Удар!

От столкновения, похожего на удар головой, я лишь с запозданием осознала присутствие языка, грубо вторгшегося мне в рот.

— Угх...!

Я попыталась оттолкнуть его, но вытащить уже до отказа заполнившую рот плоть было невозможно. Непривычно широкий, толстый язык яростно ворочался, безжалостно проникая всё глубже. Небо, щеки, десны, зубы — не осталось ни единого уголка, который бы не смял Кан Хи Бэк.

В голове гудело, во рту стоял солоноватый привкус. Кровь, сочившаяся из его разбитых губ, теперь была и у меня во рту.

— У, уб... ха, пре... крати...

Я попыталась сцепить зубы, но рука Кан Хи Бэка с силой надавила на подбородок, заставив меня открыть рот еще шире. Вторая рука, сжимавшая мой затылок, притянула меня еще ближе.

Ремень безопасности, всё еще стягивавший грудь, натянулся до предела, а в широко раскрытом рту скопилась слюна, которая потекла по подбородку.

— У-уп, нг.

Каждое движение его языка сопровождалось грязным, влажным чавканьем. Я была абсолютно беспомощна и могла лишь поддаваться его напору.

Не выдержав, я выпустила когти. Как бы я ни царапала его руки, шею, лицо, волосы — Кан Хи Бэк даже не шелохнулся и лишь вдоволь натешившись, швырнул меня обратно на сиденье.

— Ха-а...!

— ...

Холодно глядя на меня, отброшенную на спинку кресла, он выплюнул:

— Раз уж тебе так пиздец как стыдно, так раздвинь ноги.

Моё прерывистое дыхание резко оборвалось.

— Что... ты ска...

— Спрашиваю, ноги раздвинешь?

— ...

— Если хочешь истерить, прояви хоть каплю искренности, чтобы меня это не так бесило.

— ...

— Я же сказал, у меня дохуя накопилось.

Кан Хи Бэк с силой провел ладонью по подбородку, измазанному слюной и кровью.

— Может, если я немного спущу пар, то и прощу тебе то, что ты меня бросила. Ну так что, согласна?

— ...

Я тупо переводила дыхание, а затем сама вытерла лицо. Ладонь тут же стала липкой.

Когда Кан Хи Бэк говорит гадости, на это всегда есть причина. Я знала, что и сейчас он хочет сказать совсем другое.

— Почему...

Я посмотрела на свою грязную ладонь, и вдруг зрение затуманилось. Мне было мерзко, пусто и паршиво.

— Почему... ты опять обращаешься со мной как со шлюхой?

Я медленно подняла голову. В ледяных глазах Кан Хи Бэка мелькнула слабая дрожь. Я грубо растерла глаза перепачканной рукой.

— Ты же всё равно меня не простишь.

Кан Хи Бэк никогда в жизни меня не простит. Да и не сможет. Раны не заживают по одному лишь желанию.

Да я и не собиралась просить прощения.

Я признаю это. Как он и сказал, я просто упивалась чувством вины и закатывала истерики. Мне не на ком было сорваться, вот я и выплескивала всё на него. А Кан Хи Бэк, в свою очередь, злится, потому что ему тоже больше не на ком выместить свою боль, кроме меня.

— Если хочешь переспать со мной — так и скажи. Не прикрывайся прощением, которого всё равно не будет.

— А ты-то.

Произнес он хриплым, надтреснутым голосом.

— Хули ты не сопротивляешься, когда тебя вот так целуют.

— ...

— Ты должна была дать мне пощечину и уйти, а ты тут ревешь.

Я снова вытерла намокшие глаза. Но слезы всё не унимались.

Тогда Кан Хи Бэк со вздохом сам отстегнул мой ремень безопасности. Более того, он потянулся через меня к двери; я запаниковала, и в этот момент дверь с щелчком открылась.

— Еще немного надавлю — и ты правда раздвинешь ноги.

От холодного ночного воздуха, ворвавшегося в салон, по спине пробежал холодок.

— Что...?

— Уж лучше, когда ты окатываешь меня ледяной водой. Тогда я хоть прикоснуться к тебе не могу.

— ...

— А сейчас — неинтересно. Выметайся.

— Кан Хи Бэк, ты...

— Выметайся, говорю. Не строй из себя дешевую шлюху.

— ...

Невероятно, но он действительно обращается со мной как с дешевой девкой. Он искренне хотел, чтобы я ушла.

Дрожа всем телом под его ледяным взглядом, я с трудом заставила ноги двигаться.

Шатаясь, я вылезла из машины. Но дверь закрыть не смогла. У меня просто не было на это сил. Потому что я сама была в шоке.

— ...

Услышав слова Кан Хи Бэка, я осознала.

Что тот поцелуй мне не был противен. И что, возможно, где-то глубоко внутри... я сама его ждала. Вполне возможно.

Останься я там еще немного — я бы и вправду раздвинула перед ним ноги.

Ведь у меня было отличное оправдание. Я сломала Кан Хи Бэка. Я бросила его, и из-за меня он живет как отброс. Прикрываясь искуплением вины, я могла бы принять то, что он обращается со мной как со шлюхой. И тогда моё чувство вины стало бы чуточку легче.

