы не оставлять проблем на потом, Председатель Чан именно так и поступил. Второй сын был точной его копией. Когда Председатель узнал, что именно Чан Бэк Джо стоял за убийством третьего сына, который хотел войти в «Муравьиную нору» и управлять казино, он содрогнулся, почувствовав, как карма тяжелым грузом ложится ему на плечи.

— Сейчас мне нужно только одно: чтобы Ён Джо благополучно занял пост генерального директора фармацевтической компании. Для этого на презентации нужен новый препарат. Тот, кто принесет его мне, получит мою поддержку. Так и передай.

Председатель Чан отвернулся, жестом отпуская его.

Небольшая британская фармацевтическая компания создала обезболивающее, более мощное, чем любые наркотические анальгетики на рынке. Из-за финансовых трудностей компания так и не смогла выпустить препарат в продажу и обанкротилась, а информация о новом лекарстве утекла к наркоторговцам.

Если всё сделать правильно, этот препарат может получить одобрение FDA и стать легальным лекарством. Семья Чан уже почти заполучила его, но курьер, доставлявший образцы и USB-флешку с формулой, решил набить цену и был убит. А образцы и рецепт бесследно исчезли.

Курьера-то они убрали, но он мог успеть продать информацию кому-то еще. В игре, где тот, кто первым объявит о препарате, получит права на легальное лекарство, неожиданно оказался замешан Хи Джо.

Если всё получится, отпадет сама нужда в контрабанде. Людям всегда нужны более дешевые и сильные наркотики.

Дорогие наркотики, которые возил Чан Бэк Джо, превратятся в мусор, а Хи Джо именно этого и добивался — чтобы главный бизнес брата пошел ко дну.

Сначала старик подозревал, что Чан Бэк Джо сам спрятал формулу, чтобы извлечь из неё выгоду для своего бизнеса.

Ведь разработка легальных лекарств ему не интересна. Или, возможно, он планировал украсть формулу и продать её за долю от будущих прибылей. Но, похоже, это был не Чан Бэк Джо. Существование нового наркотика, уже попавшего в «Муравьиную нору», повисло в воздухе.

Поскольку продавца убили, достать формулу заново и успеть к сроку казалось невозможным.

Тэ Гён вышел из виллы, окруженной березовой рощей.

...Чхве Бэк Ён.

Сколько бы он ни думал, единственным человеком на 7-м этаже, который мог забрать это и спрятать, была только она.