На ум приходило не так уж много людей. Их можно было пересчитать по пальцам одной, максимум двух рук.

Первым, о ком подумал Алессандро, был его крестный. Дамиано, несмотря на свою колоссальную власть и прочное положение, не особо любил выходить на передовую. Поэтому, если только проблема не затрагивала его лично, он, даже обнаружив неполадки внутри организации, старался по возможности сперва сообщить о них Алессандро. Говоря, что крестнику, который в будущем станет боссом, куда логичнее вмешаться и уладить всё самому. Это означало, что он никогда не стал бы решать проблему подобным образом, да еще и прикрываясь чужим именем.

В размышления Алессандро вторгся всё более громкий голос Чезаре.

— Мало того, что он сунул нос в дела вне своей юрисдикции, так еще и на сеть сбыта влияние оказывал. Мне это показалось подозрительным, и эта грязная крыса...!

Капо со скрипом стиснул зубы, размашисто шагнул к Федерико и ударил его по переносице. Из носа Федерико, бессильно согнувшегося пополам, хлынула густая, липкая кровь.

— Несколько месяцев назад ведь вышли из строя пара трубопроводов в Африке, не так ли? Это дело его рук.

Среди капо прокатился гул возмущения. Досада быстро сменилась гневом. В воздухе повисло негласное требование покарать предателя. Чезаре с нажимом продолжил:

— И это еще не всё. Мало того, что этот легавый пес проник в организацию и сливал информацию и деньги, так он еще и притащил сюда шлюху под видом своей племянницы, одурачив всех нас и сотто-капо!

— ...

— Да, всё верно. Та девка, которую вы держите при себе, Лили Грей.

Влажные черные глаза на краткий миг вспыхнули в его сознании. Алессандро не проронил ни слова.

— Эта сука тоже с ним заодно.

Словно улучив момент, привязанный к стулу мужчина забормотал, пытаясь как-то оправдаться. Тогда стоявший рядом член организации с силой ударил Федерико кулаком в висок и рявкнул:

— Кх-х!

— Заткнись. Ни звука, пока к тебе не обратятся!

От этого тихого, но угрожающего рыка мужчина затих. Вновь завладев тишиной, Чезаре продолжил:

— Лили Грей. Настоящее имя — Ривер Уинстед. Говорят, она заслана ФБР... Знакомое имя, не так ли?

Ривер Уинстед. Фамилия, может, и была распространенной, но брови Алессандро угрожающе изогнулись.

— Не знаю, помните ли вы, но больше десяти лет назад они внедрились, прикрываясь даже маленьким ребенком...

— Знаю. Избавь меня от жалких подробностей.

Конечно, помню. То, что люди, много лет пользовавшиеся расположением босса, на самом деле оказались внедренными агентами под прикрытием, еще долго было предметом пересудов среди других группировок. Это имя, ставшее позором для Семьи, постепенно превратилось в табу, но такие люди, как Чезаре и другие ветераны организации, наверняка не забыли. Именно их дочь стала первой жертвой, чью кровь пролил Алессандро.

Но... она, оказывается, еще жива?

— Уж не знаю, совпадение ли это, или она отродье тех самых ублюдков, но, в любом случае, ясно одно: она не просто гражданская.

— Э-эта дефка! Лили! Эта суха из палиции!

Видимо, решив, что это его шанс, вклинился Федерико с отчаянным воплем. Он лишился нескольких зубов, поэтому его речь была невнятной и шепелявой.

— Хх-х, эта суха, она давно хатела бросить затание, а-ах! Умаляла их, но, начальсво не дало...! Вот она... эта злопная тварь, от зласти... всё им слила, до паследней милачи...!

— Заткнись.

— Она стока инфы утянула. Ах, умаля... пащади...

Федерико не смог договорить. Потому что Алессандро внезапно всадил кулак ему прямо в рот. В отличие от тех моментов, когда его избивали Чезаре или другие рядовые, на этот раз Федерико даже не пискнул, лишь задергался всем телом.

— Я сказал: заткнись.

С такими болтунами грубая сила всегда работала лучше слов. Слегка отряхнув кровь с руки, Алессандро снова обратился к Чезаре:

— Итальянская полиция и ФБР. Кто еще в этом замешан?

— По имеющимся данным, наполовину американцы, наполовину итальянцы. Говорят, есть и люди из УБН¹, и, судя по всему, за ними стоят правительства и Интерпол. Он выболтал, что их цель — местонахождение дона Антонио. Это всё, что он успел выдать, прежде чем его начали избивать по-настоящему.

¹ УБН (DEA) — Управление по борьбе с наркотиками (США).

— Их местоположение установлено?

— Говорит, они в пригороде Рима. С виду маскируются под заброшенное здание, но, кроме этого, правительственные шавки рассредоточены и по другим районам.

Чезаре был красноречив. Благодаря своей сообразительности и подвешенному языку он умел манипулировать толпой так, как ему было нужно. Еще более возбужденным голосом он выкрикнул, словно подстрекая окружающих:

— Сотто-капо, медлить больше нельзя! В эту самую секунду эта девка угрожает нашим тайнам и безопасности. Мы должны немедленно вытащить эту коварную шлюху и покарать её!

Голоса поддержки зазвучали один за другим, становясь всё громче. В этой толпе молчал только Паоло. Он отчаянно пытался уловить реакцию своего господина, но лицо Алессандро оставалось таким же бесстрастным и каменным.

