Контент удален!

— Ах, м-м, ох.

— Ха...

Тихо постанывая, я опускалась на него, но остановилась, чтобы перевести дух. Кан Хи Бэк тоже поднял лицо, до этого уткнувшееся мне в грудь.

— ...

Положив подбородок в ложбинку между моими грудями, он смотрел на меня покрасневшими глазами, словно погрузившись в какие-то мысли.

Как и я. Перед глазами промелькнул наш первый, неумелый и юный секс, когда мы безумно сплетались телами в той тесной комнатке.

И хотя мы уже не раз спали вместе, в тот миг, когда меня охватило то же чувство растерянности, что и тогда, Кан Хи Бэк разомкнул губы.

— Никогда не считал это заботой.

— ...

Слова прозвучали внезапно, но я всё прекрасно поняла.

— Разве что я курил еще больше специально, потому что мне нравилось твое внимание.

И он толкнулся глубоко внутрь. Ровно в тот момент, когда я сама опустилась на него всем весом.

— Ах...!

— Угх.

Удовольствие захлестнуло меня, не спрашивая разрешения.

Независимо от моей воли, внутри всё сжалось, а низ живота обдало жаром. Я беспорядочно двигала бедрами — взад-вперед, из стороны в сторону. В громких шлепках бьющихся друг о друга тел отчетливо слышалась влага.

Кан Хи Бэк реагировал на каждое мое движение. Глотая стоны, он терся искаженным от наслаждения лицом о мою щеку, покусывал мочку уха и целовал меня. Мне это до безумия нравилось, поэтому я двигалась еще активнее.

Я сама понимала, что выходит неумело, но каждый раз, когда он стонал, повторяла одно и то же движение. Например, переносила вес влево и крутила бедрами, или жестко вбивалась в него вверх-вниз.

— Ах, хнык, м-м... ох.

— Ха...

Двигаться вверх-вниз было совсем не просто, и в тот момент, когда я, неуклюже подпрыгивая, уже почти сдалась, он внезапно с силой толкнулся снизу.

— А-ах!

На правой руке, обнявшей меня, пока я покачивалась от отдачи, всё так же чернела густая татуировка. Я оперлась на нее руками и подпрыгивала в такт его движениям. Это были настолько глубокие и быстрые толчки, что казалось, он проткнет мне живот насквозь.

Иногда напор становился невыносимым, хотелось отстраниться, но в итоге я просто крепче обнимала Кан Хи Бэка за шею и терпела.

— Хи Бэк-а... г-глубоко...

— ...

Чем сильнее я к нему прижималась, тем глубже он проникал.

Как бы глубоко он ни входил, ему всё было мало. В тот момент, когда на шее Кан Хи Бэка, настойчиво вбивающего в меня свой член, вздулись вены, я инстинктивно почувствовала, что он сейчас кончит.

Кан Хи Бэк, прекрасно знавший предел проникновения, изо всех сил сдавил мои ягодицы здоровой рукой и прижал к себе. Это было звериное движение, не оставляющее между нами ни миллиметра зазора.

Запертая в его объятиях, я могла лишь принимать сперму, которую он изливал в самую мою глубину.

— Х-ха... угх...

— Ха-а...

Напрягшийся всем телом Кан Хи Бэк казался твердым как скала. Я крепко обнимала его и мелко дрожала.

В какой-то момент мое лицо насквозь промокло от слез. Когда я это осознала, Кан Хи Бэк уже всё увидел.

Заметив, что я беззвучно плачу, он, лишь выплеснув в меня всё до последней капли, обхватил мое лицо руками и поцеловал.

— Ён-а.

Прошептал он, всё еще заполняя меня изнутри.

— Увидимся в суде.

Псих. Слова, которые я хотела выкрикнуть, подступили к самому горлу, но Кан Хи Бэк жадно выпил их все моим поцелуем, и в итоге я не смогла произнести ни звука, оставшись в его объятиях.

Как бы до слез жестоко это ни было, его объятия оставались широкими и уютными. Кан Хи Бэк всегда был таким.

 

***

Какого бы талантливого детектива ты ни нанял, узнать абсолютно всё о чужой жизни невозможно.

Например, даже заполучив результаты теста на отцовство, подтверждающие кровное родство генерального директора Ким Сан Вона и Кан Хи Бэка, нельзя в подробностях узнать, какому именно насилию Кан Хи Бэк подвергался со стороны родного отца.

В тот день, когда я своими глазами увидела полуподвал Кан Хи Бэка, кактус и ржавый красный велосипед, я связалась с Хон Джэ Илем отчасти и для того, чтобы заполнить эти пробелы.

— Его мать, поняв, что Ким Сан Вон собирается вырастить из сына головореза, сбежала вместе с ним, но вскоре умерла, оставив ребенка одного. Хи Бэк тоже чуть не умер рядом с её трупом, пока его не нашел по вызову сотрудник районной администрации и не передал в приют.

— ...

— Насколько я знаю, и в приютах он надолго не задерживался. Год-два от силы, а то и несколько месяцев. То несчастный случай, то смена персонала, то приют закрывался. Обязательно что-то случалось.

— ...

