Лежа на боку рядом со сладко сопящей Хэ Сом, Джэ Гон наблюдал за тем, как ее худенькая грудная клетка ритмично поднимается и опускается.
Довела человека до состояния, когда он готов на стенку лезть, а сама дрыхнешь без задних ног?
Его это бесило и возмущало до зубовного скрежета, но стоило ей забавно выдохнуть, как вся его злость мгновенно улетучивалась.
Видимо, он измотал ее так сильно, что иногда она даже легонько похрапывала, и от этого он лишь глупо, умиленно улыбался.
Мужчина, оставивший попытки прижаться к ней снова, рефлекторно высвободил ее руку, сжимавшую простыню, и переплел ее пальцы со своими. Ее вечно холодные руки сегодня почему-то были горячими. Видимо, секс улучшил кровообращение.
Чего только не придумаешь...
— Милая.
Меня что, Бэмби загазлайтила? Может, он подсознательно предвидел такое развитие событий с самого первого взгляда. Просто не осознавал этого.
У него были связи с несколькими женщинами, но ни одна из них не вызывала в нем такого чувства собственничества. В ста случаях из ста они сами делали первый шаг, и если их типаж ему подходил, он просто их не отшивал.
Поскольку эти встречи ни к чему не обязывали, секс обычно происходил на нейтральной территории. Ему не хотелось пускать посторонних в свое личное убежище — свой дом. К тому же он терпеть не мог, когда чужая смазка пачкала его вещи.
Но Хэ Сом, именно Сон Хэ Сом, была исключением.
Потому что это был первый раз, когда он почувствовал желание кончить, просто глядя на ее беззащитное спящее лицо.
То, как она попросила его провести с ней ночь ради сна, а не ради секса, было в новинку; то, как она подошла к нему без капли пошлости и одурманила, словно афродизиаком, тоже было для него чем-то новым.
Он привел ее к себе домой, словно околдованный. И то, что он сдался всего на второй раз, говорило лишь о том, что эта девчонка — та еще головная боль.
Словно снимая блокировку с экрана смартфона, Джэ Гон провел большим пальцем по губам девушки. С тихим влажным звуком ее губы приоткрылись, обнажив красный кончик языка. А потом она пробормотала:
— Мне хорошо...
Вот уж точно, она освоила искусство сводить людей с ума в самых разных аспектах. Рука Джэ Гона, следуя за ее носовым стоном, скользнула ниже, еще ниже.
Как только он собрался раздвинуть ее длинные, как у косули, ноги, на гладкой переносице Хэ Сом пролегла морщинка.
— Мне больно...
— Значит, ласки тебе нравятся, а секс — нет?
Но девушка, снова провалившаяся в глубокий сон, ничего не ответила.
Интересно, она хоть понимает, с кем разговаривает во сне? Будет паршиво, если она сейчас опять бессознательно позовет своего «Ын Хо-оппу».
От внезапно накатившего, незнакомого чувства ревности он резко поднялся с кровати.
Небо, на котором только-только забрезжил рассвет, еще не собиралось светлеть, а от медленно ползущих стрелок часов его уже начинало мутить.
Ничто так не убивает время, как уборка.
Собрав разбросанную вчера по всему дому одежду, он закинул ее в стиральную машину. Затем переложил в сушилку, аккуратно сложил идеально сухие вещи... но ночь всё еще не кончилась.
Кажется, Джэ Гон начал понимать, как мучительно тяжело было Хэ Сом из-за ее бессонницы.
* * *
Спала ли я когда-нибудь так крепко? Не только за последние четыре года, но и за всю свою жизнь — ни разу.
А потому что нет лучшего снотворного, чем мощный оргазм.
Но куда делся Джэ Гон, который предельно ясно, да еще и с такой маниакальной дотошностью доказал, что эти слова были не просто шуткой?
У нее не было ни одного места, которое бы не болело. Неудивительно, что тело ломит после того, как его так безжалостно растянул этот массивный член.
Особенно сильно саднило там, где трение не прекращалось ни на секунду — жгло сильнее, чем от настоящего ожога. Из горла вырвался стон, похожий на крик о помощи.
Свернувшись клубочком, словно мокрица, она попыталась встать, но руки и ноги подкосились, и Хэ Сом эффектно рухнула обратно на одеяло.
— Угх...
