Она казалась другой, потому что не смирилась и таила надежду когда-нибудь покинуть «Муравьиную нору».

Чан Бэк Джо умело этим пользовался. Он играл её жизнью, позволяя Чхве Бэк Ён верить, будто она сможет скопить денег и выбраться из «Норы». Должно быть, он ждал, что в конце концов она отчается, столкнется с реальностью и приползет к нему на коленях.

Из-за внезапного вмешательства Чан Хи Джо, Чан Бэк Джо лишился игрушки, в которую вложил столько сил. И теперь Чан Хи Джо готовился помахать этой самой игрушкой прямо перед носом старшего брата.

***

Было трудно игнорировать Уинка, который быстро потерял интерес к руке Бэк Ён и теперь смотрел на неё жалобными глазами, выпрашивая лакомство. Чтобы принести вкусняшку, Бэк Ён ненадолго оставила щенка на террасе, тихо открыла окно и скользнула внутрь.

Даже в «Муравьиной норе» она привыкла передвигаться бесшумно. Поэтому и здесь, в квартире Чан Хи Джо, её шаги не издавали ни звука.

В доме был слышен лишь гул работающей посудомоечной машины. Тех двоих нигде не было видно — возможно, они ушли.

В поисках лакомства она огляделась и заметила на столе книги. Там были те, что она не дочитала вчера, и те, что достал Чан Хи Джо. Поскольку она решила больше не связываться с акциями, вряд ли они ей понадобятся, поэтому она собрала их в охапку, чтобы отнести обратно в кабинет.

Подойдя к кабинету, она увидела, что дверь слегка приоткрыта. Внутри Чан Хи Джо и У Тэ Гён о чем-то разговаривали.

— Значит, нельзя делать Чхве Бэк Ён паспорт. Никогда в жизни.

Она не хотела подслушивать и уже собиралась уйти. Но, услышав свое имя, Бэк Ён по-дурацки замерла на месте.

В голосе Чан Хи Джо слышалась усмешка, но сами слова несли тяжелый смысл. Его слово было законом в «Муравьиной норе», а значит, это был окончательный приговор — она никогда не получит заветный документ.

Хоть она и растерялась, случайно услышав это, Бэк Ён в какой-то мере была с ним согласна.

В конце концов, она сама просила ничего ей не давать. Она не заводила речь о паспорте именно потому, что не хотела получать от Чан Хи Джо плату.

В её голове жила иллюзия, что благодаря этому хотя бы в постели они могут быть на равных.

— Наживка должна выполнять роль наживки. Говоришь, Директор Чан вернулся? Помаши Чхве Бэк Ён перед носом Директора Чана.

Так вот как звучит голос Чан Хи Джо, когда он говорит о делах.

Низведенную до статуса приманки для Директора Чана Бэк Ён больше задел этот бесстрастный, холодный тон Чан Хи Джо, нежели сам факт того, что её используют. Он разительно отличался от того парня, который терял над собой контроль в постели.

Кто такая Чхве Бэк Ён для Чан Хи Джо?

— Она и правда могла спрятать товар.

Бэк Ён очень медленно, без единого звука, отступила от кабинета. Она вернула книги на стол, разложив их в точности так, как они лежали до этого, и с невозмутимым видом тихо вышла на террасу. Видимо, окна здесь были очень дорогими, раз открывались и закрывались совершенно бесшумно.

Чан Хи Джо подозревал, что она могла спрятать наркотик.

Она притворялась, что ничего не знает, просто чтобы не ввязываться во всё это, но подозрения с неё так и не сняли.

Бэк Ён на мгновение затаила дыхание. Он находился в таком положении, когда приходилось подозревать всех, а она была ближе всех к эпицентру событий.

Вне зависимости от того, что они спали друг с другом, подозрения Чан Хи Джо были логичны. Это лишь доказывало, что он не из тех, кого легко обвести вокруг пальца.

«Я бы на его месте тоже себя подозревала».

Какое у него будет лицо, если я найду товар и отдам ему?

Начнет допытываться, заявляя, что я с самого начала всё спрятала? Вся её жизнь до сих пор состояла из ситуаций, где её постоянно в чем-то подозревали, это было в порядке вещей.

Решив, что если Чан Хи Джо так думает, то с этим ничего не поделаешь, Бэк Ён дотронулась до влажного носа Уинка. Она пыталась не придавать услышанному значения, но ей вдруг стало трудно дышать.

— Кх-кх...

Она с трудом хватала ртом воздух, пока внезапно не разразилась кашлем.

— Кха! Кха-кха!

— Тяв-тяв!

Уинк начал лаять в такт её кашлю. В этот момент она вспомнила, как Чан Хи Джо, услышав её кашель, спросил, не собака ли она, и Бэк Ён, скорчившись на искусственном газоне, через силу рассмеялась.

Из груди вырывался лающий кашель, но чтобы взять лекарство, нужно было снова зайти в дом. Она не хотела становиться незваной гостьей, пока эти двое разговаривают.

Бэк Ён ничего не оставалось, кроме как лежать и кашлять. Уинк прыгал вокруг её лица, звонко тявкая.

