Контент удален!

Как Джэ Гон и ожидал, ужин шефа Жака и Джи Вон прошёл без происшествий. Окончательно отведя взгляд от их столика — хоть он и поглядывал туда лишь изредка, — Джэ Гон посмотрел на Хэ Сом.

Видимо, она уже вполне освоилась на кухне: её движения были лаконичными, без лишней суеты. Иногда её безупречная, скрупулёзная предварительная подготовка удивляла даже Хан Сын Джуна.

И умница, и молодец, и до смерти красивая. И ты, та, что даже не смотрит в мою сторону, оказывается, влюблена в меня.

Ему казалось, что он лишь слегка усмехнулся, но мужчина, отражавшийся в фальш-окне, улыбался во весь рот.

Джун Вон, мельком взглянув на это глуповато-счастливое лицо, поторопил друга:

— Шеф закончил ужинать. Иди поздоровайся.

Джэ Гон поспешно согнал с губ расплывшуюся улыбку, придав лицу серьёзное выражение, и ещё раз поправил китель.

Когда он вышел в зал, на него обрушился шквал взглядов. Среди них был и взгляд Хэ Сом, которая осторожно выглядывала из-за шеф-тейбла.

Точно ревнует, сто процентов.

Подавив смешок, готовый сорваться с губ, глубоким выдохом, Джэ Гон остановился перед шефом Жаком. Скользкий, липкий взгляд Джи Вон не укрылся от его внимания, но он не придал этому значения.

— Как вам ужин, шеф?

Жак, подняв салфетку с коленей и промокнув губы, вдруг нахмурился.

— Ты просто невыносим.

— ...

— За всю свою жизнь я ещё никогда не ел такой высокомерной еды.

Это не звучало как упрёк или попытка унизить. Просто его тон был абсолютно сухим.

— Курс, выстроенный с идеальной органичностью, поистине безупречен. Однако.

— ...

— То, что во вкусе нет ни единой бреши... это уже похоже на какую-то твою одержимость. Иногда в еде тоже нужны моменты, чтобы просто перевести дух.

Это была критика, имевшая долгую историю. Начиная с тех времён, когда он был ещё зелёным юнцом в Le Cordon Bleu, затем работая деми-шефом в «Лефевре» и вплоть до того момента, когда он стал главным шеф-поваром в «Аржане», Жак всегда указывал ему на одно и то же.

Чрезмерная идеальность — это тоже изъян. Пустота во вкусе иногда становится совершенно новым гастрономическим опытом.

Это было столкновение мнений, возникшее из-за разницы в эстетических идеалах наставника и ученика. Гастрономия, к которой стремился шеф Жак, — современный французский файн-дайнинг, а то, к чему стремился Джэ Гон, — классический корейский.

Да и к тому же разве ресторан «Нот», успешно удерживавший звёзды Мишлен с самого открытия, не доказал уже в полной мере свою состоятельность?

Джэ Гон ответил шефу Жаку улыбкой, в которой не было ни капли покорности.

— Я приму ваши слова к сведению.

Шеф Жак, прекрасно знавший упрямство своего ученика, на этот раз спокойно отступил. Мирно текущую тишину разорвала Джи Вон:

— Вы ведь так давно не виделись, наверняка вам нужно многое обсудить? Вы, должно быть, устали после долгого перелёта, так что, может, выпьем по бокалу в вашем отеле, шеф?

— Чха Джи Вон.

— Мы же должны устроить шефу достойный приём. Чего ты ведёшь себя как деревенщина?

В воздухе напряжённо скрестились две пары глаз. Джи Вон, ничуть не смутившись, положила на стол две карточки-ключа.

— Я подумала, что нам всем будет удобнее остановиться в одном отеле, поэтому сняла два номера.

Всунув в карман на поясе Джэ Гона карточку, на которой был напечатан слишком знакомый номер, Джи Вон двусмысленно улыбнулась.

— Если устанешь — оставайся ночевать.

* * *

Снимали ли мужчина и женщина по ту сторону перегородки мыльную драму или нет, кухня, как всегда, работала в бешеном ритме.

Однако из-за отсутствия Джэ Гона координация действий начала понемногу давать сбой. Например, горячее, которое должно было пойти на седьмой столик, отправилось на восьмой, а на столик, ожидавший десерт, снова понесли закуску.

Блюда уходили, но из-за того, что никто не делал пометки в чеках (биллях), началась неразбериха. Из-за этого Хэ Сом, которая была занята больше всех, но у которой, по сути, не было конкретной задачи, пришлось проверять чеки один за другим.

— На первый столик ушло горячее, на второй — десерт. Третий столик...

