К тому времени, когда пестрая листва широколиственных деревьев почти завершила свой красочный парад, опавшие листья, гонимые ветром, сбивались в кучи. Где-то разожгли гриль, и аппетитный запах жареного мяса то и дело щекотал нос.

С наступлением поздней осени посетителей в кемпинге прибавилось. Для тех, кто не терпел летнюю жару и насекомых, это время года было в самый раз. Хотя «прибавилось» означало лишь то, что вместо одной-двух компаний теперь было четыре-пять.

— Если вам что-нибудь понадобится, подходите в любое время до восьми. А если что-то срочное случится позже, просто позвоните в звонок у входа.

Вручив гостю удлинитель в аренду, Бенджамин тяжело опустился на раскладной стул в лобби. Его взгляд упал на календарь, висевший на противоположной стене.

Прошло уже больше двух месяцев с тех пор, как Ривер внезапно уехала. Оглядываясь назад, он понимал, что всё пошло наперекосяк сразу после того, как Нейт вломился сюда с другим агентом и так же стремительно исчез.

Если бы я тогда хоть попытался разузнать, в чем дело, всё могло бы сложиться иначе?

Она уже давно стала самостоятельной девушкой, умеющей о себе позаботиться. Мысль о том, что расспросы о её личных делах будут лишь неуместным вмешательством, тогда удержала его.

Но в тот день, когда позвонил сын, увидев на экране код страны, у него едва не потемнело в глазах.

— После всего того кошмара, который она пережила, снова отправить её туда...

Если они отправились туда вдвоем, значит, совершенно точно выполняют задание. Какая могла быть причина тащить за собой отстраненного от службы агента? Он до последнего надеялся, что ошибается, но в голову приходил только один вариант.

...Миссия, связанная с Раньери.

При мысли о том, что его единственный, ничем не заменимый сын и дочь друга, которую он любил как родную, связались с этими ублюдками, сердце кровью обливалось.

Семья Раньери, некогда поглотившая другие группировки и стремительно возвысившаяся, изначально считалась аутсайдером и изгоем среди мафиозных кланов. То, что они, будучи отвергнутыми даже в преступном мире, не развалились на части, а сумели захватить власть, было исключительно заслугой грубой силы и интеллекта Антонио.

Антонио был безжалостен к врагам, а тех, кого делал своими пешками, укрощал мастерски. Кого кнутом, кого пряником. Хоть он уже и достиг среднего возраста, недооценивать его было смертельно опасно.

И сейчас, в самом сердце империи, построенной этим человеком, находятся Нейт и Ривер...

Подавляя подступающую тошноту, он вспомнил своих старых товарищей. Ли Су Хён, Джеймс Уинстед. Драгоценные друзья, с которыми он был близок еще задолго до их отъезда в Италию.

Бен отрешенно уставился на свадебную фотографию, стоявшую возле кассы. В квадратной рамке они, молодые и полные надежд, выглядели такими счастливыми. И Синтия, уже носившая под сердцем Нейта, и Су Хён с Джеймсом, стоявшие рядом в качестве подружки невесты и шафера, — все они.

Мы всегда были отличной командой, понимали друг друга с полуслова... Я был уверен, что и это задание мы закончим без потерь...

Бенджамин открыл холодильник и достал две бутылки пива. Та тихая, святая ночь, которую не вытравить из памяти, даже если залить мозг отбеливателем. Он хотел смыть алкоголем воспоминания о том кошмарном Рождестве.

Известие о смерти жены, которая, как он верил, была в безопасности. Друзья, умершие с открытыми глазами. Девочка, угасающая в огне...

Череда мучительных воспоминаний удушающей хваткой сжимала ему горло. Дьявол нагрянул внезапно. Антонио схватил их не ради допроса на основе одних лишь подозрений. К тому моменту он уже всё выяснил и просто пришел за ними. Причем держа в руках идеальный козырь для шантажа.

— У тебя ведь есть семья? Жена и сын.

С того момента, как этот ублюдок с леденящей улыбкой упомянул его семью, Бенджамин больше не мог ни о чем думать.

