— Ой, Сом-а!
— Ш-шеф Соп!
Джэ Гон, не удостоив мужчину даже коротким приветствием, под предводительством пожилой хозяйки мастерской прошел в помещение для хранения алкоголя.
«Как они вдвоем тут оказались? Неужели слухи правдивы?»
Если бы это был любой другой повар, он бы уже засыпал ее вопросами, но Ун Соп лишь с загадочным видом округлил глаза.
— А вы какими судьбами здесь, шеф Соп?
— Вообще-то, это я хотел у тебя спросить.
— А?
— Это родительский дом. Тот мужчина, который только что ушел с шефом — мой отец, а женщина, которая варит мармеладную пасту у котла — моя мать.
Хэ Сом, даже не успев удивиться, поспешно поправила растрепавшуюся одежду. А затем, используя ясные глаза Ун Сопа как зеркало, тщательно осмотрела себя.
Ун Соп удивленно моргал, словно не понимая, что она делает. Хэ Сом неловко улыбнулась.
— Я же впервые вижу ваших родителей, не могу же предстать в таком виде. Вы же понимаете?
Только тогда Ун Соп понимающе рассмеялся: «А-ха-ха». Джэ Гон, обернувшись на этот громкий смех, бесстрастно нахмурился. Словно по команде струсив, они оба поспешили на кухню.
— Я пришел, потому что шеф сказал мне научиться делать пасту из мармелада. А ты зачем, Сом-а?
— Я знала только, что это выездной урок. Но зачем вдруг паста из мармелада?
— Кто ж его знает. Может, это нужно для десерта на следующий квартал? Но тогда зачем он притащил тебя?
— Вот и я о том же.
Оставив эти бессмысленные гадания, Хэ Сом натянула на свое молодое личико очаровательную улыбку. А затем подошла к пожилой женщине, которая помешивала варево в огромном котле большой деревянной лопаткой.
— Здравствуйте.
Ун Соп, ласково перехватив у матери лопатку, с улыбкой добавил:
— Это Сом-а. Моя любимая младшая коллега.
— Я слышала о тебе от шефа Чона. Приехала учиться делать десерты из мармеладной пасты?
Хэ Сом понятия не имела, о чем речь, но позитивно кивнула. Я пока не понимаю, какая связь между мармеладной пастой и инжиром, но в любом случае знания лишними не будут.
— Если долго варить фрукты, то в итоге получается именно такой цвет и текстура.
От густой темно-коричневой пасты, похожей на джем, исходил легкий аромат лекарственных трав. Хозяйка объяснила, что при простуде или слабости ее даже используют в лечебных целях.
Длинные и подробные объяснения, смысл которых был пока не ясен, но которые определенно могли пригодиться, всё продолжались и продолжались. И пока Ун Соп откровенно зевал, всем видом показывая свою скуку, Хэ Сом внимательно слушала, навострив уши.
Наглядной демонстрацией стали десерты, приготовленные с использованием мармеладной пасты: якпаб — сладкий рис с орехами, дэчусольги — паровой рисовый пирожок, и дасик — прессованные сладости.
— Самое большое преимущество использования мармеладной пасты — это то, что мы не используем сахар, поэтому сладость получается очень нежной. И послевкусие чистое. Правда, есть один минус — они не приедаются, поэтому их можно съесть слишком много.
Ун Соп похлопал себя по объемному животу, словно подтверждая статус живого свидетеля этих слов. Хэ Сом, что было на нее не похоже, не стала смеяться за компанию, а погрузилась в глубокие раздумья.
Не искусственная, а мягкая, долгоиграющая сладость... Похоже, он дал мне задание найти новую, похожую сладость, используя эту мармеладную пасту как ориентир.
Но при чем тут инжир?
Ее глаза, внезапно вспыхнувшие озарением, уставились на пожилую женщину.
— А если долго варить другие фрукты, из них тоже получится такой джем?
— Чем слаще фрукт, тем лучше. Груша, юдзу, айва, инжир... Из кореньев вроде женьшеня или имбиря тоже делают. А еще...
Но последние слова радостной старушки были пропущены мимо ушей. Взгляд Хэ Сом уже был прикован к Джэ Гону, который выходил из помещения для хранения алкоголя с бутылкой рисового вина в руке.
* * *
— Зачем тебе миёккук? В послеродовом центре же кормят.
Мун Джон, пересыпавшая целую гору устриц в огромную кастрюлю, обернулась к Хэ Сом. Лицо дочери, чья бессонница чудесным образом исчезла после того, как она несколько дней не ночевала дома, просто сияло.
Может, дело в энергетике дома? Мы так торопились с переездом, что ничего толком не проверили...
Мун Джон быстро отогнала эти тревожные мысли и постаралась улыбнуться.
— Ты же знаешь, какая у твоей сестры придирчивая вкусовая палитра. Она ничего не ест, кроме маминого супа из водорослей.
— Сама уже мамой стала, а всё капризничает.
— Должно же у нее быть хоть одно безопасное укрытие.
Мун Джон пожала плечами, словно это было вовсе не в тягость, и щедро зачерпнула миёккук в миску. Пухлые, хорошо сваренные устрицы напоминали попки младенцев.
— Садись завтракать.
— Завтракать? Мне сегодня пораньше на работу нужно.
— Да сколько там времени займет этот завтрак! Садись давай.
Если подумать, она уже давно не ела мамину стряпню. Первым чувством, как ни странно, стала легкая неловкость от этого забытого ощущения.