— Ведите нас! Я слышал, эта сука живет в частной резиденции сотто-капо. Чтобы она не сбежала, прямо сейчас...

— Достаточно.

— Н-но...

— С остальным я разберусь сам. Сейчас первоочередная задача — разобраться с этим человеком.

Перед лицом этого короткого, но пугающего приказа Чезаре умолк и снова отступил. Алессандро долго и пристально смотрел на привязанного к стулу Федерико, прежде чем заговорить.

— Мне плевать, какое у тебя настоящее имя, поэтому я буду звать тебя так, как знаю. Федерико Марвичи, не думал, что этот день настанет?

В его голосе не было и следа возбужденного напора. Напротив, его спокойный тон тяжело придавил воздух. В наступившей мертвой тишине все прислушивались к каждому слову сотто-капо.

— Мало того, что ты пробрался к нам, скрыв свою личность, так еще и заделался сутенером.

— Паща... пащадите! Я ашибся!

Федерико, дрожа как осиновый лист, поднял голову. То, как он, обливаясь слезами и соплями под пристальным взглядом Алессандро, трусливо бормотал оправдания, было поистине жалким зрелищем.

— Я фсё вирну, и раскажу фсё, што знаю, тока умаляю...!

Раздался глухой удар, за которым последовал крик. Перед мужчиной, который от одного пинка отлетел вместе со стулом, Алессандро расстегнул пуговицы на манжетах рубашки. И тут же началось настоящее избиение.

— Кх-ха! У-умаля... хнык, прасти... ашиб... кх-х!

Даже мольбы не могли поколебать ледяную синеву его глаз. Это был взгляд, который мог принадлежать лишь тому, кто не считает людей за людей. Словно надев идеальную, лишенную эмоций маску, он продолжал экзекуцию, даже не поморщившись.

Крики Федерико, сначала пронзительные до боли в ушах, начали постепенно стихать. И не потому, что удары стали слабее. Просто жизнь в нем угасала. Валяющееся на полу тело судорожно подергивалось, а изо рта пузырилась кровавая пена.

Капо, поначалу наблюдавшие за наказанием лишь как зрители, при виде непрекращающихся ударов начали постепенно меняться в лице.

— Сотто-капо, может, убьем его после допроса...

— Кажется, вы немного увлеклись. Может, сделаете паузу.

Когда вмешались сразу несколько человек, Алессандро слегка сбавил темп. Но стоило ему повернуть голову, как голоса протестующих тут же стихли.

— Я увлекся?

Взгляд, в котором не было ни капли милосердия, пригвоздил капо к месту.

— Разве кто-то возбуждается, убирая валяющийся мусор?

Нужно было еще обсудить, что делать с женщиной по имени Лили Грей, нет, Ривер Уинстед... но раз даже Чезаре закрыл рот, никто не смел заговорить. Они инстинктивно чувствовали: одно неверное слово — и они превратятся в такие же окровавленные куски мяса.

Воспользовавшись тем, что одностороннее избиение ненадолго прекратилось, Федерико принялся изливать потоки льстивых слов, словно это был его последний шанс.

— Испольсуйте миня как нажифку! Астальные уже, наверна, ф бегах... Я их фсех выманю, а-ах... Я... пащати... пащатите...

Учитывая его состояние, было трудно поверить, что у него вообще остались силы говорить, но цепляние за жизнь, казалось, придавало ему сверхъестественные силы. В его злобных воплях сквозило настоящее безумие.

— Эта суха, Лили Грей! Тварь, каторая тока на сваю смазливую морду и тело расчитывала, эта шлюха... Я сам ее прикончу, а труп...!

Как бы он ни распинался, единственным ответом ему был полный презрения взгляд. Алессандро молча смотрел на дергающийся на полу кусок плоти, а затем медленно поднял правую руку на уровень плеча.

— Нож.

Кто-то из толпы достал армейский нож и вложил его в ладонь мужчины. Пальцы сомкнулись на рукояти. Вскоре короткое, но пугающе острое лезвие устремилось к Федерико.

— Твои глаза бесполезны.

— А-а-а-а-ах!

Крик, не шедший ни в какое сравнение с предыдущими, заполнил помещение. Федерико, в мгновение ока лишившийся обоих глаз, плакал кровавыми слезами из пустых глазниц. Пара капель крови брызнула Алессандро на щеку.

Несмотря на оглушительный вопль, безжалостный сотто-капо и бровью не повел.

Большая рука обхватила подбородок Федерико. Даже сквозь боль, от которой, казалось, лучше было бы умереть, он, видимо, почуял угрозу и начал отчаянно мотать головой, пытаясь вырваться из хватки, но всё было тщетно.

— А твой рот... только шум создает.

Лезвие, обагренное кровью, вонзилось в глотку предателя. Федерико мелко задрожал, и из его рта толчками хлынула кровь. Вскоре его руки и ноги безжизненно обмякли.

Это произошло в одно мгновение. Короткий, отрывистый смешок сорвался с губ Алессандро. Ха, ха — сначала смех был с паузами, а затем перерос в непрерывный хохот. Это был такой красивый смех, что было трудно представить, что он принадлежит человеку, который только что оборвал чью-то жизнь.

Ослепший труп уже не мог этого увидеть. Мужчину, улыбающегося так ослепительно ярко, с максимально приподнятыми уголками губ. Лишь живые стали свидетелями этого зрелища, и всех их посетила одна и та же мысль.

Насколько же единственный сын Антонио Раньери, Иль Дьяволо, похож на своего отца.