Том 13. На лезвии мести.

Акт №1. Подозрительные инциденты и всё, что с ними связано.

Вопреки расхожему мнению, Тевеус не был высок. Если бы его поставили рядом с Маркусом, то оказалось бы, что они примерно одного роста.

Однако никому бы и в голову не пришло назвать Тевеуса низкорослым. Как и сравнивать его с Маркусом, рост которого был самым что ни на есть средним. Просто так сложилось, что Тевеуса считали почти великаном.

Внушительность ему придавали не столько его прозвище Меч божий и должность командира первого корпуса – сильнейшего военного подразделения страны, сколько неописуемая сила духа и аура величия.

Густые, с проседью, коротко стриженные волосы и бакенбарды придавали ему воинственный вид, а нос с небольшой горбинкой – целеустремлённость. Полные губы были сжаты в тонкую линию, тёмные глаза казались глубокими и серьёзными. Широкие брови, загорелая кожа и тренированное, мускулистое тело – одним своим внешним обликом Тевеус излучал величие, которое подавляло его собеседников.

Удивительно, но даже своим ближайшим подчинённым он зачастую казался выше, чем на самом деле. Хотя уж они, казалось бы, должны были знать, что Тевеус невысок…

Впрочем, давление, которое они испытывали, находясь рядом с ним, было на порядок сильнее, чем доводилось почувствовать на себе другим. Возможно, всё дело в его страсти к безупречному самоконтролю и дисциплине. А может быть, в том, что когда они стояли напротив него, их спины сами невольно сгибались в поклоне.

Как бы то ни было, Тевеус распространял вокруг себя леденящую ауру устрашения, сравнимую с видом обнажившегося клинка. И это чувство благоговейного трепета ощущалось каждым, кто с ним сталкивался.

Маркус, как и все остальные, был поражён величием Тевеуса. По пути сюда он пребывал в страшной ярости из-за гибели любимой собаки, но едва его взгляд встретился с мерцающими непередаваемой глубиной глазами Тевеуса, как он тотчас забыл обо всём. Он почти физически ощутил, как его разгорячённое сердце обдало ледяным ветром.

«Маркус, что привело тебя сюда посреди ночи?» – спросил Тевеус негромким голосом, в котором не было даже намёка на сталь. Ему было искренне любопытно узнать, зачем пришёл его нежданный гость.

Однако Маркус, к которому был обращён вопрос, воспринял его слова совсем иначе. Он внезапно осознал, что Тевеус, судя по его одежде, только что упражнялся с мечом.

«И-извини, если прервал тебя», – промямлил он. – «Просто… я был так зол, что ворвался сюда, даже не подумав о том, что сорву этим твою тренировку. Я вернусь завтра.»

Неужели на свете есть люди, способные смутить такого могущественного человека, как Маркус? В сенате его не мог переспорить ни один оратор. Даже император Помпейнус, схлёстываясь с ним в дискуссии, регулярно терял всю решимость и поддавался на его уговоры.

Однако всего одна короткая фраза Тевеуса внушила ему страх. Возможно, это было связано с тем, что тот вообще нечасто открывал рот, предпочитая выражать своё отношение лишь взглядом глубоких глаз? Даже Маркус, известный своим красноречием, не мог найти слов, стоя перед этим человеком.

Тевеус остановил гостя, уже начавшего было разворачиваться к выходу: «Да проходи уже. Я всё равно собирался закончить тренировку. К тому же мне любопытно, что заставило тебя притащить сюда всех этих рабов.»

Его взор упал на троих охранников, которых он лично приставил к Маркусу. Из семи человек присутствовали только трое. А это означало, что что-то определённо произошло.

Охранники склонились в поклоне, трепеща под львиным взглядом Тевеуса. Величие, отражавшееся в его глазах, как будто молчаливо укоряло их за провал миссии.

Несмотря на роскошный фасад, внутри особняк Тевеуса производил довольно скромное впечатление. Поместье досталось ему по наследству, и прежний хозяин дома предпочитал обходиться минимумом, не тратя на обустройство крупные суммы. Сам же Тевеус в быту тоже был непритязателен.

Солидное жалование, выплачиваемое императором, он использовал для помощи нуждающимся подчинённым. Семейное же наследие Тевеус хранил отдельно и к нему не прикасался. Он был верен клятве, принесённой когда-то в храме Адрии, и был твёрдо намерен сохранить семейное состояние в целости, вплоть до последнего гроша.

Даже дубовый стол в доме Тевеуса выглядел скромно и не был украшен резьбой. А сиденья стульев не могли похвастаться мягкостью.

Глядя на это, Маркус мысленно покачал головой. Он тоже не считал себя жадным до материальных благ, но всё равно не мог отделаться от мысли, что Тевеус как-то чересчур аскетичен.

