Внезапно, сама того не осознавая, я от испуга остановилась. Не знаю почему. Просто остановилась.

Наверное, это Кан Хи Бэк? Раз уж он так внезапно прервал звонок, то перезванивает, чтобы объяснить причину.

Раз уж появилось неприятное предчувствие, надо бы ответить и проверить.

— Я со всем разобрался и пришел.

Да. Так он тогда и сказал.

Вспомнив двадцатилетнего Кан Хи Бэка, который тогда пришел ко мне с покрасневшим от мороза лицом, я медленно подняла телефон. Вж-ж-ж. Вж-ж-ж. Вибрация всё продолжалась.

— Прости, что потащился за тобой в Сеул.

Когда моя рука поднялась до уровня груди, я на мгновение замерла.

А ведь и правда...

— Губу раскатал на непонятно что.

Чем были те двадцать миллионов?

Это были не просто деньги.

— Я копил. Тут чуть меньше двадцати миллионов, должно хватить на оплату оставшихся семестров.

При воспоминании о том, как он всучил их мне, словно прощальный подарок, во рту пересохло еще сильнее.

Вж-ж-ж—

Да. Это тоже нужно выяснить. В тот день мы так безрассудно переспали, а на следующее утро Кан Хи Бэк сразу же уехал в провинцию, так что у нас не было времени нормально поговорить.

Я крепко сжала телефон и уже собиралась нажать кнопку ответа, как вдруг по всему телу пробежал холодок совсем иного рода.

Почему...

Звонил не Кан Хи Бэк. Я поспешно поднесла телефон к уху.

С чего бы.

— А-алло?

— Сэ Ён-а...

— Тётушка, почему вы... так поздно...

— ...

Уж лучше бы это звонил Кан Хи Бэк. Даже если бы с его телефона звонил тот жуткий бандит, мне было бы не так страшно, как сейчас.

— Думаю... тебе лучше ненадолго приехать.

Голос тетушки с мельницы, которой всегда приходилось сообщать мне плохие новости лишь потому, что она жила по соседству, был печален как никогда. Намного печальнее, чем когда она сообщала о смерти папы и господина Чона.

— Она уже несколько дней жаловалась на головную боль... Не хотела вас волновать и наотрез запрещала звонить вам... А сегодня упала в обморок.

***

Мне чудом удалось успеть на ночной автобус. Я совершенно не помнила, как в таком состоянии добралась до терминала и как купила билет.

Пока автобус без остановок мчался по пустынному шоссе, я лишь сжимала в руке телефон. Слезы не останавливались, как бы я их ни вытирала, и в итоге я просто оставила их в покое, так что вскоре всё лицо было мокрым.

— Учитывая её возраст, лучше подготовиться к худшему...

Смотря в расплывчатую пустоту, я на ощупь включила экран. Но, как только высветилось имя Кан Хи Бэка, я снова опустила руку.

Кан Хи Бэк.

Я знала, что должна сообщить ему о бабушке. Экзамены, репетиторство, подработка... в отличие от меня, с головой ушедшей в свои дела, а в последнее время еще и полностью озабоченной Кан Хи Бэком, он даже в своей суматохе каждый день звонил бабушке и болтал с ней обо всяких пустяках. В отличие от меня, для которой на первом месте я сама, в нем было куда больше душевного тепла.

Поэтому, узнай он, что бабушка упала в обморок, он бы бросил все дела и примчался. Тот Кан Хи Бэк, которого я знаю, точно бы так поступил.

Но...

— ...

Что, если в этот раз он не сможет приехать?

— Чего ты тут торчишь?

Если у Кан Хи Бэка возникнут непредвиденные обстоятельства, и он не сможет приехать, смогу ли я отнестись к этому с пониманием? В душе уже зародились неприятные подозрения, смогу ли я просто закрыть на них глаза?

А если не смогу, то что тогда?

— Я многого не прошу. Просто если мы один раз переспим, я смогу со спокойной душой всё закончить. Как тебе?

Что, если я разочаруюсь в Кан Хи Бэке, когда узнаю истинную причину, по которой он тогда вел себя как подонок?

Этот бесконечный круговорот мучительных мыслей разорвал не кто иной, как сам Кан Хи Бэк. Кан Хи Бэк, который лучезарно улыбался лицом влюбленного человека.

— Ты единственная, с кем я так долго живу вместе. Значит, Ён-а и есть моя семья.

Как я для него, так и он играет для меня роль семьи.

Да. Поэтому, что бы ни случилось, ничего не изменится. Что бы он ни скрывал. Кан Хи Бэк — это просто Кан Хи Бэк. Я знаю: он покажет мне всё, стоит мне только попросить.

Даже зная всё, я буду...

Я снова крепче сжала телефон.

Даже зная всё, я смогу оставить Кан Хи Бэка рядом с собой. Наверное.

— ...

Но Кан Хи Бэк не брал трубку.

Автобус прибыл в Ёын, я вбежала в городскую реанимацию, поблагодарила тетушку с мельницы, которая сидела рядом с бабушкой, находившейся без сознания, и всю ночь, терзаемая тревогой, то и дело звонила ему, но он не отвечал.