В ее наклоненном на девяносто градусов поле зрения оказалось явное доказательство вчерашних событий: разорванная упаковка от презерватива Magnum XL.
В ушах снова зазвучал голос Джэ Гона:
Всё равно размер не подойдет, так что использовать не получится.
С запозданием осознав, что его уверенность была более чем обоснованной, Хэ Сом уткнулась лицом в подушку.
— Я просто ненормальная.
Как бы мне ни понравилось это новое, впервые испытанное чувство, но висеть на шее у начальника и умолять его трахать меня еще жестче...
В растерянности блуждая взглядом по комнате, она посмотрела на кресло с ушками, стоящее напротив кровати.
— ...Ха.
Там аккуратной стопочкой лежала чистая, выстиранная одежда. Не только поварской китель, в котором она пришла, но и сменные вещи, которые она кое-как запихнула в рюкзак. И даже нижнее белье.
Он что, вообще по утрам не спит? Стирка, сушка... на это ушло бы минимум часа два.
И всё это было сделано на удивление профессионально. Интересно, скольким женщинам он уже оказывал подобные услуги? Вот же бабник.
Молниеносно переодевшись, Хэ Сом нацепила на лицо выражение «ничего не произошло» и вышла из спальни.
Но Джэ Гона, который, как она ожидала, должен был нежиться на солнышке в гостиной или на кухне, нигде не было. Хриплый голос Хэ Сом эхом разнесся по дому:
— Шеф. Ше-е-еф?
Ответа не последовало. Хэ Сом пригладила вставшие дыбом волоски на руках и неловко пожала плечами.
— Ушел куда-то? Неужели специально из-за меня?
Казалось, он просто решил исчезнуть, чтобы избежать неловкой для обоих ситуации.
В конце концов, с его позиции слышать, как невероятно молодая стажерка нагло требует секса, было, наверное, тем еще шоком.
Но даже если он ушел не поэтому, у меня всё равно не хватило бы смелости смотреть ему в глаза на трезвую голову.
Хэ Сом кое-как втиснула ноги в еще не до конца просохшие кроссовки и поспешно пересекла сад под моросящим дождем.
* * *
Если бы здесь была Сон Джи, она бы описала этот сложный психологический коктейль одной фразой:
Умереть со стыда.
К позору добавились еще и начавшиеся месячные, так что физическое состояние было просто отвратительным.
Словно медведь в зимней спячке, Хэ Сом завернулась в одеяло и проспала два дня подряд. Родители, знавшие, как сильно их дочь страдает от бессонницы, только радовались, глядя на это.
Она пыталась спрятаться от реальности, проваливаясь в сон, но выходные длились всего два дня, а значит, сегодня нужно было выходить на работу.
Чтобы избежать ситуации, когда они с Джэ Гоном останутся наедине, Хэ Сом тянула время до последнего. Она отказалась от своей привычки приходить на кухню ни свет ни заря и решила явиться ровно к десяти, как и положено.
Но именно сегодня скоростная трасса была на удивление пустой, и дорога из Пундана в Сочхон заняла меньше часа. Взглянув на часы, она поняла, что сейчас всего лишь девять утра.
Это что, знак свыше — отмучиться пораньше? Полностью смирившись с судьбой, Хэ Сом поплелась по улице Сочхона.
Так и есть. Джэ Гон уже был в ресторане.
Закончив с сортировкой ингредиентов — задачей, которую Хэ Сом обычно брала на себя по собственной инициативе, — он как раз выходил из холодильной камеры. И Хэ Сом, только что переодевшаяся в раздевалке, встретилась с ним взглядом.
Дуэль взглядов длилась три секунды. Тишину нарушила Хэ Сом.
— ...Здравствуйте.
Ответив сдержанным кивком, Джэ Гон просто прошел мимо нее и вышел в зал. Легкий аромат хвои на мгновение затуманил ей разум, а затем Хэ Сом оцепенело наблюдала за тем, как шеф подошел к бару.
Кончиком пальца — точно так же, как он играл с ее клитором, — он нажал кнопку включения эспрессо-машины и покрутил в руках пакетик с образцами кофейных зерен.
Выбрав зерна для дегустации, он разорвал упаковку и засыпал их в кофемолку. Он всего лишь открывал пачку кофе, но почему... почему это выглядело так эротично?
А то, как он кончиком языка слизал кофейную пыль с пальцев...
— Фух.