— В итоге ему пришлось рано начать самостоятельную жизнь, но дружок, которому он на время открыл душу, ради собственного спасения засадил его в тюрьму вместо себя. В общем, скитаясь туда-сюда, он в итоге и забрел в город Ёын.

— ...

— Там он, видимо, пересекся с одной шестеркой из наших. Знал ли этот парень, кто такой Хи Бэк, когда к нему подошел, или это была случайность... кто знает, мертвецы не разговаривают. Думаю, это просто такая блядская судьба.

— ...

— А вы, адвокат Хан, встретили его как раз в то время. Верно?

Его скитальческая жизнь была как на ладони видна и в документах. Частые переводы из школы в школу и смены адресов глубоко отпечатались в моей памяти.

Теперь я прекрасно понимала, почему он нашел во мне семью.

— Иногда этот парень кое-что рассказывает.

— ...

— Говорит, что те три года, с девятнадцати до двадцати одного — это как корни его жизни. Что без них он бы давно сдох с голоду... Всякую такую чушь несет.

— ...

— Я ответил на ваш вопрос?

Так Хон Джэ Иль ответил на мой вопрос об отношениях Кан Хи Бэка и Ким Сан Вона. Добавив, что вице-президент Ким Гван Хун всегда держал в узде Кан Хи Бэка — единственного кровного родственника генерального директора.

— Оглашается приговор.

Только когда судья начал зачитывать решение, я наконец смогла повернуть голову.

Я впервые посмотрела на Кан Хи Бэка, сидевшего рядом со мной на протяжении всего судебного заседания. Положив левую руку, с которой уже сняли гипс, на подлокотник, он сидел вполоборота и тоже повернулся ко мне. Мы встретились взглядами.

— ...

— ...

Десять лет назад я была одержима наивным желанием взять на себя ответственность за Кан Хи Бэка.

Были моменты, когда я тешила себя надеждой: если я буду усердно учиться и стану влиятельной, то смогу так же легко вытаскивать его из полицейского участка, как это делали родители Им Чон Ён. Но реальность всегда сурова.

Если бы я сказала себе тогдашней, что в тридцать один год своими собственными руками упеку Кан Хи Бэка в тюрьму, как бы я отреагировала?

Может, не поверила бы, а может, разозлилась бы...

А может, смиренно признала бы, что он это заслужил. Ведь Кан Хи Бэк — плохой человек. Как ни крути, от начала и до конца он объективно кусок дерьма. Думаю, я бы даже отчитала саму себя, сказав, как Им Чон Ён, что нужно наконец разорвать эти связи и прийти в чувство.

— Вы просите отпустить Хи Бэка из организации?

— Да.

— Вряд ли у вас, адвокат Хан, есть право лезть не в свое дело и указывать, кого отпускать, а кого нет.

— Если Кан Хи Бэк сам этого захочет... вы отпустите его?

— Как знать. Пока что-то не видно, чтобы он к этому стремился.

— А вы с ним об этом говорили?

— А вы, адвокат Хан, слышали от него что-то подобное?

— Нет. Но у меня есть желание уговорить его завязать с бандитизмом.

— Вы правда надеетесь, что парень, который всю жизнь варился в этом дерьме, по первому вашему зову прибежит к вам?

— У него уже есть такой опыт.

— Вспоминаете дела давно минувших дней. Как наивно.

— ...

— Хотите попробовать — отговаривать не стану. Но это бесполезно.

— ...Наверное. Не думаю, что он пошел по этому пути только потому, что не знал о существовании других. Я и не надеялась.

— Как неожиданно быстро вы сдаетесь.

— В конце концов, это выбор самого Кан Хи Бэка. Ему отсюда никогда не выбраться.

У Кан Хи Бэка было много шансов.

Когда он сбежал с матерью, когда скитался по стране, когда отец его школьного друга, начальник полиции, предложил огромные деньги, или когда он случайно забрел в наш район; когда получил теплоту от господина Чона и других соседей, когда я протянула ему руку, когда сломал ноги Чу Сон О и сбежал в Сеул, когда мы мирно жили с ним в Сеуле, и когда он убил Чу Сон О, якобы чтобы защитить это счастье.

И даже тогда, когда я его бросила.

Сделай он другой выбор в любой из этих моментов — и финал мог бы быть иным. По крайней мере, если бы после того, как я его бросила, он сцепил зубы и попытался пустить корни в нормальной жизни, сейчас он, возможно, не был бы бандитом.

Но Кан Хи Бэк сделал свой выбор. Это его предел, и это его жизнь.

И это не имеет ничего общего с судьбой.

Списывать всё на блядскую судьбу — безответственно. В конце концов, Кан Хи Бэк просто сам прожил свою собственную жизнь.

Могу ли я по своему желанию вертеть ею как хочу?

Есть ли у меня, постороннего человека, право указывать ему, что делать?

Я ведь тоже проигнорировала его мольбы не бросать и любить его, я сделала свой выбор и жила с ним до сих пор. Кто сказал, что Кан Хи Бэк не имел права поступить так же?

У меня нет права лезть не в свое дело и вмешиваться в его жизнь.

Но я знаю способ, как вытащить Кан Хи Бэка из этого дерьма.

«— Блядь, такое чувство, будто весь мир у моих ног. »

Ведь когда-то он сказал, что, заполучив меня, он почувствовал, будто получил весь мир.