Контент удален!

На широкой кровати в небрежной позе лениво переплелись тела обнаженных мужчины и женщины. В гостиничном номере, где только что остыл жар секса, все еще висел тяжелый, липкий запах, никак не желавший выветриваться.

Мужчина, лежавший, закинув обе руки за голову, устало приподнялся и достал сигарету.

Чирк. Сделав глубокую затяжку, он медленно выпустил дым и протянул портсигар лежащей рядом женщине.

— Будешь?

— Давай.

Полуголая пара закурила, молча глядя в окно. Женщина, завернувшись в простыню, села и обняла мужчину за талию. Со стороны они казались близкими людьми, настоящими влюбленными, но на деле между ними не было и в помине ничего подобного.

— Хм, значит, тебе осталось всего две недели до возвращения? Время и правда летит незаметно. Будешь по мне скучать?

— Наверное, буду.

— Еще бы. Твоя деревянная, как бревно, невеста ведь не может удовлетворить твои желания. Держу пари, она фригидная.

— Макси.

— Ладно, ладно. Тебе не нравится, когда я говорю о ней гадости, только потому, что она твоя невеста, да?

С тех пор как Дориан прибыл в столицу, прошло уже почти два месяца, и до возвращения в Ферд оставались считанные дни.

Угрозы покушения на Канцлера продолжали поступать, но на деле оказывались пустышкой. Вокруг не происходило ничего подозрительного, не возникло ни одной опасной ситуации.

Он надеялся, что сможет как-то отличиться и попасться Канцлеру на глаза, но так ни разу и не увидел его вживую. К сожалению, обзавестись связями, которые помогли бы ему продвинуться по службе, так и не удалось. С другой стороны, было бы странно, окажись встреча с Канцлером таким простым делом.

И всё же сама по себе эта командировка — отличная возможность вырваться в столицу и глотнуть свежего воздуха — оказалась не такой уж плохой затеей. К тому же здесь он наконец смог удовлетворить свои плотские потребности, копившиеся долгое время.

— А.

Зажав тлеющую сигарету в губах, Дориан порылся в карманах небрежно брошенного мундира и достал аккуратно сложенный конверт.

— Опять письмо от этой женщины? И зачем она пишет так часто?

— Потому что любит меня.

— Это уже не любовь, а какая-то больная ревность. Настоящая паранойя.

Пропустив слова Макси мимо ушей, Дориан вскрыл конверт. Держа дотлевающую сигарету между пальцами, он пробежался глазами по двум плотно исписанным листам.

— Фу, ну и убористый почерк. Тебе не душно будет жить с такой занудой?

Строчки шли плотно, без единого зазора, но Макси всё равно не смогла бы ничего прочесть — она не умела читать. Зато она слышала, что невеста Дориана — благородная аристократка, воспитанная в лучших традициях.

Макси завидовала женщине, которую никогда в глаза не видела, — той, что была полной её противоположностью, ведь сама Макси выросла на самом дне. Но эта скучная леди наверняка и понятия ни о чём не имеет. Она и не подозревает, что её драгоценный жених каждую ночь кувыркается в постели с другой.

Макси была достаточно раскрепощённой, чтобы потакать его слегка садистским сексуальным вкусам. Если всё сложится удачно, разве она не сможет подвинуть ту женщину и занять её место? Дориан возвращался через две недели, и до тех пор она хотела накрепко привязать его к себе.

— Макси, помолчи немного. Ты мешаешь мне читать.

— И что она там пишет? Что скучает и хочет, чтобы ты поскорее вернулся?

Дориан, с головой ушедший в чтение, ничего не ответил. Макси пихнула его в спину и со вздохом откинулась на подушки, уставившись в потолок.

— Дориану —

Дориан, сейчас даже от малейшего движения бросает в пот. Кажется, лето уже окончательно вступило в свои права.

Как у тебя дела? У меня каждый день похож на предыдущий.

Утром я иду в госпиталь, а после работы всё свободное время провожу дома.

Сегодня на обед я ела картофельный суп, а на ужин перекусила хлебом и варёным яйцом. Еда простая, но я вполне наелась.

Ах да! Персиковое дерево перед домом принесло такие крупные плоды.

Следи за питанием, и даже если жарко, укрывайся ночью одеялом. Не простудись по глупости.

Я скучаю по тебе, Дориан.

— Сьюмит —

Письмо Сьюмит было до краев наполнено самой обычной, спокойной рутиной. Дориан перечитывал строчки снова и снова, мысленно рисуя перед собой её повседневную жизнь.

Ему жизненно необходимо было знать всё: с кем она сблизилась за время его отсутствия, куда ходила — только так он мог чувствовать себя спокойно. В Ферде было полно молодых мужчин. Каждый божий день он изводил себя сомнениями: а не изменила ли ему Сьюмит с кем-нибудь из них?

«Но в этом нет моей вины.

Если бы она полностью отдалась мне, у меня бы не было причин так её подозревать», — рассуждал он.

Каждый раз, когда Дориан спрашивал Сьюмит, любит ли она его, девушка отвечала с непроницаемым взглядом и равнодушным видом. Она говорила о любви так, словно её заставляли, и Дориан прекрасно понимал: в этом не было ни капли искренности. Зерно сомнений проросло именно из её поведения.