Её взгляд, методично проверявший каждый чек, внезапно, словно наткнувшись на стену, остановился на одном из них. Это был столик номер десять, где сидели шеф Жак, Джи Вон и Джэ Гон.

Атмосфера там — не ведающая о том, что творится у неё в душе, — была весьма дружелюбной. Пропустив мимо ушей беглую французскую речь, Хэ Сом прислушалась к обрывкам фраз на корейском.

— Чха Джи Вон.

— Мы же должны устроить шефу достойный приём. Чего ты ведёшь себя как деревенщина?

— ...

— Если устанешь — оставайся ночевать.

В тот момент, когда она увидела маленькую квадратную карточку, протянутую через стол, зрачки Хэ Сом сузились в крошечные точки. Сердце ухнуло вниз, забилось в рваном ритме, а перехваченное дыхание вырвалось коротким, сдавленным вздохом. Её мгновенно охватила паника.

Она сама не помнила, как в таком состоянии проверила остальные столики. Шатаясь, Хэ Сом вернулась на своё место, вытащила все чеки, плотно зажатые в холдере, и начала методично зачёркивать на них блюда, которые уже ушли в зал.

Её рука, яростно чиркавшая по бумаге ручкой, внезапно замерла, когда совсем рядом раздался голос:

— Неужели Сон Хэ Сом теперь стоит на раздаче (пасе) вместо меня?

И из-за кого я сейчас терплю это унижение?!

Её рука, сжимавшая ручку, побелела от напряжения. Однако стажёрка не могла открыто перечить главному шеф-повару.

— Из-за путаницы в заказах я просто проверяла, что уже выдано. Я только закончу с этим и вернусь на своё место.

Джэ Гон, слегка кивнув, словно говоря «ну-ну», попрощался с шефом Жаком и Джи Вон, которые покидали ресторан «Нот». То, как красиво изогнулись его глаза в улыбке, вдруг бросилось ей в глаза.

Он и на Джи Вон смотрел с таким же лицом?

Желудок болезненно сжался, и слова сорвались с губ прежде, чем девушка успела их обдумать:

— Вы... собираетесь ехать?

Вопрос прозвучал совершенно не к месту. Видимо, Джэ Гон тоже так подумал, потому что его красиво очерченные брови сошлись на переносице.

— Куда.

От этого абсолютно сухого, подчёркнуто делового тона её бешено колотящееся сердце словно искромсали на куски. Это было опустошающее и горькое чувство.

Подумав, что сморозила глупость, Хэ Сом закусила губу так сильно, что едва не пошла кровь.

Джэ Гон, молча наблюдавший за ней, небрежно бросил:

— А что бы Сон Хэ Сом хотела, чтобы я сделал?

Этот вопрос звучал так, словно мужчина откровенно прощупывал её чувства. Хэ Сом, сделав вдох и на мгновение задумавшись, ответила вопросом на вопрос:

— А если я скажу вам не ехать, вы не поедете?

— Да.

То, что её волновала Джи Вон, — это факт, но там присутствовал и его наставник. Да и вообще, кто ты такая, Сон Хэ Сом... чтобы вклиниваться в дела взрослых людей?

Вместе с горьким осознанием своего места Хэ Сом уже собиралась отступить, как вдруг её схватили за рукав. Он держал ткань всего двумя пальцами, указательным и средним, но хватка была железной.

Может быть... в глубине души я именно этого и хотела? Чтобы он меня остановил. Поэтому я так покорно и стою.

Неужели я и правда влюбилась в Джэ Гона? Разве можно так легко и быстро забыть Ын Хо?

В груди так защемило, что терпеть это стало невыносимо.

Хэ Сом с трудом высвободила рукав из его пальцев и подняла на мужчину взгляд, ставший ещё более сложным и запутанным.

— В багажнике вашей машины лежат её вещи. Вам в любом случае придётся поехать и отдать их.

Джэ Гон, прочитавший всё в её дрожащих глазах, равнодушно ответил:

— Поехали вместе. Поедешь и сама всё проверишь.

До самого конца смены Хэ Сом была скована словами Джэ Гона.

«Поехали вместе. Поедешь и сама всё проверишь».

Джи Вон вряд ли обрадуется присутствию какой-то неопытной девчонки, которая не понимает, когда нужно влезть, а когда отступить. К тому же Хэ Сом не говорила ни по-французски, ни по-английски, так что общаться с шефом Жаком ей будет сложно.

И как вообще шеф Жак должен её воспринимать? Как стажёрку, которую шеф Чон Джэ Гон протащил по блату? Или как наглую малолетку, с которой он спит?

Нет, это никуда не годится.

