— ...
— ...
Пока подавали все блюда, мы молчали. Я была погружена в свои мысли, он — в свои, мы лишь изредка встречались взглядами.
Официант, который напоследок поставил вино, с любопытством покосился на странную атмосферу за столом и, закрыв дверь комнаты, вышел. Мы продолжали хранить тишину, пока Кан Хи Бэк не прервал её первым:
— Ешь.
— ...
Тарелки, заполнявшие стол, были украшены изысканными блюдами с непонятными названиями. Подавая их, официант что-то объяснял, но в памяти ничего не отложилось.
Кан Хи Бэк пригубил вина, смачивая горло, и начал резать стейк. Я молча наблюдала за ним.
Вскоре стало понятно, что его движения ножом были странно неуклюжими.
Пару кусков он отрезал легко, но стоило ножу чуть соскользнуть, как он со скрежетом прошелся по тарелке. Скрип-скрип.
— ...
Кан Хи Бэк не мог не слышать этот отчетливый звук в тихой комнате. Слегка нахмурившись, он с раздражением цокнул языком и разжал кулак.
Однако вскоре слух снова пронзил резкий звук. Скрип. В этот раз даже брызги стейкового соуса разлетелись по сторонам.
Я больше не могла это слушать и опустила чашку. На этот звук Кан Хи Бэк резко вскинул взгляд, его глаза слегка покраснели. Казалось, то немногое спокойствие, что у него было, мгновенно испарилось.
— Чего не ешь?
— Я хочу рамён.
Лицо Кан Хи Бэка мгновенно стало ледяным. Он небрежно сгреб куски стейка, которые успел нарезать, и бросил их на тарелку прямо передо мной.
— Просто ешь.
— ...
Я не брала в руки вилку, а лишь переводила взгляд с грубо нарезанного мяса на Кан Хи Бэка.
Видя, что я не собираюсь есть, Кан Хи Бэк залпом опрокинул в себя бокал вина. Хотя официант советовал сочетать его с едой и наслаждаться медленно, он наполнил бокал снова с явной поспешностью.
Кроваво-красное вино лилось мощной струей, наполняя бокал до краев. В движениях Кан Хи Бэка, выпивающего его, больше не было ни грамма легкости.
Наблюдая за тем, как его шея наливается краснотой, я почувствовала, как мое желание становится неудержимым.
— Кан Хи Бэк, давай просто пойдем домой и сварим рамён.
Я действительно хотела рамён. Больше, чем эту дорогую, нелепую еду.
Могу поспорить, это была бы куда более ценная трапеза. Ведь мы стоим на пороге финала. Мне казалось, что я просто обязана сейчас же съесть рамён в исполнении Кан Хи Бэка — тот, что я не ела целую вечность и, вероятно, никогда больше не попробую.
— Если ты мне сваришь...
— Просто ешь.
Он резко оборвал меня.
— Раз купил, так ешь, ха... сколько там эта еда стоит.
— ...
— Ты думаешь, я даже этого тебе купить не могу?
— Дело не в этом, я правда хочу, чтобы ты сварил мне рамён...
— Блять, да хватит!
Дзынь!
Бокал, который он опустошил, разлетелся вдребезги на полу. Взгляд, которым он меня прожигал, был острее лезвия.
— С каких это пор ты так полюбила рамён?
— ...
Он вскочил со своего места, вытащил что-то из заднего кармана брюк и швырнул на стол. Это была белая ключ-карта с номером комнаты.
— Нам всю ночь кувыркаться, так что доедай и поднимайся.
— ...
— И не думай сбежать. Ты дала обещание.
Сказав это, он вышел из комнаты, прямо по осколкам стекла.
Вскоре после того, как Кан Хи Бэк ушел, зашел ответственный официант и убрал все разбитые фрагменты. Я была слишком не в себе, чтобы отвечать на его вежливый вопрос о том, не поранилась ли я.
Тупо уставившись на криво нарезанные куски стейка, я взяла вилку, лишь когда осталась одна.
— ...
Я понимала, что совершила ошибку, но чувствовала, что правда на моей стороне.
Я правда хотела рамён.
И еще я не хотела видеть того Кан Хи Бэка, которого я не знала.
Пережёвывая мясо, я теребила в руках ключ-карту от отеля. Где-то я её уже видела — точно, Чон Чхан Ёп протягивал мне карту именно этого отеля.
К счастью или нет, но унижения, как тогда, я не чувствовала. Просто, в отличие от того раза, мне хотелось плакать.
***
Я приложила ключ-карту к двери номера 2201, и замок плавно открылся. С тяжелым сердцем я толкнула дверь. А увидев, что внутри, лишилась дара речи.
Что это...
Первым, что бросилось в глаза, была огромная гостиная с мраморным полом и панорамными окнами, из которых открывался вид на город. В центре стоял массивный диван, заваленный кучей пакетов из магазинов.
