Зачем одежду...

Не столько из жалости к вещам, сколько от непонимания, я ошеломленно подняла глаза, и в этот же миг рука, лежавшая на моих ягодицах, проникла еще глубже.

— Ах...!

Кан Хи Бэк, покусывая мою шею, просунул руку между моих бедер и в мгновение ока поднял мою правую ногу. Я пошатнулась и навалилась на него всем весом.

Мое лицо тоже уткнулось ему в шею. Губы смялись о его вздувшуюся вену, и я почувствовала, как дрогнул его кадык. Когда я невольно прижалась еще теснее, он судорожно дернул плечами и с силой сжал мое бедро.

— Ха-а...

— Блять, реально.

Было больно, но в то же время не больно. Было тепло. И твердо.

Объятия Кан Хи Бэка оставались всё теми же.

С подавленным стоном он стянул с меня трусики. А затем расстегнул и свои брюки.

Вжи-ик. Когда звук расходящейся молнии пошло ударил по барабанным перепонкам, он слегка прикусил мое ухо.

— Ах!

Я мелко задрожала и прильнула к нему, а Кан Хи Бэк поднял мою ногу еще выше. Из-за этого трусики туго натянулись на бедрах. Из-за его крупного тела, втиснувшегося между ног, я не могла ни свести их, ни опустить, так и повиснув в нелепой позе.

Так они и порваться могут, но какая разница. Платье уже разорвано, так что значит какое-то нижнее белье. Сейчас мне не до чего, кроме куска плоти, касающегося моего влажного низа.

Каждый раз, когда твердо эрегированный член тыкался в меня, словно готовый вот-вот прорваться внутрь, по всему телу пробегала дрожь.

Лишь один день, давным-давно, это тело открылось только для Кан Хи Бэка. Пусть я не помнила все детали того дня, некоторые вещи оставались живы в памяти.

Невыносимо сильное наслаждение посреди боли и стыда, нежность, с которой он вылизывал всё мое тело, тепло его упругой кожи.

— Кан Хи Бэк...

Я приоткрыла губы, преследуя отголоски тех воспоминаний, но внезапная боль, словно от удара по голове, заставила меня резко вскинуть подбородок.

— А-а...!

Как только в темноте мы встретились взглядами с Кан Хи Бэком, который пытался грубо протолкнуть в меня крупную головку, мое лицо снова уткнулось ему в плечо. Это он силой придавил мой затылок.

— Ах! Постой...!

Плотно сжатый вход во влагалище натянуто приоткрылся, но, не в силах вместить такой объем, снова сомкнулся. Потерпев неудачу при проникновении, Кан Хи Бэк с шумным горячим выдохом мне в макушку снова подался вперед.

Вжатая в стену, я почувствовала, как внизу снова всё заныло и раскрылось. Я торопливо вцепилась в его пиджак.

— Больно... Ах, не вставляй просто так... расслабь меня.

— ...

— Я предпочитаю не пальцы, а язык...

— Зачем?

— ...Что?

— Мы что, делаем это потому, что нам приятно друг с другом?

От этого ледяного ответа я выпустила его одежду. Моя рука соскользнула и упала куда-то в район его запястья, а Кан Хи Бэк придвинулся еще ближе. От этого низ раздвинулся еще шире.

Давление было настолько сильным, что перехватывало дыхание, но сердце сжалось еще сильнее.

— Нам обоим нужно просто спустить пар, так к чему эти красивые прелюдии.

— А-а...!

— Терпи. В процессе растянешься.

— Хм-м!

Тело, не выдержав члена, с силой проталкивающегося внутрь, отшатнулось и взмыло вверх. Когда даже левая нога, единственная имевшая опору, оторвалась от земли, внутри всё похолодело. Голова закружилась.

Я снова разрыдалась. И не из-за физической боли.

— Ублюдок...

Я проклинала Кан Хи Бэка, который врывался в меня так жестоко, что мои мимолетные надежды показались полной пустотой, а он с силой укусил меня за шею и усмехнулся.