Дыхание становилось всё более частым и поверхностным. Она собирала слюну во рту, пытаясь хоть как-то сглотнуть. Если бы это было возможно, она бы с радостью выплюнула вместе с кашлем эти легкие, которые так невовремя ломались. Пока она пыталась приподняться, из уголков её глаз потекли слезы.

В горле нещадно першило, кашель не останавливался.

Глаза Бэк Ён покраснели и налились кровью. Она бессильно смотрела на газон, её грудь тяжело вздымалась, а на искусственную траву капали слёзы.

Бам!

Внезапно дверь на террасу с грохотом распахнулась. Чан Хи Джо опустился на колени перед Бэк Ён, обхватил её, прижал к своей груди и поднес к её губам ингалятор.

— Дыши, Бэк Ён.

Он нажал на баллончик, и Бэк Ён сделала глубокий вдох, так что её грудная клетка расширилась. Лекарство брызнуло, оставляя во рту горьковатый привкус. Вскоре, словно по волшебству, кашель прекратился.

— Это же твоя спасительная соломинка, нет? Должна всегда носить её с собой, почему бросила?

Чан Хи Джо потряс ингалятором перед лицом Бэк Ён. У неё не было сил отвечать, поэтому она просто прислонилась головой к его груди, тяжело дыша. Когда она закрыла глаза, скопившиеся слёзы снова потекли по щекам.

— Плачешь, потому что понимаешь, что виновата?

— ...Вообще-то дыхательные пути и глаза связаны, так что слезы текут чисто физиологически.

Даже в такой момент Бэк Ён не хотела выглядеть так, будто плачет из-за чувства вины, поэтому слабо возразила. И, строго говоря, это не было «спасительной соломинкой».

Во время приступа кажется, что вот-вот умрешь, но это не врожденная астма, а скорее сезонное обострение, так что рано или поздно кашель прекращается. Когда у неё не было денег, она просто кусала одеяло в своей комнате и без остановки пила воду, чтобы перетерпеть.

— У тебя слезы градом льются, почему ты так глупо терпела, когда есть лекарство?

— Было лень идти. Иногда оно само быстро проходит.

Она не стала уточнять, что никогда не жила жизнью, где ингалятор всегда был под рукой. Его широкая грудь, на которую она сейчас опиралась, была куда удобнее, чем кресло, которое он поставил для неё на террасе. Ветер после дождя был прохладным, даже зябким, но в объятиях Чан Хи Джо было тепло, и она не чувствовала холода.

— С тебя ни на секунду нельзя глаз спускать.

От слов Чан Хи Джо Бэк Ён рассмеялась.

— Это с Уинка нельзя ни на секунду спускать глаз.

Сказала Бэк Ён, отстраняясь от его груди и подхватывая на руки щенка, который радостно прыгал вокруг. Чан Хи Джо недовольно и с легким недоумением посмотрел на эту сцену.

Слова, услышанные в кабинете, кажутся слуховой галлюцинацией. Сейчас тон Чан Хи Джо был таким же легким и небрежным, как обычно.

Паспорт, наживка. Он совсем не выглядит как человек, считающий её воровкой, спрятавшей товар. Или, возможно, для него эти вещи просто не имели особого значения.

— Уинк, пойдем кушать вкусняшку.

Бэк Ён непринужденно взяла Уинка на руки, встала и направилась в гостиную. Она хотела дать ему лакомство, которое не успела дать раньше. А вовсе не потому, что не знала, как смотреть в лицо Чан Хи Джо, и пыталась избежать его взгляда.

Несколько игрушек и сушеные лакомства, которые купил Тэ Гён, лежали в ящике под раковиной. Когда она насыпала угощение в миску и поставила на пол, Уинк радостно уткнулся в неё носом.

Чан Хи Джо, видимо, пошел прямо за ней, так как стоял всего в шаге позади.

— Я ухожу, вернусь ночью. А может, сегодня вообще не вернусь.

— Мне тоже можно выходить на улицу?

Он на мгновение замолчал.

— Директор Чан вернулся. Тебе лучше не выходить.

К чему он вообще упомянул, что Директор Чан вернулся в «Нору»? Непонятно, была ли это добрая воля, чтобы она не попалась без подготовки, или просто приказ не выходить из дома.

Он сказал это так, словно у Бэк Ён вообще не было выбора.

— Говорят, щенков нужно выгуливать с самого детства. Разве нам не нужно выводить Уинка на прогулку?

— Ну, давай.

Он ответил безразлично, но его тяжелый, липкий взгляд прожигал её спину. Бэк Ён взяла опустевшую миску Уинка и положила в раковину.

Теперь настало время повернуться лицом к Чан Хи Джо. Он всё ещё держал в одной руке ингалятор Бэк Ён.

Хотя разговор был окончен, он не двигался, разглядывая её лицо, с которого постепенно сходили синяки.

— Хи Джо.

Бэк Ён сократила разделявший их шаг.

Она забрала ингалятор из руки Чан Хи Джо. И, не дожидаясь ответа, приподнялась на цыпочки и легко поцеловала его в губы.

— Ты что...?

— Ты сказал, что уходишь, но продолжал стоять здесь. Я подумала, ты ждешь поцелуя на прощание.

Непринужденно бросила Бэк Ён, сжимая ингалятор в руке и делая шаг назад.