Зачем туда ехать, зачем?

Хэ Сом с силой захлопнула металлическую дверцу шкафчика, словно запирая вместе с ней свои непонятные, сбивающие с толку чувства.

Закинув рюкзак на одно плечо, она устало поплелась из раздевалки, но дорогу ей преградил Джэ Гон, словно только этого и ждал. Хэ Сом вяло оттолкнула его в крепкое плечо.

— Люди увидят.

— Тут есть кто-то, кто не знает о наших отношениях? Чего ты вдруг так всполошилась.

А какие у нас отношения?

Ей до дрожи хотелось задать этот вопрос, но она лишь сильно прикусила губу и покачала головой.

— Я устала. Дайте пройти.

— Я сниму тебе номер.

В конце концов слова вырвались резче, чем она хотела:

— Зачем мне туда ехать?

— Я же обещал вас познакомить. Ты ещё этого не осознала, но в нашей сфере обрастать связями — это критически важно.

— Вы же понимаете, что нам обеим будет некомфортно.

— Почему? Из-за Чха Джи Вон?

Глядя на Хэ Сом, которая никак на это не отреагировала, Джэ Гон забрал рюкзак, висевший на её плече. Но, несмотря на то что физически ей стало легче, тяжесть, давившая на солнечное сплетение, никуда не делась.

Ах...

Там же мой телефон и кошелёк.

Мужчина, так легко отрезавший ей все пути к отступлению домой, уже сидел в машине. Хэ Сом ничего не оставалось, кроме как пойти следом за ним.

Действительно, ничего не оставалось.

Невозможно было игнорировать этот сильный аромат, витающий в воздухе салона. Это были женские духи, и запах был ей знаком.

Заметив, как она принюхивается, Джэ Гон нажал на кнопку и полностью опустил окна. Ворвавшийся внутрь ветер немного выветрил следы присутствия Джи Вон, но в душе Хэ Сом она по-прежнему вызывала бурю.

Сквозь шум ветра, бьющего по щекам, до девушки доносился голос Джэ Гона, рассказывавшего о достижениях шефа Жака.

— В Нью-Йорке он шеф-повар ресторана «Аржан» с тремя звёздами Мишлен, а в Париже — владелец ресторана «Лефевр» с двумя звёздами. Он приехал в Корею по приглашению журнала «Сэборин». Пробудет здесь десять дней.

Поскольку она и так это знала, Хэ Сом пропустила его слова мимо ушей, никак не отреагировав.

— Во время учёбы в Cordon Bleu я устроился комми-шефом в «Лефевр» и там встретил Чха Джун Вона, который работал официантом. Когда я стал деми-шефом, к нам пришли Хан Сын Джун и Пак Хви. А когда я переехал в Нью-Йорк на должность главного шефа в «Аржан», я встретил Ю Джэ Мина. Вот такая история.

Суть-то не в этом.

Подперев подбородок рукой и глядя в окно, Хэ Сом вдруг посмотрела на навигатор. Сколько раз он должен был ездить в этот отель, чтобы ехать туда даже без навигатора?

Её совершенно не интересовало их общее прошлое, к которому она не имела никакого отношения. Поскольку ей нужно было произвести хорошее впечатление на шефа Жака, лучше было найти подходящую тему для светской беседы.

Хотя вряд ли мы найдём общий язык.

— Как будет по-французски: «Ваши глаза прекрасны, как море»?

Пальцы Джэ Гона, лежавшие на руле, заметно дрогнули. Поворачивая машину к въезду в отель, он ответил:

— Зачем тебе это?

— Вы же сами сказали, что я должна понравиться наставнику моего шефа.

— Я сказал поздороваться, а не флиртовать с ним.

Ну какой это флирт. В любом случае это лучше, чем спать с журналом бывшей девушки на тумбочке.

Заметив её недовольно изогнутые в усмешке губы, Джэ Гон, словно сдаваясь, открыл рот:

— Tes yeux sont aussi beaux que la mer (Тэ жю сон осси бо кё ла мэр).

Произношение было не таким уж сложным, но Хэ Сом, желая ещё раз услышать его бархатный голос, притворилась, что не расслышала.

— Тэ жю сон... как дальше?

— Aussi beaux que la mer.

Для её языка, привыкшего к корейскому, это оказалось слишком сложно, и она всё время запиналась на слогах. Она тренировалась всю дорогу, пока машина не подъехала к лобби отеля.

Отдав ключи парковщику и обойдя машину, Джэ Гон открыл пассажирскую дверь. Глядя на бормочущую себе под нос Хэ Сом, он в замешательстве потёр лоб.

— Старикашка, наверное, от счастья лопнет.