«Поэтому вся эта одержимость — целиком и полностью вина самой Сьюмит. Это она сделала так, что я не могу доверять ей до конца.

В этом письме нет ни единого слова о любви ко мне, не так ли? И всё же у Сьюмит никого нет, кроме меня, она полностью в моей власти. С её-то характером ей будет ох как непросто подпустить к себе кого-то чужого.

К тому же, учитывая, кем стала для неё моя семья, неужели Сьюмит осмелится перечеркнуть всё это ради интрижки с другим мужчиной?»

Но даже постоянно убеждая себя в этом, он не мог избавиться от грызущей тревоги. Дориан сложил письмо, так и не принесшее ему успокоения, сунул его обратно в конверт и лёг на спину.

— Ну и что там пишет твоя женщина? Любопытно же.

— Да так, ничего особенного. Пишет, что любит и ждёт моего возвращения.

— Ты так сильно её любишь?

Дориан не испытывал перед Сьюмит ни малейшего чувства вины. Все его измены происходили лишь потому, что она не смогла удовлетворить его потребности. Он выстроил для себя идеальную систему самооправданий: происходящее — всего лишь способ укрепить их отношения.

В конце концов, даже сплетаясь телами с другой, он лишь проверял и подтверждал свои чувства к невесте.

— Макси, ты ревнуешь? Хочешь сделать это ещё раз перед тем, как я уйду?

— А мы разве не закончили?

— Подожди. Я сделаю так, что ты сегодня ходить не сможешь.

***

Клиффорд обвёл стол тяжёлым взглядом. Среди вороха бумаг его внимание привлекла папка, перевязанная броской красной тесьмой.

[ Отчёт о результатах выполнения столичной миссии ]

Это была сводка, прибывшая из Дельты.

Стоило ему открыть папку, как перед глазами предстали листы, плотно исписанные убористым почерком. Клиффорд внимательно изучил документ, переворачивая страницу за страницей.

В начале шёл подробный отчёт о ходе расследования угроз покушения на Канцлера.

«На данный момент конкретных угроз не выявлено».

«Внешнего проникновения не зафиксировано. Подозрительная активность отсутствует».

«Обеспокоенность Канцлера остаётся высокой, однако сил столичного гарнизона достаточно для удержания контроля над ситуацией».

Отчёт был составлен Никсоном. Как и ожидалось от этого педантичного офицера, информация была структурирована чётко и по существу, что облегчало чтение.

Продолжая перелистывать страницы, Клиффорд остановился на разделе с характеристиками личного состава. Его взгляд, до этого лениво скользивший по строчкам, в одно мгновение стал острым.

По правде говоря, за остальных бойцов он не особо волновался. Он знал, что они справятся. И, как и следовало ожидать, в отчёте не нашлось никаких серьёзных замечаний в их адрес. Но был там один человек...

Его взгляд надолго замер на знакомом имени, один вид которого уже действовал ему на нервы.

• Три случая распития спиртных напитков во время дежурства.

• Систематическое нарушение формы одежды и игнорирование устава.

• Многочисленные факты провоцирования конфликтов с сослуживцами.

• Несмотря на неоднократные предупреждения командования, стремления исправить поведение не выявлено.

• Резкие перепады настроения; отмечены частые случаи потери контроля над эмоциями.

Каждая строчка в этом плотном перечне кричала о том, что перед ним ленивый и безответственный человек. Дальше можно было не читать.

— Тц.

Собственно, он именно этого и ожидал. Надо же, этот ублюдок ни разу не обманул его ожиданий. Возможно, поэтому, читая этот список нарушений, Клиффорд оставался на удивление спокойным.

Он с самого начала не верил, что этот человек будет добросовестно выполнять свои обязанности, но реальность оказалась даже хуже. Пьянство на посту — разве такое вообще можно прощать? Армия — это механизм, держащийся на строгой дисциплине и уставе. Только так можно управлять огромной массой людей.

С холодной усмешкой на губах Клиффорд швырнул отчёт на стол. Читать дальше не имело смысла.

— И подумать только, такой ничтожный кусок дерьма — её...

Жених.

Поначалу Клиффорд считал, что Сьюмит с ним одного поля ягода. Но оказалось, что она и Дориан — абсолютно разные люди. Судя только по тому, как она одевалась, можно было решить, что она тщеславная пустышка, но стоило жениху уехать, как девушка разительно переменилась. Она носила неприметные вещи и ни разу не надела украшений.

Выходит, вся эта вульгарная безвкусица была навязана ей женихом. Вспомнив Сьюмит, обвешанную вещами, которые совершенно ей не шли, Клиффорд сурово нахмурился.

Как ни странно, чем ниже падала его оценка Дориана, тем сильнее становилось то своеобразное чувство облегчения, которое он испытывал. Чем ничтожнее оказывался этот мужчина, тем хуже он подходил этой женщине.

Быть может, у него даже есть право надеяться, что она его бросит? Можно даже рассчитывать, что между ними пробежит чёрная кошка...

— Ха, ты ступаешь на слишком опасную почву, Клиффорд.

Эта крамольная мысль — о том, что он мог бы сам занять место её жениха, — всплывала всё чаще. И всё потому, что жених оказался полным дерьмом.

«Но разве я не лучше него?

Если бы только я встретил её раньше...»