— Другие ублюдки, видимо, каждый раз старательно тебя вылизывали.

А затем сморозил какую-то непонятную чушь.

Другие ублюдки? Не успела я переспросить, как от резкого толчка внутрь у меня перехватило дыхание. Слова, готовые сорваться с губ, были проглочены обратно.

— А-ах!

Я судорожно повисла на шее Кан Хи Бэка. Не потому, что мне это нравилось, а чтобы хоть немного избежать постоянно проникающего члена.

Вися в воздухе, мне оставалось лишь держаться за Кан Хи Бэка и приподнимать таз, поэтому я отчаянно барахталась и мотала головой. Максимально растянутый низ горел так, словно его ошпарили кипятком.

— Пусти, ах... Вытащи...!

— ...

— А-а...

Внутренний проход раскрывался под его натиском, а затем, пружиня, снова сжимался, выталкивая и принимая головку. Несколько раз последовали неглубокие фрикции, не зависящие от моей воли.

Первым на это отреагировал Кан Хи Бэк.

— А ты умеешь двигать бедрами.

Его рука, незаметно спустившаяся к ягодицам, пресекла мои попытки вырваться.

— А-а, ух... хм...

— Ха.

С силой сжав мою кожу, он внезапно придавил мое тело вниз. А сам, наоборот, подался вверх.

— Всхлип!

Напряженные внутренние стенки, не выдержав силы и веса, в конце концов раскрылись. В тот момент, когда длинный и толстый столб плоти заполнил нутро, моя голова запрокинулась. Бум. Как только затылок ударился о стену, низ судорожно сжался.

— А... х-х, а-а...

— Угх...

Я мелко дрожала, сжимая член, без зазоров заполнивший меня изнутри, а Кан Хи Бэк сдерживался, стиснув зубы на моей шее. Казалось, он сейчас вырвет кусок мяса.

Сердце тоже словно вырывали с корнем.

Потому что я чувствовала себя настоящей дешевкой, задыхаясь от удовольствия даже от такого дерьмового секса.

— Всё такая же чувствительная.

— ...

— Или стала еще чувствительнее.

В тот момент, когда Кан Хи Бэк язвительно усмехнулся, отвел бедра и снова резко вошел в меня, я взмахнула повисшей в воздухе рукой. Хлесь! Хоть я почти ничего не видела, влепить пощечину по его бледной физиономии оказалось проще простого.

Одного раза мне показалось мало, и я ударила его снова. Царапала ногтями, колотила кулаками по плечам.

— Ублюдок. Сумасшедший придурок.

— ...

Кан Хи Бэк, принимая все мои удары, упрямо продолжал двигать бедрами. Как он и сказал, с каждым разом, когда мои внутренние стенки с чавканьем расходились, насильно растянутые этим огромным столбом плоти, внутри всё больше копилась обида.

— Х-х, ух... ах, отвали. Не хочу... х-х...

— ...

— Уходи!

Мои непрекращающиеся удары, видимо, мешали ему заниматься сексом, потому что он вдруг пришел в движение. Схватив меня, ревущую и вырывающуюся, в охапку, он по-хозяйски прошел в мой дом прямо в обуви.

Сумасшедший. Ублюдок. Это я сошла с ума. Поддавшись какой-то нелепой сентиментальности вроде чувства вины, впустила Кан Хи Бэка в дом. Сумасшедшая.

И Кан Хи Бэк тоже сумасшедший. Мусор. Ублюдок. Бандит. Гопник.

Всё-таки правильно я его бросила. Тогда я сделала правильный выбор. Так и есть. Я не ошиблась. Я имела на это полное право.

Больше не в силах даже смотреть на него, я снова выпустила когти. Вжик. Я царапнула его лицо, и в ту же секунду он швырнул меня на диван в гостиной.

— А-а...!

Чудом освободившись от его члена, похожего на дубинку, мой низ дернулся и сомкнулся. Я тут же попыталась подняться. Но он снова навалился сверху, не давая мне пошевелиться.