— Нужно плотно поесть, чтобы были силы работать. Работа шеф-повара — это тебе не шутки.
Хэ Сом больше не могла сопротивляться и опустилась на стул. Пока она нерешительно зачерпывала первую ложку, Мун Джон, с нежностью глядя на нее, по очереди клала ей на ложку разные закуски и спрашивала:
— Не страшно было жить одной, без мамы и папы?
— Я же жила у подруги, чего тут страшного.
— И всё равно.
— Я отлично спала, так что всё нормально.
— Ты там и правда так хорошо спишь?
— Ага.
И дело было не только в этом. То ли из-за того, что организм за эти дни привык к нормальному режиму, но даже вернувшись домой, она спала как убитая.
Ее крепкий сон, даже без ночевок с Джэ Гоном, продолжался уже десятый день. Это был абсолютный рекорд.
Так что помощь Джэ Гона мне больше не нужна, и всё же... Хэ Сом хотела продолжать эти ненормальные отношения с ним.
Потому что его объятия были широкими и теплыми, как океан. Потому что от его взгляда, кажущегося холодным, но на самом деле такого нежного, тело готово было растаять. Потому что рядом с ним она чувствовала себя в безопасности, словно он мог решить любую проблему.
Я всё время хочу большего, хотя не имею на это права.
Ей хотелось засыпать в его объятиях, нравилось проводить с ним время, было обидно, что он не убирает вещи других женщин в своем доме...
Но сказать с уверенностью, что она «любит» Джэ Гона, девушка не могла. Это чувство разительно отличалось от того, что она испытывала к Ю Ын Хо.
В отличие от Ын Хо, ради которого она выворачивала душу наизнанку и отдавала всю себя без остатка, в отношениях с Джэ Гоном она только получала.
Возможно, поэтому мое сердце и склонилось к нему. Мне нравится не столько он сам, сколько любовь, которую он мне дает.
Ее задумчивое лицо мгновенно просияло, стоило раздаться веселому звуку уведомления на телефоне.
[Зайди ко мне перед работой. Есть что показать.]
* * *
Этот мужчина — настоящий игрок.
— Завтра утром поедем на ферму. Встречаемся у моего дома в восемь.
Завлек ее этим заманчивым предложением.
— Тебе нужно практиковаться не только с инжиром, но и с другими ингредиентами.
Заставил ее сердце упасть в пятки, анонсировав настоящую спартанскую тренировку.
— Это блокнот с рецептами, который я вел во время учебы. Можешь использовать его как справочник.
И заставил ее сердце трепетать, протянув свой потрепанный, затертый блокнот.
Они сплелись телами в густой тени двух сосен. Каждый раз, когда Хэ Сом двигала бедрами, кресло для патио скрипело, царапая деревянный пол.
— Вы для этого... ха-ах... позвали меня?
— Да.
— Угх, ну правда, а-а-ан!
— Тебе не нравится?
Глядя на стружку, которая сыпалась на пол как опилки, Хэ Сом покачала головой.
Хлюп, хлюп — пена, выделяющаяся из их соединения с этим влажным звуком, густо покрывала его член. От этой пошлой, скользкой картины можно было ослепнуть.
Хэ Сом на мгновение прекратила движения и, уткнувшись лбом ему в грудь, попыталась восстановить дыхание. Джэ Гон, поправляя плед, соскользнувший с ее плеч, нежно поцеловал девушку в лоб.
— Мы же не должны делать это здесь.
Конечно, высокий забор скрывал их от посторонних глаз и глушил звуки, но они всё равно находились на улице. Каждый раз, когда прохладный ветер конца лета касался обнаженной кожи, Хэ Сом покрывалась мурашками.
Джэ Гон невозмутимо рассмеялся.
— Вообще-то, это Сон Хэ Сом первая достала презерватив.
— Ну так...!
Между страницами блокнота с рецептами как закладка было зажато что-то квадратное. И то, что она его вытащила, стало роковой ошибкой.
Мужчина, чьи глаза призывно сощурились, расстегнул брюки ровно настолько, чтобы высвободить член, надел презерватив и усадил Хэ Сом прямо на него.
— Такая пошлая, цк.
Джэ Гон, сказав то, что по идее должна была сказать она, заправил прядь ее волос за ухо. От этого внезапно вернувшегося нежного жеста у Хэ Сом внутри всё сжалось.
Используя в качестве смазки свою обильную, переливающуюся через край влагу, Хэ Сом начала активно двигать бедрами. Она скользила вверх до самой шляпки головки, а затем резко опускалась до самого основания.
Мужчина, наконец приблизившийся к порогу оргазма, начал сам толкаться навстречу. Учитывая то, как высоко она подпрыгивала, его толчки были невероятно, пугающе глубокими.
Изо рта девушки, который она закрывала руками, чтобы не кричать, вырывались лишь сдавленные вскрики. Густая смазка брызгала ей прямо на грудь. Слизав капли соков с её груди, мужчина улыбнулся так развратно, как никогда раньше.
— Даже на вкус ты сводишь меня с ума.
— Почему вы...! А-а-ах! Е-еще немного!
Одновременно с тем, как на его лбу пролегла глубокая складка, он сделал мощный, грубый толчок. Вдавив член в то место, куда, казалось, достать было невозможно, Джэ Гон начал неистово тереться о ее нежную плоть, словно ему всё еще было мало.
Оставив целую россыпь багровых засосов на белой коже и наконец утолив похоть, мужчина страдальчески пробормотал:
— Как я выдержу эти две недели без Сон Хэ Сом?