Проходя мимо пакетов, занимавших половину дивана, я не могла отделаться от мысли, что Кан Хи Бэк сошел с ума.
Сьют? В отеле, где даже обычный номер был бы роскошью?
Разве это нормально для одной ночи? Казалось, даже тот жалкий кусочек стейка, что я съела, сейчас застрянет в горле.
Это позерство. Чистое упрямство.
Я знала, что он неплохо зарабатывает, но всему же есть предел. Тем более, что от него я ждала совсем другого.
— ...
Осмотрев пустую гостиную, я оставила вещи в подходящем месте и направилась в спальню слева. Кан Хи Бэк был там.
Я тихо вздохнула, обнаружив силуэт, лежащий на белоснежной кровати в халате и смотрящий в огромное окно на ночной город. К несчастью, он лежал в такой позе, что его правая рука лежала на лбу, а из-под закатавшегося рукава во всей красе была видна татуировка.
— Кан Хи Бэк.
— ...
Я присела рядом с небрежно развалившимся Кан Хи Бэком и тихо позвала его, но ответа не последовало. Я знала, что он не спит. У него была напряжена челюсть. И я знала, что пара бокалов вина — это не та доза, от которой он мог так быстро опьянеть.
Глядя на его тяжело вздымающуюся грудь, я снова открыла рот:
— Сколько стоит этот номер за сутки?
— Двести миллиардов.
Я не выдержала и глупо рассмеялась.
— Как по-детски.
— А ты — вредная.
— Ты думаешь, что ты добрый?
— Просто снимай одежду. Не трать время впустую.
— А ты не трать деньги впустую.
— Эй.
Когда он, вспылив, попытался приподняться, я первой навалилась на него.
Стоило мне без лишних слов оседлать его бедра, как он, так и замерев с приподнятым торсом, тяжело дыша, окинул меня взглядом. Я тоже повела глазами и, остановив взгляд на его груди, видневшейся в распахнувшемся халате, пробормотала:
— А я ведь хотел рамён...
— Еще раз скажешь про рамён — клянусь, я тебе устрою.
— И что же ты сделаешь?
Его тело было испещрено следами его «бандитских» дел. Я внимательно рассматривала недавние синяки и старые шрамы, а затем откинула халат, который едва держался на его плечах.
Яркий свет спальни безжалостно осветил его белое, контрастирующее с чернильными узорами тело.
Я набралась смелости и перевела взгляд на особенно темную область.
— ...
Стоило мне пристально всмотреться в правую руку, которую я всё это время старалась игнорировать, как его плечи напряглись.
На его вздувшихся венах был набит огромный карп, рассекающий толщу воды.
Мой взгляд поднялся по руке, перешел на плечо. Я наклонилась, чтобы проследить за черной татуировкой, уходящей на спину. Когда я обняла его за шею, Кан Хи Бэк, не меняя своей странной позы, лишь опустил взгляд. Вместо того чтобы отвернуться, я плотнее прижалась к нему и заглянула через плечо.
На спине был тот же мотив: бушующие волны, карп, и вокруг него — большие и маленькие лотосы.
— ...
Сердце невольно заныло, я тихо сглотнула и уткнулась лицом в плечо Кан Хи Бэка. Его почерневшая кожа, казалось, поглотила и мой обзор.
— Что ты сделаешь, глупый?
— ...
— Что, убьешь меня?
— ...
— Ну так попробуй.
В одно мгновение мир перевернулся. Кан Хи Бэк, оседлавший меня в мгновение ока, снова схватил мою одежду и дернул со всей силы.
Треск. Пуговицы блузки разлетелись, пряжка брюк оторвалась. Это были одни из моих самых любимых вещей — после того платья, которое он тоже разорвал, — и они были уничтожены в одно мгновение.
— Зачем ты вечно...
Мне было жалко блузку, я пыталась прикрыть её, но он безжалостно отшвырнул мои руки и сорвал с меня всю одежду. В мгновение ока я осталась в нижнем белье. Если точнее — в крайне нелепом виде: в шарфе, скрывающем следы укусов, бюстгальтере, трусиках, носках и обуви.
Я забила ногами, пытаясь хотя бы снять туфли, и Кан Хи Бэк, взглянув туда, сам стянул с меня обувь и носки. Одновременно с тем, как они упали на пол спальни, был расстегнут и бюстгальтер.
— А...
Кан Хи Бэк, небрежно отшвырнувший и бюстгальтер, сжал в руке мою грудь, выскользнувшую из чашечек, и начал вертеть сосок большим пальцем. Я вздрогнула и затрясла плечами, и он кивнул головой в сторону низа.
— Трусики снимай сама.
— ...
На Boosty уже выложено гораздо больше глав. Читайте продолжение первыми и без ожидания: boosty.to/fableweaver