«Рассказывай», – фраза Тевеуса прозвучала ещё более жёстко, чем стул, предложенный его собеседнику.

Маркус разом осунулся, на его лице отразилась усталость. Но он взял себя в руки и приступил к рассказу.

Он начал с описания времени, предшествующего инцидентам. Затем поведал о неудавшемся нападении неизвестных злоумышленников и о том, как четверо охранников бросились их преследовать, но до сих пор не вернулись.

Всё это время Маркус сохранял относительное спокойствие. Однако, когда он дошёл до того, что обнаружил дома, его лицо вновь побагровело. О зверски убитой собаке он говорил дрожащим от гнева голосом.

Маркус всегда гордился своей уравновешенностью, но в этот момент был не в силах сдержать эмоции. Что показывало, насколько сильно это происшествие выбило его из колеи.

Тевеус молча выслушал рассказ, после чего расцепил ладони и произнёс: «Случалось ли что-нибудь в последние дни в сенате?»

Он имел в виду, не было ли конфликтов между сенаторами. Если у Маркуса появился политический оппонент, то именно он мог стать зачинщиком этих происшествий.

Маркус покачал головой. Он сам в первую очередь мысленно перебрал лица сенаторов, пытаясь понять, кто из них, улыбаясь ему в лицо, мог втайне вынашивать коварные планы.

Однако никто из них не вызвал у него подозрений. Современный сенат был устроен так, что ни один из сенаторов не осмелился бы стать его врагом. Десятилетия упорного труда уже давно устранили всех его соперников.

«А как ты обращаешься со своей прислугой?»

Удивительно, но случаи, когда личные слуги затаили смертельную обиду на своих господ, отнюдь не редкость. Более того, в истории Арманской империи даже был инцидент, когда один из сенаторов был заколот во сне возлюбленным рабыни за то, что хозяин посмел к ней прикоснуться.

Маркус ещё активнее затряс головой. Он точно не был из тех, кто позволяют себе жестокое обращение с рабами. Также он никогда не домогался своих рабынь и не оказывал им особых знаков внимания. Поэтому Маркус мог быть уверен, что не стал жертвой чьей-нибудь ревности.

Тевеус тяжело вздохнул и задал последний вопрос: «Чего ты хочешь от меня? Чем я могу тебе помочь?»

Маркус виновато опустил глаза. Он всегда знал, что Тевеус – человек неординарный. Порой Маркусу казалось, что тот умнее и мудрее его самого, потому что проницательность Меча божьего позволяла заглянуть даже в самые потаённые места человеческих душ.

Вот и сейчас Тевеус с поразительной точностью разгадал истинные намерения Маркуса. Действительно, если бы речь шла только о собаке, обращаться к нему не было бы необходимости. Маркус легко сам нашёл бы виновного.

Вломиться в дом Тевеуса посреди ночи, да ещё с такой помпой, в окружении целой толпы рабов, его должно было заставить что-то совсем иное. Если, конечно, его не посетило вдруг желание зачем-то выпендриться.

Похоже, у Маркуса уже было представление о том, кто может являться виновником.

Но кто это? Кто это вообще может быть? Теперь и у Тевеуса начали появляться догадки.

После продолжительного молчания Маркус вновь заговорил: «В сенате нет никого, кто осмелился бы напасть на меня. Как и среди моих домашних. Есть ли вообще в Армане хоть кто-то, кто рискнёт причинить вред Маркусу? Возможно, это звучит высокомерно, но во всей империи мало кто может счесть меня соперником. Кроме…» – он резко замолчал, зная, что Тевеус уже понял, о ком идёт речь. Продолжать не было смысла.

Вернее, он не хотел произносить это имя. Даже иносказательно.

Однако Тевеус не был удовлетворён таким ответом. И заявил со всей свойственной ему прямотой: «Его императорское величество в последнее время проявляет к тебе враждебность?! Есть ли на это какие-то причины?»

Это имя!..

Император Помпейнус! Молодой владыка Великой Арманской империи!

Слова, которые собеседник не смог произнести, сорвались с уст Тевеуса.

Так вот кого осмелился подозревать Маркус! Других вариантов быть не могло. Как и говорил учёный сенатор, во всём Армане существовал только один человек, способный противостоять ему – его величество император.

В последние три с половиной года их отношения были довольно напряжёнными. За преступлениями Суллы непременно должен был кто-то стоять. Подозревая в нечистых помыслах своего императора, Маркус решил того предостеречь. Порабощение Суллы стало его тонким намёком монарху, чтобы впредь тот не пытался лишить сенат власти и установить свою диктатуру.

Прямого разговора на этот счёт с императором у него не состоялось. И Маркус считал, что отнёсся в этом вопросе к его величеству с большой тактичностью. Вот только, похоже, император не оценил любезность, а дерзкое предостережение его серьёзно расстроило.