Даже пока я дрожала рядом с бабушкой днем и ночью, забросив учебу и посещаемость, отменив репетиторство и подработки, он так и не ответил.

Когда спустя три дня бабушка очнулась, я долго плакала, а затем снова позвонила ему ради нее, так как она сразу спросила о Кан Хи Бэке, но его телефон был уже выключен.

— Сэ Ён-а, как только рассветет, возвращайся в Сеул. Она пришла в себя, так что всё будет хорошо. Я буду часто навещать твою бабушку. Тебе нужно ходить на учебу.

— Но...

Я неуверенно замялась, разминая руку бабушки, которая только что уснула.

Этот семестр в любом случае уже завален. Уж лучше бросить всё сейчас и потом пройти курс заново. Выпуск отложится, но сейчас для меня было куда важнее разминать одеревенелую руку бабушки, чем думать обо всякой чепухе. Как бы я ни старалась отрицать это, тщательно растирая её руку, я нутром чувствовала — времени у бабушки осталось совсем немного.

Видимо, почувствовав то же самое, тетушка с мельницы с горечью вздохнула.

— Ки Уку звонила?

— Нет. Бабушка просила не говорить ему, так что пока...

— Это же новости о его матери, он должен знать. Кто знает, когда ей снова станет плохо... Позвони, пока не поздно. Чтобы она хоть на лицо сына посмотрела...

— ...

— Твой дядя, конечно, жесткий человек, но не бессердечный. Если узнает, что мать больна, сразу приедет.

— Да...

Она была права, поэтому я послушно взяла телефон и встала. В Нью-Йорке сейчас должно быть утро, так что я собиралась сообщить дяде о бабушке и заодно еще раз позвонить Кан Хи Бэку.

Время близилось к полуночи, поэтому в вестибюле больницы было пусто.

Стоило мне шагнуть в это безлюдное, тихое пространство, как на меня нахлынули самые разные эмоции. И самым сильным был страх. Я боялась остаться одна.

— ...

Я сглотнула этот страх и позвонила дяде.

Как и говорила тетушка, стоило дяде услышать о состоянии бабушки, он сразу же заявил, что вернется в Корею так быстро, как только сможет.

Я так давно не слышала его голос, что казалось, будто говорю с незнакомцем, но всё же кровное родство дало о себе знать: на душе стало немного спокойнее. Сейчас мне нужен был хоть кто-то, на кого можно опереться.

Естественно, я думала, что этим человеком будет Кан Хи Бэк, но...

Но когда я позвонила снова, телефон Кан Хи Бэка всё так же был выключен.

— ...

Слушая монотонный механический голос автоответчика, я опустила руку. Мои пальцы мелко дрожали.

Кажется...

С Кан Хи Бэком что-то случилось.

Иначе его телефон не был бы постоянно выключен. Даже если бы его аппарат сломался, он бы одолжил у кого-нибудь трубку и связался со мной. Раз он этого не сделал, значит, он не в состоянии позвонить, а ситуация, в которой нельзя сделать ни одного звонка...

— ...

Означает лишь одно: его жизнь в опасности.

Вспомнив девятнадцатилетнего Кан Хи Бэка в том контейнере, я запаниковала. Поспешно включив экран телефона, я начала набирать 112.

И в этот момент.

— Давно не виделись, подруга.

От голоса, внезапно раздавшегося за моей спиной, телефон выскользнул из рук. Я тупо уставилась на мобильник, валяющийся на полу.

Этот голос был мне знаком.

Не то чтобы я слышала его часто — мы пересекались всего пару раз в жизни.

С чего бы...?

Почему?

— Ищешь этого ублюдка Хи Бэка?

— ...

Моё сердце, казалось, с грохотом рухнуло на пол вместе с телефоном.

— Чего ты тут торчишь?

Это был тот самый голос.

Точно.

Значит, то, что Кан Хи Бэк сейчас не выходит на связь, действительно...

Я застыла, не смея обернуться, и тут почувствовала шевеление позади себя. Приближающиеся шаги звучали как: шарк-шорк. Шарк-шорк. Это был странный, неровный ритм.

...Неровный ритм.

Внезапно в голове словно вспышкой промелькнула догадка.

Кан Хи Бэк, который внезапно всучил мне двадцать миллионов и повел себя со мной как со шлюхой. Это была явная выходка, чтобы сделать мне больно. Наверное, он надеялся, что я обижусь и уйду.

Но зачем он хотел, чтобы я ушла?

Почему он вдруг так себя повел именно в тот момент? Что изменилось у него в душе?

Тогда мы были растеряны из-за нашего внезапного первого поцелуя. Этот поцелуй случился, когда мы ссорились из-за того, что Кан Хи Бэк жестоко избил моего сонбэ из университета, сделав его калекой.

В тот день Кан Хи Бэк плакал в моих объятиях.

— Я знаю, что не нравлюсь тебе, потому что я ничтожество. Знаю, знаю... Ён-а. И всё равно я не хочу быть с тобой просто друзьями.