— Знаешь, я недавно звонила Ын Хо-оппе.
Лицо Ын Сона, разрумянившееся от жара гриля, мгновенно остыло.
Слишком жутко прозвучало? Хэ Сом, отодвигая поджаристое мясо на край решетки, как ни в чем не бывало продолжила:
— Номер, оказывается, всё еще работает. Конечно, это вряд ли сам Ю Ын Хо… Это же не дядя Кён Хо и не тетя, да?
— А, нет.
Бульк — соджу, торопливо налитое в рюмку, еще быстрее отправилось в рот Ын Сона.
— Иногда, когда мне было тяжело или я скучала, я звонила туда. Но теперь я решила с этим завязать.
— Почему?
— Это же мучение и для оппы, и для меня. Да и для нового владельца номера тоже сплошные неудобства.
Он всегда так болезненно реагировал на любые упоминания об Ын Хо, а теперь, когда я говорю, что хочу отпустить его, ему вдруг жаль? Лицо Ын Сона с небольшим запозданием помрачнело.
Однако разговор свернул в совершенно неожиданное русло.
— Вы с шефом реально встречаетесь?
Внезапно в ушах звонким эхом отдались их недавние слова.
Сон Хэ Сом у нас занятая, оказывается. И поработать надо, и на свидания успеть. Поэтому и игнорила мои звонки?
Ты же сам орал на меня, чтобы я перестала цепляться за прошлое с Ын Хо-оппой! Сам бросался словами, чтобы я хоть шамана наняла, но выбросила его из головы, а как увидел меня с кем-то — сразу не понравилось?!
Говорят же, ложь порождает новую ложь. Кажется, теперь мне придется признать это без вариантов.
Ирония заключалась в том, что ночь, которую они провели вместе — без всяких чувств, но абсолютно как типичные любовники, — придавала этой лжи еще больше убедительности.
— Кто это сказал?
— Все, кроме тебя и шефа.
Слухи о романе между шеф-поваром и стажеркой, тихо ползущие по ресторану, внесли огромный вклад в то, чтобы это недоразумение укоренилось намертво.
Избавленная от необходимости врать, Хэ Сом не стала ничего отрицать и молча наполнила его рюмку. Ын Сон с крайним недоумением на лице принял выпивку и осушил ее залпом.
— Ты нравишься шефу?
— Ну, раз мы встречаемся, значит, да.
— А ты? Он тебе тоже нравится?
Почему-то от этих слов у нее перехватило дыхание.
Наблюдая за тем, как она нерешительно мнется, не в силах дать четкий ответ, Ын Сон заявил как отрезал:
— Как по мне, так нет.
— Почему?
— Потому что у тебя нет того взгляда, которым ты смотрела на Ю Ын Хо.
Ын Сон, без труда раскусивший ситуацию, облегченно рассмеялся, словно сбросил с плеч груз обид, копившийся несколько недель.
— Разве те чувства и нынешние — это одно и то же?
— Разница во времени, проведенном вместе, просто колоссальная. Как сила чувств может быть одинаковой?
— Вот поэтому я и говорю: не бросай Ю Ын Хо ради этого старого лиса.
— Какого еще лиса…
Лицо Хэ Сом омрачилось. Жирный привкус мяса на губах смылся глотком соджу. Алкоголь требовал закуски, а закуска требовала алкоголя. В мгновение ока две бутылки соджу опустели.
Палочки, которыми она от полного отсутствия аппетита лишь ковырялась в кимчи, отбирая кусочки редьки, зацепились за край тарелки и отлетели в сторону. Вслед за звонким металлическим звуком эхом пронесся низкий голос Джэ Гона:
Если уронишь палочки — значит, опьянела.
Именно в этот момент ее опущенные уголки губ чуть приподнялись в легкой улыбке.
* * *
То ли благодаря тому, что она вовремя остановилась, похмелья не было, несмотря на плохой сон.
В субботу утром Хэ Сом, как всегда, пришла в «Нот» пораньше и сразу же почувствовала чужое присутствие.
В вестибюле не было привычных гор ингредиентов. Проверенные накладные аккуратно лежали в папке, а внизу красовалась стильная, фирменная подпись Джэ Гона.
До официального начала рабочего дня оставалось еще часа два, и никто из старших поваров не стал бы приходить так рано в субботу. Это было идеальное время для разговора с Джэ Гоном.
Переодевшись в раздевалке, Хэ Сом направилась к его кабинету. Дверь была широко распахнута.
С каждым ее шагом, приближавшим ее к нему, до ушей доносились звуки незнакомого языка. Мягкие, слегка щекочущие слух носовые вибрации и тягучие, словно многоточия, окончания фраз.
Да, Чон Джэ Гон в совершенстве владеет французским.
Говорили, что он выпускник Le Cordon Bleu во Франции, но, может, он вообще оттуда родом? Лицо у него всё такое же холодное и отстраненное, а вот голос, говорящий на иностранном языке, звучит невероятно нежно и ласково.
Джэ Гон, зажав телефон между ухом и плечом и просматривая календарь, заметил Хэ Сом, застывшую на пороге как вкопанную, и поманил ее рукой.
Почему-то было ощущение, что я попадаю в какую-то ловушку… Но ее словно магнитом потянуло к нему.
Он небрежно отбросил ручку, которую бесцельно крутил в пальцах, переключил телефон на громкую связь и нажал кнопку отключения микрофона. Затем мягко потянул Хэ Сом за запястье и усадил себе на колени.
— …
— …Что?
Хэ Сом попыталась выровнять внезапно сбившееся дыхание. Слова, которые она выпалила, даже ей самой показались абсолютно нелепыми:
— Как только я уронила палочки, я сразу поехала домой на последнем автобусе.
