Контент удален!

«Если только я не сошла с ума, как такое вообще возможно...?»

Открыв глаза, Да Ин, лежащая на животе, потерла вспотевшую шею.

Мужская грудь, к которой она прижималась щекой, мерно вздымалась. Может, кондиционер слишком сильно дует?

Проснуться не на мягких простынях, а лежа сверху на Квон Хи Джэ, было странно.

То, что он спал как ни в чем не бывало, было не менее странным. Она приподняла голову и положила подбородок ему на ключицу.

С таким весом у него уже через пару минут должно было нарушиться кровообращение... почему он спит так крепко?

По правде говоря, даже если это и был сонный паралич, ей нечего было сказать в свое оправдание.

Она заерзала, пытаясь слезть с него, и тут же заметила, как дрогнули его брови. Стоило ей сдвинуться, как вертикальная морщинка между его бровями стала глубже.

Словно ему снился дурной сон, рука, обнимавшая её за талию, согнулась, и он снова затащил её на себя.

Едва сдержав вскрик и крепко сжав губы, она округлившимися глазами смотрела на лицо мужчины, которое снова стало безмятежным.

— Ты... уже проснулся?

От её шепота он слегка поморщился и с трудом поднял тяжелые веки. Посмотрев на нее томным, полусонным взглядом, он прижал её к себе еще крепче и потерся лицом о её сухие волосы.

— Спи еще. Просыпаться так рано в такой день — это нарушение правил.

— Знаешь, я думала, что тот, кто мучил меня ночью, был инкубом.

— Ха, я перенес все дела, чтобы приехать пораньше, а ты называешь меня призраком. И это твоя благодарность?

Слова звучали обиженно, но ни выражение лица, ни тон не выдавали ни капли разочарования. Да Ин заерзала, пытаясь вырваться из его всё более крепких объятий.

Чем больше она пыталась выбраться, тем отчетливее вспоминала события прошлой ночи. И то, как она спросонья приняла его вес за сонный паралич и несла какую-то чушь, и то, как целовала его, словно голодала несколько дней.

Уткнувшись лбом ему в солнечное сплетение, она подавила пронзительный вскрик, словно от зубной боли.

План закончить всё за месяц, очевидно, пойдет прахом из-за раннего возвращения Квон Хи Джэ.

То, что можно было решить днем, теперь придется делать ночью, да и разговоры с Юн Тэ Чжоном, Дэном, Хероном и Кларой придется вести с оглядкой.

— Как ни крути, а ты явно не «J».

— Это еще что?

Его губы коснулись её лба в ответ на непонятную фразу. Да Ин, нарисовав пальцем английскую букву «P» на груди Квон Хи Джэ, надула губы.

— Ты даже не знаешь, что такое MBTI?

— Не знаю я такого.

— Перенос американских дел тоже был импульсивным, да?

— Нет. Это было абсолютно спланировано.

Врет.

То ли он услышал её мысли, но он, улыбаясь, потерся губами о её лоб и ответил:

— Я же говорю — правда. Почему ты мне так не доверяешь?

Она попыталась отстраниться, опершись на его грудь, пока он искал её губы, но тепло и сила его объятий сломили её сопротивление.

Она отчетливо почувствовала, как между её ног твердо упирается напряженный член. Иногда желание Квон Хи Джэ охватывало её тело каким-то инородным чувством, словно неправильно введенный в вену препарат.

Это чувство было настолько явным, что хотелось как-то с ним совладать, но она ничего не могла поделать. Это не было похоже на первобытный инстинкт, жаждущий лишь удовольствия или удовлетворения импульса.

Скорее, это было похоже на вредную еду: ты знаешь, что это плохо, но не можешь остановиться. Разум еще присутствовал, но воля была парализована.

— Давай займемся этим. Я слишком долго терпел.

Он прикусил её горячую мочку уха, и её лицо залило краской.

— У тебя в голове только одна мысль: найти дырку и вставить, да?

Её язвительный вопрос лишь сильнее возбудил его. Стиснув зубы и усмехнувшись, он высунул язык и лизнул её веко.

— Я думал только о тебе. Не волнуйся, я буду вставлять только в твою дырочку.

— Извращенец.

— Ты тоже не отстаешь.

— Ха...

Она выдохнула и расслабила тело. Рельеф его головки четко ощущался на её животе. Эротично потираясь о его вставший член, она запустила руку ему под рубашку.

Гладкая кожа груди скользнула под её ладонью. Когда она ногтем поскребла его маленький сосок, он хрипло рассмеялся, вибрация отдалась в горле.

Двигал бедрами он, но возбуждала его она.

Легонько прикусив сосок, выделяющийся сквозь футболку, она согнула колени и прижалась к его боку, просовывая руку ему подмышку.

— Полижи мне.

На самом деле, у нее тоже пересохло во рту и першило в горле. Обхватив её бедра обеими руками, он посмотрел на нее снизу вверх и высунул язык.

Его красный язык, мелькающий в прорези белья, выглядел настолько невыносимо пошло, что она невольно вцепилась в изголовье кровати.

Широко раздвинув бедра, она потерлась лобком о его высунутый язык. Щекочущее ощущение от влажной, мягкой плоти превратилось в чувство, будто лопается проткнутый иглой шарик с водой.

Словно туго надутый шарик прокололи, со стоном из нее брызнула влага.

Он наклонил голову и начал посасывать её набухший клитор, словно целуя его.

Каждый раз, когда он это делал, ей хотелось закрыть уши от стыда за те развратные стоны, что срывались с её собственных губ.