В горле беспричинно пересохло, а лицо обдало жаром. Хэ Сом тут же юркнула в холодильную камеру. Морозный воздух остудил пылающую кожу, но жар, затаившийся внизу живота, не желал утихать.
— О чем ты вообще сейчас думаешь? Работай давай, работай! — пробормотала она себе под нос.
Она взяла себя в руки, и ее ловкие пальцы потянулись за двумя редьками дайкон. Это были ингредиенты для пюре, и, как и в прошлый раз с морковью, они идеально подходили для тренировки навыков нарезки.
Срезав поврежденные участки и нарезая дайкон на куски, удобные для шинковки, она вдруг почувствовала, как сзади повеяло глубоким ароматом кофе.
Прежде чем она успела осознать, что это Джэ Гон, рядом с ее зеленой разделочной доской возник стакан с айс-американо.
Он же сам запретил мне пить кофе...
— Ты же наверняка опять не спала.
Но лицо Джэ Гона, сказавшего это, само выглядело изрядно помятым.
У него что, тоже бессонница? Может, он предложил укладывать меня спать из банального чувства солидарности?
Поскольку пить хотелось даже сильнее, чем спать, Хэ Сом не стала отказываться и сделала глоток.
— Спасибо, шеф.
— ...
Джэ Гон, который, казалось, собирался уйти, вдруг развернулся, встал у нее за спиной и крепко ухватил за оба плеча. Его большие пальцы с силой нажали на лопатки, заставив Хэ Сом расправить грудь.
Она плотно сжала губы, чтобы не издать стон, а он, мягко разминая ее затекшие мышцы, склонил голову. Его прямой нос уткнулся в ее затылок.
В отличие от его провокационных действий, дыхание, щекотавшее ее шею, было абсолютно ровным и спокойным.
— Если будешь постоянно так держать нож, межпозвоночная грыжа тебе обеспечена. В лучшем случае через три года, в худшем — через год.
Его твердые бедра вклинились между ее ног, и Хэ Сом напряглась и задеревенела, как бревно.
Корректировка осанки была обычной практикой для шеф-повара, но в голове ежесекундно всплывали сцены из недавнего прошлого.
Как он сорвал с меня поварской китель, расстегнул лифчик, сжал мою грудь, как он уткнулся губами в маленький треугольник между моими ногами и пробовал меня на вкус... Этот образ никак не желал тускнеть.
В отличие от Хэ Сом, которая готова была умереть от напряжения, Джэ Гон прекрасно сохранял свою фирменную холодную и равнодушную манеру. За исключением того, что он тихо усмехался каждый раз, когда ее плечи вздрагивали.
Давление, начавшееся от шейных позвонков, спустилось вдоль позвоночника и с силой переместилось на поясницу. Рефлекторно напрягшись, она выпрямила ногу, на которую опиралась, и ее осанка стала идеальной.
Если бы это был тот Джэ Гон, которого я знала, он бы сразу развернул меня за плечи и впился в губы. Если тот мужчина, что сводил меня с ума пару дней назад, — это он, то он мог бы прямо сейчас раздвинуть мне ноги и войти.
— А если хочешь вдобавок еще и запястья угробить, продолжай держать нож так же.
Но в голосе Джэ Гона, произнесшего это, не было ни капли личного интереса.
Он что, предлагает вернуться к отношениям «шеф-повар — стажер»? Попробовал новичка и понял, что неинтересно?
Но его тепло, отчетливо ощущавшееся на пояснице, не позволяло делать таких однозначных выводов. Что вообще всё это значит?
Пока она пребывала в растерянности, рука, мягко давившая на поясницу, накрыла тыльную сторону ее ладони. Рука Хэ Сом, сжимавшая рукоять ножа, полностью утонула в хватке Джэ Гона.
— Твоя осанка такая кривая, потому что ты пытаешься использовать силу рук, а не запястий.
Сдвинув ее указательный палец, лежавший на обухе ножа, так, чтобы он обхватывал рукоять, и скорректировав положение большого и среднего пальцев, его рука резко отстранилась.
— Следи за позой, когда работаешь.
— Да, шеф.
Хэ Сом с крайне озадаченным видом смотрела на удаляющуюся спину Джэ Гона.
Всё, что она видела, — это перекатывающиеся под рубашкой мышцы на его широкой спине. А вот то, что творилось у него в голове, оставалось для нее абсолютной загадкой.