В этот раз Кан Хи Бэк, оседлав меня и сковав обе мои руки, сорвал трусики, спустившиеся к коленям, и потянулся к платью.

— Убери руки!

— С какой стати?

— Убери, говорю!

— Это ты ревела тут, разыгрывая драму, ты вцепилась в меня, посасывая язык, так с какой стати мне теперь останавливаться.

Сдернув с меня платье, которое еще кое-как держалось на руках, он раздраженно отшвырнул его в сторону.

— Блять, вырядилась же красиво.

Кан Хи Бэк уставился на лоскуты ткани, которые уже и платьем-то назвать было нельзя, и еще сильнее сдавил мои запястья. Как бы я ни извивалась всем телом, вырваться было невозможно.

— Отпусти!

Глядя на меня сверху вниз, пока я отбивалась, он сдвинул перекрученный от моей борьбы бюстгальтер вверх и криво склонил голову набок.

В отличие от меня, оказавшейся в итоге абсолютно голой, он был укутан в слои этого совершенно не идущего ему костюма. А лицо всё в синяках. Как будто его истинная натура от этого куда-то денется. Как бы он ни пытался обернуть себя в красивую обертку, в итоге его нутро всё равно вылезет наружу вот таким образом. Поэтому я его и бросила.

Так что я... имела на это право.

Я...

Пока я тяжело дышала и злобно сверлила его взглядом, Кан Хи Бэк, детально оглядев мое тело, одной рукой сжал дрожащую грудь.

— Ах!

Он сжал ее так сильно, что плоть заныла, а сосок покалывало. Как бы я хотела чувствовать лишь боль, но тело, не выдержав стимуляции, своевольно вздрагивало и трепетало. Глядя на это, он скривил губы.

— Сколько их было?

Спросил он, ущипнув и сдавив сосок между пальцами.

— Сколько парней видели тебя в таком виде?

— Что ты вообще несешь? Отпусти меня!

— Говорят, ты сделала из человека инвалида, а сама тем временем отлично развлекалась с мужиками.

— ...Что?

Я перестала вырываться и замерла, а Кан Хи Бэк смотрел на меня сверху вниз необычайно черными глазами. И не из-за темноты вокруг, а от их природной жестокости.

— Я спрашиваю, сколько их было.

— ...

Упоминание «других ублюдков» и этот отчетливо читаемый гнев. По этой комбинации было вполне понятно, что именно он сейчас себе надумал и какими эмоциями охвачен.

Мне не нужно было глубоко копать, чтобы понять, откуда взялось это недоразумение. Единственным человеком, который передавал Кан Хи Бэку новости обо мне и при этом желал, чтобы я нашла мужчину получше Кан Хи Бэка, была Лим Джон Ён.

Видимо, Лим Джон Ён, недолюбливающая его, выдумала всё мое прошлое так, как ей вздумалось.

— Ну, отвечай. Скольким ублюдкам ты отсосала, что так легко просишь полизать тебя даже меня, которого называла таким хуевым.

Благодаря этому я увидела настоящего, необузданного Кан Хи Бэка — может, мне стоит сказать за это спасибо?

— А если скажу... что ты сделаешь?

— Послушаю и решу, так что говори.

— Чего ты там решать собрался. Да кто ты такой.

— Если у меня упадет настроение еще сильнее, могу и прикончить.

— ...

— Сама видела и знаешь, я людей убивать умею.

То, как он сейчас рычал, используя как оружие тот свой облик, который когда-то так отчаянно пытался от меня скрыть, было до смешного нелепо.

Ребячество.

Невежество.

Низкий уровень.

Как только я жалко усмехнулась, лицо Кан Хи Бэка исказилось от гнева. Из-под мочки его левого уха стекла густая капля крови. Прежде чем она успела упасть на мое тело, я выпалила:

— Тогда прямо сейчас откуси себе язык и сдохни.

— Что?

— Мне как раз было до жути обидно, что я знала только такого урода, как ты, так что сдохни.

— ...

— Сам же сказал, что умеешь убивать. Или ты исключение?