Раздвинув языком скользкие от смазки складки, он нашел вход во влагалище и проник внутрь. Неглубокие проникновения возбуждали еще сильнее.

Она потянулась руками вверх, сминая свою мягкую грудь, и слегка царапала ногтями ставшие чувствительными соски..

Удовольствие было настолько сильным, что перед глазами всё побелело, а разум начал мутиться. Чтобы сдержать крик, она прикусила себя за предплечье.

Затем он, стянув с нее пижамные шорты одной рукой, пошарил по тумбочке. Она, наклонившись и продолжая тереться лобком о его язык, помогла ему нащупать презерватив.

— Ха, всё, что из тебя течет — такое сладкое.

От этого шепота, от которого по коже побежали мурашки, она замотала головой.

Лизнув языком её клитор, похожий на маленькую горошинку, он ввел два пальца во влагалище.

Слегка набухшие внутренние стенки мелко задрожали, сжимая его пальцы.

Глубоко проникая внутрь, оставляя снаружи лишь две фаланги, и снова выходя, он нащупал особенно горячую, набухшую точку и нажал на нее.

Рука, сжимающая изголовье, задрожала, и дрожь, начавшаяся от макушки, пробежала до самых кончиков пальцев на ногах.

Не в силах сдерживать возбуждение, она приоткрыла рот и откинула голову назад. Хлюпающие звуки влажной плоти оглушали.

Неприятное чувство и наслаждение, возбуждение и растерянность — всё это смешалось, сводя её с ума.

— А-ах, ха... х-хватит...

Её побелевшие от напряжения пальцы на ногах то сжимали, то отпускали простыню. Она, напряженно ссутулив плечи, согнула колени.

Больше не в силах выносить это головокружительное чувство, она отстранилась и, взяв его за щеки, поцеловала. Их губы соприкоснулись, и она почувствовала солоноватый вкус своей смазки. Затем их насквозь промокшие от слюны языки сплелись, и она перестала чувствовать что-либо, кроме наслаждения.

Пальцы покинули её, и к призывно пульсирующему, алому отверстию прикоснулась головка в латексе.

А затем внушительная масса вошла внутрь, словно раздвигая кости таза. Проникнув сразу до самой шейки матки, он заставил её невольно застонать прямо ему в губы.

Прошло всего полмесяца, а она снова ощущала его размер как в первый раз. Он прикусил её нижнюю губу и с силой прижал её за талию.

То ли тело так разгорячилось, но пот лил с нее ручьем. Кондиционер не спасал. С трудом сфокусировав взгляд, она погладила его ресницы и уголки глаз, скрывающие мутные зрачки.

В этом расфокусированном, мутном взгляде пылал жар. От обжигающего проникновения казалось, что у нее сейчас взорвется макушка. Он не двигался грубо и не говорил пошлостей.

Но одно то, что он медленно и глубоко двигался внутри неё, погрузившись до самого основания, казалось, полностью подавило все её чувства.

Потная кожа липко соприкасалась и разъединялась, и чем глубже становилась стимуляция, тем жаднее они целовали друг друга.

Каждый его толчок заполнял её до краев, задевая все эрогенные зоны. Поток смазки усилился, и от звука журчащей воды у нее потемнело в глазах.

Сначала она думала, что ей показалось, но в тот момент, когда он, не обращая ни на что внимания, ускорил темп, она поняла: она кончает.

— Ах! А-а!

Когда она закричала, он проглотил её крик. Прижав её ровные плечи своими руками, он обхватил её макушку большой ладонью.

Она отчаянно двигала бедрами, но не могла вырваться. То, что сегодня всё ощущалось глубже и острее, было из-за того, что это происходило утром.

Казалось бы, всё как обычно, но сегодня ей было как никогда жарко, и она не могла сдерживать свои инстинкты.

Её глаза невольно увлажнились, и их расфокусированные взгляды встретились. Схватив её за волосы на затылке, он впитывал в себя каждый изгиб её тела, бьющегося в экстазе.

В его потемневших глазах отражалось её белое, дрожащее тело. Каждый раз, когда он проникал в нее, её влажные от слез стоны наслаждения лишь раззадоривали его.

Это было сродни садистскому желанию. Он хотел сломать её, но при этом хотел восстановить своими собственными руками, чтобы не осталось ни единого шрама.

Зная, что если он сломает её, то рухнет и сам, он не мог скрыть свое желание, которое бурлило и переливалось через край, как пена.

Ах, так вот что называют желанием.

В тот момент, когда его мысли прояснились, он почувствовал себя так, словно провалился в трясину, и это чувство было неприятным.

Он чувствовал себя чужим самому себе, не сумевшим совладать с одним лишь желанием и выпустившим из рук всё то, что должно было быть в приоритете.

В его жизни секс был всего лишь игрой, сродни спорту. То, что исчезает после разрядки. Или то, что можно успокоить, немного уговорив и задобрив.

Но перед этой женщиной все приоритеты теряли смысл.

Что это? Неужели это действительно просто желание?

Казалось, мокрая грязь стекает по его спине и впитывается в кожу. Оставив в стороне свои собственные желания, если эта женщина сейчас чувствует то же самое, что и он...

Тогда он бы разозлился.

Тяжело дыша, он схватил её за затылок. Её тонкая шея легко помещалась в его ладони, а её прерывистое дыхание было в его власти.

Но он не мог сжать руку, и каждый раз, когда она морщилась от боли, он поглаживал её по спине и умолял поцеловать его.

И всё же, оргазм, достигнутый в этой трясине, был неплох.

Блять, я, кажется, сошел с ума.