Сумасшедшая.

Я точно не в себе.

Теперь я прекрасно понимаю, почему Кан Хи Бэк сказал, что раньше было лучше.

По крайней мере тогда, для меня самой я была важнее всего на свете. И Кан Хи Бэк берег меня именно такой.

Тогда я была для Кан Хи Бэка всем.

Но не сейчас.

Неудивительно, что он испытывает отвращение. То, что мы скалимся друг на друга при каждой встрече, — следствие всё той же причины. Раньше Кан Хи Бэк всегда мне уступал, но теперь у него нет для этого причин. Я больше не значу для него ничего. Так, жалкий остаток былых чувств.

И для меня Кан Хи Бэк — никто. Если уж давать этому название, то это лишь чувство вины. Да. Только это. Не более того.

— ...

Даже не помню, как поднялась на лифте. Я машинально вытирала слезы, шагая по коридору. И, оказавшись у своей двери, открыла замок.

— Выметайся, говорю. Не строй из себя дешевую шлюху.

У меня тряслись руки, поэтому я вводила пароль медленнее обычного, как вдруг... вспых — в конце коридора начали по очереди загораться лампы.

Барабанные перепонки пронзил быстрый, тяжелый стук шагов.

Шаг, шаг — когда чужое присутствие оказалось совсем рядом, я нажала последнюю цифру. Замок щелкнул. В ту же секунду дверь распахнулась снаружи, и меня втащили в квартиру.

Грохот!

Дверь с силой захлопнулась, и я впечаталась спиной в стену темной прихожей.

В целях экономии электричества я отключила датчики движения, поэтому вокруг была кромешная тьма. И всё же я знала, кто именно ворвался ко мне.

— Сука...

Вместе с ним ворвался цветочный аромат Им Чон Ён, которым пропахла машина. Кан Хи Бэк ударил кулаком в стену. Стена над моей головой содрогнулась.

— Я понял. Я всё понял.

У меня даже не было сил пугаться, я просто плакала. Темный силуэт передо мной беспокойно метался.

— Это я озабоченный, это мне хочется трахаться, я сумасшедший ублюдок.

— ...

— Поэтому я за тобой сталкерю, поэтому надеялся, что ты растаешь и примешь меня, увидев в таком виде. Да. Я псих. Не ты, а я.

Сплевывая ругательства, он впился губами в мою шею. Острые клыки царапнули кожу.

— Я дешевый кусок дерьма.

— Хнык...

— Это я долбоеб. Не ты. Ты... нет. Ты, ха, нет. Не ты.

— ...

— Ты — это просто ты, а долбоеб — я. Так что...

«Не плачь», — выдохнул он сквозь стиснутые зубы. И жадно накрыл мои губы своими.

— Всхлип.

Рвущиеся из горла рыдания разбились о кончик его языка.

Чем громче я плакала, тем неистовее ворочалась плоть в моем рту, тем плотнее вжимались его губы. Напор, с которым он высасывал всё, что скапливалось внутри, был грубым и первобытным.

— Х-у... нг...

Каждый раз, когда я вспоминала его жестокие слова, внутри всё сжималось от боли. А этот поцелуй, выкачивающий из меня дыхание, липко сминал все мои чувства. Два совершенно разных ощущения, но оба они делали меня жалкой. И в обоих случаях я вела себя смешно.

Я не отворачивалась от поцелуя и не отталкивала его тяжелое, навалившееся на меня тело; я лишь плакала, и тогда Кан Хи Бэк, жадно вылизывающий мой язык, с ругательством оторвался от меня.

— ...

В темноте по-прежнему метались тени. Хоть он и был прямо передо мной, я ничего толком не видела, лишь чувствовала его тяжелое дыхание.

— Хан Сэ Ён.

Когда тяжело дышавший Кан Хи Бэк наконец заговорил, я вдруг сама подалась вперед. Наши губы снова встретились. Он задержал дыхание. Я точно сошла с ума.

Что я творю.

Зачем я это делаю сейчас.

Что я буду делать потом...

Мысли путались в один сплошной ком. И сквозь остатки здравого смысла, кричавшего, что нужно немедленно выгнать Кан Хи Бэка, внутрь вторгся горячий язык. До безумия чужой и до боли знакомый.

В тот миг, когда наши языки сплелись, я почувствовала, как остатки разума испаряются. И не только у меня.

— Ха.

В тот момент, когда я обвила руками его шею, его руки скользнули мне под одежду.

Кан Хи Бэк без колебаний задрал мое платье и впился зубами в шею. Я даже не успела почувствовать боль. Хватка на моих ягодицах оказалась куда сильнее.

— Ах...!

Одной рукой сжимая ягодицу, а другой не переставая тянуть платье вверх, он остановился где-то на уровне моей талии и на секунду замер. А затем снова укусил меня за шею, и в тот же миг... ррррвк — что-то с треском порвалось.

Когда он опустил голову, платье, которое было на мне, тоже сползло вниз. Видимо, порвался задний шов; теперь оно просто бессмысленно болталось на руках.

Я надела самое дорогое и красивое платье, что у меня было, не желая выглядеть жалкой перед сонбэ Им Чон Ён. И в одно мгновение оно превратилось в лохмотья.