Хэ Сом, ненадолго оторвавшись от осмотра посевов, играла с семилетним сыном Джон У.
У мальчика с задержкой развития была невнятная речь и слегка замедленные реакции, но стоило Хэ Сом пощекотать ему нос колоском щетинника, как он, словно любой ребенок его возраста, заливисто рассмеялся и бросился играть с ней в догонялки.
Слушать, как ребенок заливается хохотом, носясь по грядкам и бороздам во время этой шуточной возни, было одно удовольствие.
Что уж говорить о Сон Хэ Сом — она носилась как проворная белка, но, едва заметив, что мальчик устает, тут же поддавалась и позволяла себя поймать. Настоящий гений игры в поддавки.
— Как только увидел ее впервые, сразу понял: этот ребенок вырос в огромной любви. И ее саму тоже будут сильно любить. Я очень хотел, чтобы и мой У Сон рос именно так.
Лицо Джон У, наблюдавшего за этой сценой, казалось умиротворенным. Не сравнить с тем временем, когда он, услышав диагноз «аутизм», бросил ботанику и переехал в деревню.
Джэ Гон впервые увидел имя Джон У в списке кандидатов на роль фермы-партнера для ресторана «Нот». В нем было множество вариантов: от огромных комплексов, оснащенных по последнему слову техники, до хозяйств с выдающимися исследователями в штате.
Джэ Гон, проигнорировав возражения Джун Вона, выбрал самую скромную ферму Джон У. И дело было вовсе не в проснувшемся человеколюбии. Просто он поверил в искренность мужчины, который так сильно любит своего сына.
Он наверняка будет заботиться об ингредиентах для «Нот» с такой же теплотой.
Судя по тому, что с момента открытия ресторана не возникло ни единой проблемы с качеством продуктов, выбор оказался верным. Да и сам Джон У, и его сын, казалось, наконец-то обрели покой.
У Сону, видимо, очень понравилась красивая нуна. Он прилип к спине Хэ Сом, словно банный лист, и всё подгонял: «Пойдем туда играть!» Когда хрупкое тело девушки пошатнулось, не выдержав веса ребенка, Джон У молниеносно пришел на помощь.
— У Сон-а, иди играть к папе. А нуне нужно поиграть во-о-он с тем дядей.
Такое обращение с учетом разницы в возрасте почему-то задело Джэ Гона. Слегка нахмурившись, он почесал лоб и сделал глоток чая с мелиссой. Его взгляд по-прежнему был прикован к Хэ Сом.
Совершенно не обращая внимания на присутствующего здесь «дядю», Хэ Сом вместе с Джон У отправилась на экскурсию по ферме. У Сон, сидевший на закорках у отца, болтал ногами, всем своим видом требуя, чтобы его отпустили.
Джэ Гон настойчиво провожал взглядом ее удаляющуюся изящную фигурку, но она так ни разу и не обернулась. Хлопнула дверь теплицы, Хэ Сом надежно скрылась из виду, и на какое-то время ее след окончательно простыл.
— Ну что за...
Такая забавная, слов нет.
Джэ Гон поражался и самой Хэ Сом, и себе — за то, что находит ее такой милой.
Экскурсия затянулась, и Джэ Гон выудил из памяти мысль, которую до этого старательно отгонял.
— Гони.
Его французский наставник Жан Жак называл Джэ Гона именно так. Когда Джэ Гон после окончания Le Cordon Bleu устроился комми-шефом в ресторан «Лефевр», там уже работал корейский су-шеф по фамилии Чон, а выговаривать «Джэ Гон» французам было слишком сложно.
Это, конечно, их проблемы, но меня от этого прозвища всё равно аллергия пробивает. Поэтому мысленно Джэ Гон поздоровался весьма сухо:
— Да, шеф.
— Ты что, совсем по мне не скучаешь?
— Боюсь, что вы мне в кошмарах сниться начнете.
Сделать корейца главным шеф-поваром ресторана «Аржан» было огромной, почти сказочной честью, но шеф Жак оказался куда более суровым и жестким наставником, чем сам Чон Джэ Гон.