Маркусу казалось, что его умозаключения верны. Но раскрывать все карты перед Тевеусом не хотелось.

«Помоги мне. Я не помышляю о предательстве или о причинении вреда его величеству. Я просто хочу восстановить справедливость и добиться, чтобы он чтил традиции нашей империи.»

Несмотря на серьёзность озвученных им намерений, Тевеус промолчал. Скрестив руки на груди, он едва заметно повёл подбородком, приглашая продолжить.

И тогда Маркус раскрыл всю подноготную: «Хорошо, я всё тебе расскажу. Как ты, должно быть, помнишь, три с половиной года назад Сулла предпринял неудачное вторжение в Колом. Но на самом деле это было решение его императорского величества.»

Глаза Тевеуса сверкнули, ему всё сразу стало ясно. Прежде он никак не мог взять в толк, почему блестящий молодой полководец, каким считался Сулла, вдруг отважился на столь безрассудный поступок. Оказывается, за этим стоял император!

Ему даже не нужно было выслушивать историю до конца, чтобы понять всю подноготную: Маркус показательно сурово наказал Суллу, и это вызвало недовольство его императорского величества.

«Для меня это было единственно возможным вердиктом. Я не мог отнестись к Сулле иначе, мне нужно было призвать его величество к порядку! Не позволить ему упразднить сенат, стать единоличным диктатором!»

«Значит, то, что Сулла стал рабом, было предостережением его величеству?»

Маркус молча кивнул, его плечи поникли, выдавая долгие внутренние терзания.

Теперь перед Тевеусом встал сложный выбор. Он должен был правильно обозначить свою позицию в конфликте между императором, которому он обязался хранить верность, и своим старым другом Маркусом.

В обычных обстоятельствах Тевеус без колебаний принял бы сторону императора. Ведь верность для него была превыше дружеских отношений.

Однако нынешняя ситуация была неоднозначной. Несмотря на то, что Тевеус присягал непосредственно императору, наивысший приоритет для него всегда имело благо Арманской империи. И в свете намерений императора уничтожить сенат, принять его сторону означало…

Тевеус предложил рассмотреть другие версии: «Ты уверен, что всё понял правильно? Мне кажется, это также может быть делом рук бывших подчинённых Суллы.»

Пытаясь избежать открытого конфликта между императором и Маркусом, Тевеус вспомнил о пиратах. Подчинённые Суллы всё ещё оставались на свободе, и могли быть причастны к случившемуся.

Однако Маркус покачал головой, отвергая это предположение: «Я понимаю твою точку зрения, но это маловероятно. Я немного знаком с бывшими подчинёнными Суллы. Эти женщины, четыре ведьмы Южного моря, не являются мастерами интриг. Они скорее попытаются вызволить Суллу, даже если риск неудачи велик, или сразу явятся за моей головой. И если уж примут решение лишить меня жизни, то не станут убегать только потому, что показались мои сопровождающие.»

Тевеусу нехотя пришлось с этим согласиться. Он тоже неплохо знал четырёх ведьм Южного моря и понимал, на чём строит выводы его собеседник.

Вероятно, Маркус догадался о мыслях Тевеуса, поскольку продолжил: «Мне тоже непросто в нём сомневаться. И я действительно не могу быть уверен, что это его рук дело. Поэтому прошу тебя о расследовании. Выясни, что творится вокруг меня, и кто за всем этим стоит.»

Возможности Тевеуса были поистине огромны. Обученные им люди могли с лёгкостью раскрыть тайный заговор, даже если его зачинщиком был сам император.

Кроме того, его расследование станет вторым предостережением императору. Даст ему понять, что Меч божий на стороне сената.

Возможно, именно этого и хочет Маркус: заставить императора задуматься с помощью тайного предостережения, а не пытаться копать под него, чтобы впоследствии открыто изобличить его преступления.

Да, скорее всего, Маркус стремится именно к этому…

Пока Тевеус молчал, погружённый в раздумья, и поглаживал свою седеющую бороду, его собеседнику оставалось только изнывать от нетерпения.

Тевеус, известный как Меч божий! Человек, наделённый наивысшей военной властью в Армане! Его решения способны изменять будущее.

При определённых обстоятельствах сенат может оказаться в серьёзном кризисе, который, что ещё опаснее, может привести к гражданской войне между сенатом и фракцией императора.

В горле у Маркуса пересохло. Ожидание казалось ему невыносимо долгим.

Наконец, Тевеус прервал молчание. Он поднялся со своего места и кивнул:

«Понятно. Попробую разобраться.»

«Аа!..»

Маркус последовал его примеру, и на его лице отразилось облегчение. Он почувствовал, как с плеч свалилась тяжёлая ноша.