Я не то чтобы ждала похвалы. Просто боялась, что из-за шуточек Хви он мог расстроиться или разозлиться.
Под этим предлогом она хотела выяснить главное: в силе ли его приглашение приходить к нему по субботам. И если да — можно ли ей прийти сегодня вечером.
Джэ Гон, прищурившись, улыбнулся.
— И ты пришла только для того, чтобы сказать это?
— Нет.
— А зачем?
Ее плотно сжатые губы уже готовы были приоткрыться, как вдруг из динамика раздался чей-то глубокий, солидный голос. Джэ Гон молниеносно отключил беззвучный режим и ответил.
После короткой фразы он снова выключил микрофон.
— Зачем?
Теперь, когда он сам создал все условия для разговора, ей стало неловко. Просьба уложить ее спать, по сути, была равносильна признанию: я хочу заняться с тобой сексом.
Тишина всё затягивалась. Только собеседник на том конце провода продолжал о чем-то болтать.
Сколько прошло времени? Когда собеседник, устав от монолога, сам повесил трубку, и они наконец остались одни, рука Джэ Гона обвилась вокруг талии Хэ Сом.
Каждый раз, когда его ровный нос проводил вертикальную линию по ее шее, тело Хэ Сом беспомощно вздрагивало. Это был предвестник оргазма, который она испытывала бесчисленное количество раз, просто находясь рядом с ним.
Это даже не поцелуй, просто легкое прикосновение. Но ее растаявшее тело бессильно обмякло в объятиях Джэ Гона.
В его прищуренных глазах мелькнула хитрая, нечитаемая улыбка.
— Оставайся у меня на ночь.
— …
— Завтра мне нужно ехать в командировку на ферму Farm-to-Table. Ты же говорила, что хочешь поехать со мной.
От этого неожиданного предложения в глазах Хэ Сом вспыхнули звезды.
— Ох! Правда?
— Если не хочешь — забудь.
Хэ Сом отчаянно замотала головой. Но Джэ Гон почему-то воспринял это в штыки.
— Что? Нет-нет, шеф, я совсем не это имела в виду. Вы не представляете, как сильно я хотела побывать на этой ферме!
Уголки губ Джэ Гона, слегка покачивавшегося от ее неловких ерзаний, изогнулись в лукавой ухмылке, но растерянная Хэ Сом этого не заметила.
— А-а, значит, экскурсия на ферму тебе интереснее, чем секс?
Он не скрывал своего колючего тона, словно его это искренне задело. Видимо, ему не понравилось, что я так бессовестно сбежала, получив только то, что мне было нужно.
Стерев кривую усмешку с лица, Джэ Гон мягко обхватил ладонью правую щеку Хэ Сом. Затем слегка повернул ее голову, чтобы она смотрела ему прямо в глаза.
— Сон Хэ Сом.
— Да, шеф.
Сама того не осознавая, Хэ Сом подняла руку, лежавшую на его плече, и обвила ею его шею. От его тела, прижатого вплотную, густо пахло хвоей.
— Помимо секса, есть куча других способов усыпить Сон Хэ Сом. Забыла?
От его шепота на нее, словно по инерции, навалился сон.
* * *
Она была настолько ошарашена заявлением Джэ Гона, что даже не поняла, как отработала смену. Словно в тумане, она приехала к нему домой и очнулась только стоя под душем в одиночестве.
Прогоняя затуманенность в голове, Хэ Сом тщательно восстанавливала в памяти события.
Да, после секса она спала крепче всего, но… даже без оргазма, стоило ей только прикоснуться к Джэ Гону, как бессонница исчезала словно по волшебству.
Как будто он подавал какой-то биологический сигнал ее телу.
Поэтому секс был отличным средством от бессонницы, но вовсе не обязательным. И всё же, при мысли о том, что сегодня секса не будет, ей почему-то стало немного обидно.
Мне кажется, я сама на него наброшусь, прежде чем он успеет ко мне прикоснуться. Хэ Сом выключила воду и с досадой покачала головой.
Тщательно вытерев тело, она переоделась в одежду, которую для нее приготовил Джэ Гон. Белая футболка, которая плотно обтягивала широкие плечи Джэ Гона, на ней смотрелась как платье. Убедившись, что ткань скрывает ягодицы и спускается даже ниже, Хэ Сом с замирающим сердцем вышла в гостиную.
Джэ Гон, так и не переодевшись после работы, стоял на кухне. Она долго рассматривала его повседневный наряд, пока он сам не подал голос:
— Искупалась?
Лицо человека, только что отработавшего тяжелую смену, было чище, чем у нее, только что вышедшей из душа. От него не пахло ни едой, ни потом — только чистый, освежающий аромат хвои. Я же прекрасно это знаю, но почему сердце всё равно так колотится?
— Да. Вам чем-нибудь помочь?
Она спросила из вежливости, хотя вряд ли от нее был бы какой-то толк. Джэ Гон вежливо отказался и кивнул в сторону заранее накрытого стола в гостиной.
— Садись на диван. Я сейчас всё принесу.
— Да, шеф.
Вино, бокалы, сырная тарелка с крекерами. И маленькие, размером с ладонь, тарелочки, на которые были положены вилочки, чтобы брать закуски.
Кстати, разве алкоголь помогает уснуть? Вчерашняя пьянка с Ын Соном, после которой она опять плохо спала, доказывала обратное. Тогда зачем всё это?
Щелчок включившегося телевизора мгновенно оборвал длинную цепочку ее размышлений. Джэ Гон, держа в одной руке миску с вишней, а другой ловко орудуя пультом, направлялся к ней.