После нескольких часов пыток Джеймс умер. Но сбежавшему не дали времени ни на скорбь, ни на облегчение. Судя по обрывкам разговоров тех ублюдков, Су Хён и Соль Ха, похоже, держали взаперти в особняке. Может, если повезет, я смогу их вытащить. Должен же быть какой-то выход...

Но когда он, объединившись с итальянской полицией, спешно вернулся туда, его встретил лишь полыхающий особняк. То, что он нашел ребенка в этом кромешном аду, Бен каждый день называл не иначе как чудом.

Огнестрельное ранение было тяжелым, но она еще дышала. Пока он гнал машину в больницу, он молился, не переставая, чтобы это крошечное сердце не остановилось. Машина резко затормозила у самого главного входа. Времени на то, чтобы перекладывать её на каталку, не было. Бенджамин подхватил девочку на руки и со всех ног бросился в отделение неотложной помощи. Времени нет. Времени...

— Спасите этого ребенка! Пожалуйста, спасите её!

Жизнь, вырванная у смерти такой ценой. Ради того, чтобы хотя бы дети росли в безопасности, он специально перебрался в Детройт и открыл этот кемпинг. Пусть это была скучная жизнь, зато далекая от любых опасностей. И вот теперь...

В итоге... всё обернулось вот так.

Если бы я только решительнее отговаривал её, когда она решила стать полицейским. Если бы я никогда не рассказывал ей о Синтии и супругах Уинстед...

Бенджамин закрыл лицо руками. С кассы доносился голос зовущего его клиента, но он продолжал стоять перед холодильником с убитым горем лицом.

***

Седан Алессандро подъехал к роскошному современному особняку в пригороде. Едва мужчина вышел из машины, его тут же поприветствовал капо, Чезаре Д'Арко, который и был инициатором встречи.

— Добро пожаловать, сотто-капо.

Вслед за почтительным поклоном Чезаре, стоявшие позади него люди тоже слаженно склонили головы. Паоло, видимо, получивший сообщение раньше, тоже был среди них. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

Судя по тому, что здесь собралось четыре или пять человек руководящего звена, не только он один прибыл сюда по срочному вызову.

— Ты уверен?

— И доказательства, и свидетели — всё неоспоримо.

— А как насчет наказания?

— Жизнь ему, разумеется, сохранили. Полагал, вы захотите убедиться лично. Подробности доложу, когда спустимся в «комнату».

Чезаре пошел вперед, показывая дорогу. В полумраке помещения, в самом конце длинного коридора, находился лифт.

— Прошу за мной на цокольный этаж. Идемте.

Алессандро первым вошел в кабину, следом за ним потянулись и остальные приглашенные гости. В лифте повисла тяжелая, гнетущая тишина. В этой суровой атмосфере в синих глазах Алессандро, сканировавших сопровождающих, постепенно зажегся странный блеск.

Чезаре Д'Арко был верхушкой фракции Антонио. Изначально он был вторым человеком во враждебной группировке, но после ее поглощения проникся идеями нового босса и стал его самым фанатичным последователем. Именно Чезаре больше всех возмущался тем, что власть перешла к сыну после исчезновения босса.

Может, поэтому? Среди капо, вызванных в качестве наблюдателей или для заверения происходящего, присутствовали и ярые сторонники Алессандро.

Посыл был ясен: инцидент настолько серьезен, что требует свидетелей из обеих фракций, и делается это для того, чтобы потом не возникло никаких кривотолков.

Кого же они выявили на этот раз, раз устраивают такой спектакль? Пока он задавался этим вопросом, лифт прибыл на самый нижний этаж.

Развернувшийся перед ними коридор на первый взгляд напоминал тюремный блок с одиночными камерами. Слухи о том, что мелких сошек, не уплативших долю или поднявших шум, притаскивали сюда и пытали в назидание остальным, судя по всему, были не лишены оснований.

Свет пробивался сквозь щель лишь одной наглухо закрытой двери.

— Эта мразь здесь.

Со зловещим скрипом дверь распахнулась. В тусклом, мрачном свете они увидели обмякшего мужчину, привязанного к стулу.

В нос ударил едкий запах крови и испражнений. При дыхании его грудная клетка или плечи должны были хоть немного приподниматься, но движения были настолько слабыми, что его легко можно было принять за труп.