Блюдо, на которое поступала жалоба от клиента, безжалостно отправлялось в мусорное ведро. Тогда повар, отвечающий за него, должен был рыться в отходах, чтобы найти вкусовой изъян, а затем описать проблему и пути ее решения на французский манер — написав эссе-наказание.
Если чернила размазывались — переписывать. Если почерк становился неровным — переписывать. Если суть проблемы не была уловлена — опять переписывать.
Он был маньяком тотального контроля, страдал обсессивно-компульсивным расстройством и манией чистоты. Как наставник он был просто худшим человеком из возможных.
Ирония заключалась в том, что, пройдя через «Лефевр» и «Аржан», Джэ Гон впитал в себя все эти дурные привычки учителя: орать на тех, кто не дотягивает до его стандартов; гнобить, пока их уровень не поднимется; безжалостно выгонять тех, в ком не видно потенциала.
Но всё равно... я ведь немного лучше него, разве нет?
— Даже если не хочешь, придется повидаться. Меня пригласили в Корею.
Этот вечно холодный человек рассмеялся.
Раз уж такая легендарная личность приезжает, видимо, его пригласили на правительственном уровне в качестве почетного гостя.
— Когда?
— Прилетаю четырнадцатого числа следующего месяца, улетаю двадцать второго.
День прилета и день отлета. Ради приличия придется провести с наставником хотя бы эти два дня, так что нужно было заранее освободить расписание.
Сверившись с календарем, Джэ Гон сильно нахмурился. И почему он прилетает именно в субботу, а улетает в воскресенье? Ему, конечно, плевать на отчаянное положение между ног своего ученика.
Но расстраиваться из-за сорвавшихся планов предстояло только Чон Джэ Гону. На лице девушки, вышедшей из теплицы с целой корзиной инжира, не было ни капли сожаления.
Внезапно разозлившись, Джэ Гон решил к ней придраться.
— В открытую хищениями занимаешься? Это вообще-то собственность ресторана.
— Вы про инжир? Но мне его директор Пак дал, чтобы я взяла домой и поизучала.
— Вот именно. С какой стати Пак Джон У раздает подобные указания? Это должен делать я, Чон Джэ Гон.
С видом «вечно вы ко всякой мелочи придираетесь» Хэ Сом неохотно спросила:
— Тогда мне пойти и всё вернуть?
— За выходные придумай по одному блюду с инжиром для каждой позиции: закуска, антре, горячее и десерт.
Он ляпнул это из мелкой вредности, чтобы просто поиздеваться над ней, но хмурое лицо Хэ Сом мгновенно просияло. Словно разработка меню была именно тем, о чем она так долго мечтала.
— Ох! Правда? Спасибо, шеф!
Ничего не происходит так, как я хочу. Сквозь плотно стиснутые от досады зубы всё же прорвалась невольная усмешка.
* * *
— Вбивай адрес.
Хэ Сом, которая, судя по всему, в мыслях уже начала разрабатывать меню, задумчиво покрутила инжир в руке и удивленно склонила голову набок.
— Что?
— Свой домашний адрес.
Автомобиль он недавно поменял, поэтому история навигатора была чиста. Он помнил только, что она живет где-то в Пундане, и теперь с подозрением уставился на адрес, начинавшийся с города Йонъин.
Заметив это, Хэ Сом широко и смущенно улыбнулась.
— Говорят, тут поблизости есть очень известное заведение. Вы приготовили мне завтрак, устроили экскурсию по ферме, так что обед за мой счет. Я из тех людей, кто четко соблюдает правило «баш на баш».
Подобное тоже было для него в новинку. Обычно вокруг Джэ Гона крутились лишь те, кто с хитрой улыбочкой искал удобного случая затащить его в постель, или те, кто истекал слюнями в надежде сорвать куш.
То ли из-за того, что девушка вдоволь надышалась любимым запахом земли, но настроение у нее было на высоте. Всю дорогу до ресторана Хэ Сом ни на секунду не умолкала, щебеча как воробей.