По одному лишь жесту один из рядовых членов организации проворно принял пальто Алессандро. Для того, кому предстояло много двигаться, верхняя одежда была бы лишь помехой.

Вскоре Алессандро отдал приказ ледяным тоном:

— Покажи лицо.

Услышав это, подчиненный схватил обмякшего мужчину за волосы и задрал ему голову.

Лицо предателя представляло собой жуткое зрелище. Он был избит до такой степени, что глаза заплыли так, что их почти не было видно, а щеки, покрытые багровыми синяками, неестественно раздулись. Судя по следам, его неоднократно били тяжелым кастетом.

Носовая кость была безжалостно сломана и искривлена так, что трудно было угадать её первоначальную форму. Область над верхней губой, сами губы и подбородок были сплошь покрыты коркой засохшей, почерневшей крови.

Стоявший рядом Чезаре принялся с гордостью выкладывать всё как на духу, словно представлял товар на аукционе:

— Этот ублюдок годами виртуозно заметал следы, поэтому мы немного задержались с его обнаружением. Сотто-капо тоже прекрасно с ним знаком. ...К сожалению.

Сквозь изодранные в клочья губы мужчины вырвался хриплый стон. Чезаре был прав. Человек, попавшийся на этот раз, был тем, кого Алессандро не мог не знать.

— Мы подозревали неладное, и оказалось — он легавый. Мразь хуже таракана.

Предателем оказался Федерико Марвичи. Легкомысленный дядя Лили Грей.

— Федерико Марвичи. Как вы знаете, он состоит в организации уже довольно давно и весьма активно трудился на должности менеджера среднего звена. Его настоящее имя — Витторио.

Чезаре начал с оглашения личных данных предателя. Затем перешел к доказательствам.

— Этот ублюдок даже открыл счет в швейцарском банке на свое настоящее имя. Вот тот самый скрытый договор.

Алессандро пробежался глазами по переданным ему документам. Деньги, которые кто-то пытался сохранить в тайне, выплачивая при этом огромные комиссии, явно были добыты нечестным путем.

Работа в полиции — дело чести. Иными словами, это профессия, где заработок совершенно не сопоставим с затраченными усилиями. Чтобы накопить сумму, указанную на бумаге, Федерико пришлось бы работать даже после смерти.

Тогда откуда взялись все эти деньги? Ответ был прост.

— Он прикарманивал деньги, которые должны были идти на выплаты долей. Проще говоря, занимался хищением средств Семьи. Помимо этого, мы обнаружили несколько нерегулярных поступлений. Вероятно, это были своего рода премии или взятки...

По правде говоря, даже если бы Федерико не был полицейским, за подобные делишки его ждала бы немедленная казнь. Сколько бы они ни мошенничали на стороне, друг с другом члены организации обязаны были быть кристально честны. А в семье Раньери, по приказу Антонио, ложь каралась особенно жестоко.

Он снова внимательно изучил документы. Они не походили на подделку. К тому же, хоть часть фракций во главе с Чезаре и не поддерживала молодого сотто-капо, у них не было причин плести интриги, нанося ущерб организации. Зачем им брать на себя такой риск, не зная, когда может вернуться отец, которого они так боятся?

Один из капо фракции Алессандро, стоявший рядом, заговорил встревоженным голосом. Похоже, он еще не был уверен, происки ли это оппозиции или правда.

— Сотто-капо, подтвердите.

— ...Это правда. Я проверил.

Бумаги перекочевали из рук Алессандро к остальным капо. Вскоре на Федерико устремились враждебные взгляды. Хоть глаза предателя и заплыли настолько, что он почти ничего не видел, он, должно быть, почувствовал их, так как лишь сильнее сжался в комок.

— Как вы и распорядились, мы копнули несколько подозрительных районов, и обнаружили сомнительные махинации во всех точках, где этот ублюдок успел наследить. Без проницательности сотто-капо мы бы его не поймали.

«Как вы и распорядились».

Алессандро нахмурился. Он никогда не отдавал Чезаре подобных приказов. Тогда кто посмел прикрываться моим именем, чтобы инициировать расследование?