— Кстати, шеф. А почему вы закрыли доступ на ферму? Разве нам нельзя иногда туда приезжать?
— Нет.
— Почему?
— Там растут ингредиенты, которые мы будем использовать уже в следующем квартале. Если с ними что-то случится, ты будешь возмещать ущерб?
Видимо, не подумав о таких последствиях, Хэ Сом быстро захлопнула возмущенно приоткрытый рот. Но всё равно продолжила что-то недовольно бубнить себе под нос, явно разочарованная.
В первые дни после открытия ресторана он был довольно снисходителен в этом вопросе. Думал, вдруг кто-то, ковыряясь в земле, наткнется хоть на какую-то путную идею.
Однако эти фанатики кулинарии, как ни странно, совершенно не интересовались тем, откуда берутся продукты, и на ферму в итоге ездил только сам Джэ Гон. А затем, в один прекрасный день, уволенный сотрудник — по мнению шефа, выгнанный совершенно заслуженно, но сам считавший это несправедливым — поджег одну из теплиц. После этого охрану, естественно, усилили.
Так что, даже если бы он открыл доступ, туда всё равно стала бы ездить одна лишь Хэ Сом. Но Джэ Гон, которому позарез нужен был любой повод удерживать ее рядом, ни за что не позволил бы ей бывать там в одиночестве.
Только благодаря этому предлогу я и смог провести с ней ночь.
Правда, наблюдая за сладко сопящей Хэ Сом, он сам вообще не сомкнул глаз, но, как ни странно, чувствовал себя абсолютно отдохнувшим. Это было совершенно другое чувство наполненности, нежели то, что он испытывал, приезжая восстанавливать силы к дедушке в Соан.
Машина, переехав через ручей, полноводный от муссонных дождей, начала подниматься в гору.
Из-за низкой посадки спорткара хрупкое тело Хэ Сом слегка подбрасывало на кочках. Ее голос тоже дрожал в такт тряске:
— А настоятель Чон Мён — это брат вашей мамы или отца?
Неужели она наконец-то начала мной интересоваться?
— Брат мамы, — ответил Джэ Гон, и в его голосе проскользнула легкая улыбка.
Хэ Сом на мгновение задумалась, словно переваривая эту информацию, а затем, завидев вывеску ресторана традиционной гречневой лапши маккуксу, радостно рассмеялась.
То ли из-за затяжных дождей, то ли из-за того, что время для обеда выдалось не самым подходящим, но в заведении, вопреки его славе, оказалось не так уж много людей.
Хэ Сом, по-хозяйски заняв столик, даже не поинтересовалась мнением Джэ Гона и с ходу заказала две порции маккуксу и порцию вареной свинины суюк.
— Ты тут уже бывала?
— Нет.
— А заказываешь так уверенно.
Сморщив носик так, что на переносице появились милые морщинки, Хэ Сом кокетливо хихикнула:
— Хозяин заведения советует заказывать именно так.
Пока Хэ Сом раскладывала приборы на салфетке, Джэ Гон налил себе в стакан горячий бульон от лапши. Пресноватый, мягкий вкус — как раз то, что нужно для Сон Хэ Сом.
И действительно: потягивая бульон наполовину с любопытством, наполовину с подозрением, она быстро опустошила свой стакан. Если она сейчас напьется жидкости, для основной еды не останется места... Он попытался намекнуть ей сбавить темп, но девушка это проигнорировала.
Наклонив чайник под прямым углом и вытряхнув из него в стакан последнюю каплю, Хэ Сом смущенно улыбнулась. А затем неумело попыталась сменить тему:
— Шеф, а как вы решили стать шеф-поваром?
Это была банальная, ни к чему не обязывающая тема для светской беседы. В конце концов, у каждого есть своя история выбора профессии.
Тем более что Хэ Сом, сама мечтающая стать первоклассным шефом, наверняка хотела узнать его историю.
Я прекрасно понимаю, что в этом вопросе нет никакого скрытого подтекста.
Но лицо Джэ Гона вопреки этому безнадежно и необратимо окаменело.
