Не давая ей ни секунды на то, чтобы прийти в себя, свирепое орудие с силой вторглось в сплетение нервных окончаний. От обжигающей, тупой боли, испытанной впервые в жизни, ее лоно непроизвольно сжалось, пытаясь вытолкнуть эту массивную тяжесть.
После непродолжительного сопротивления Джэ Гон, не выказывая ни малейших признаков усталости, шире раздвинул ее разгоряченные бедра и проник глубже. Скрюченные пальцы ее ног сминали простыню, пока она пыталась отползти выше, а икры, закинутые ему на предплечья, мелко дрожали, словно у новорожденного олененка.
— Угх... — со сдавленным стоном боли Хэ Сом широко распахнула глаза.
Ее взгляд совершенно случайно упал на прикроватную тумбочку, где лежал журнал «Сэборин».
— А-а...
Я знаю, что следить за ведущим фуд-изданием страны — это долг каждого шеф-повара, но зачем же держать его так близко, прямо под рукой...
Отель N, номер 2808.
Он вел себя так, будто его от нее тошнит, но, может, на самом деле он продолжает с ней видеться? Мне тоже противна мысль о том, что он может спать с кем-то еще. Нужно было сразу поставить условие.
Но проницательность неопытной девчонки, впервые ступившей на эту неизведанную территорию, до таких тонкостей еще не доросла.
Словно наказывая Хэ Сом за то, что ее мысли блуждали где-то далеко, застрявший в ней пенис начал пульсировать и увеличиваться в размерах. От этого незнакомого, пугающего чувства распирания Хэ Сом в панике скомкала простыню в кулаках.
Он лишь втиснул в нее часть себя и даже не начинал двигаться, но она уже была совершенно измотана. Хэ Сом, с лицом, готовым вот-вот исказиться от плача, закрыла глаза ладонями и всхлипнула:
— Зачем вы солгали?
— О чем?
— Вы говорили, что мы уже спали. Но ведь для меня это в первый раз.
Даже если в прошлый раз дело доходило до ласк, проникновения совершенно точно не было. По сравнению с той ночью чувство инородного тела внутри было слишком явным. Из-за невыносимого напряжения она не могла даже нормально вдохнуть.
— О чем ты?
От ощущения, словно он задел обнаженный нерв, из глаз Хэ Сом брызнули слезы. Всхлипнув, она пробормотала:
— Для меня это в первый раз. Но для вас-то, шеф, нет.
Она выпалила это с мыслью о Джи Вон. Как бы по-детски это ни звучало.
Джэ Гон легонько ткнулся своим лбом в ее. Его густые для мужчины ресницы невинно дрогнули, щекоча переносицу Хэ Сом.
— Для меня с тобой это тоже в первый раз.
— Что за глупости... А-ах!
Его слова, совсем не похожие на шутку, всё же заставили ее издать нервный смешок. Тот Чон Джэ Гон, которого она знала, никогда не стал бы снимать напряжение подобными фразами.
Слизав кончиком языка слезинки, скопившиеся в уголках ее зажмуренных глаз, Джэ Гон с влажным чмокающим звуком вытащил головку из тесно сомкнувшегося колечка мышц. Его темные волосы на лобке были насквозь пропитаны ее обильной смазкой.
Решив, что влаги достаточно, он начал уверенно подаваться бедрами вперед, проникая внутрь.
Ее узкий вход, едва вмещавший даже головку, вынужденно растянулся, заглатывая толстый ствол. И хотя это была лишь малая часть его длины, от ноющей, незнакомой боли на глаза Хэ Сом снова навернулись горячие слезы.
— А-ах!
Влажное хлюпанье и густые, непристойные звуки заполнили комнату. Пронзительные стоны и жалобный скрип каркаса кровати, не выдерживающей силы его толчков, сливались в один шумный хаос.
И в этом безумии единственным, кто сохранял невозмутимость, был Джэ Гон.
Мягкие волосы, спадающие на его надбровные дуги, плавно взлетали в такт движениям тела. Когда ягодичные мышцы напрягались при каждом мощном толчке, рельеф его пресса проступал еще четче.
Его руки, жестко сжимавшие ее таз, чтобы она не уползала вверх, то мягко скользили к центру, поглаживая набухший клитор, то нежно ласкали затвердевшие от прохлады соски.
Конечно, его светлая кожа покрылась легким румянцем, но... не сказать, чтобы он выглядел сильно возбужденным. Эта ощутимая разница в состояниях заставила ее почувствовать легкую обиду.
Его ровные губы прижались к ее приоткрытому рту, одаривая легкими, влажными поцелуями.
Мужчина, оставивший на ее белой груди темные засосы, приподнялся на локтях, облизнув блестящие от слюны губы.
— Раз твои мысли блуждают где-то еще, значит, ты уже достаточно расслабилась.
— ...!
— Нужно проверить. Как следует.
Не успел он договорить, как с силой вогнал член до самого основания. От резкой, глубокой боли Хэ Сом закусила губу, подавляя сдавленный стон:
— Угх...
Из покрасневших, влажных глаз покатились слезы, впитываясь в подушку. Джэ Гон тут же замер и тяжело вздохнул.
— Больно?
— Да... нет.
Перед ней нависал мужчина с глазами, налитыми темным жаром; его взгляд безмолвно и грозно приказывал не сметь ему лгать. Напряженные желваки на его скулах дрогнули.
— Мне хорошо, правда...
Перед глазами всё белело от распирающего чувства глубоко внутри, а боль заставляла спину выгибаться дугой. Однако Хэ Сом не испытывала отвращения к этому властному, подавляющему жару, заполнившему ее лоно.
Это был парадокс: ей было так больно, что хотелось его оттолкнуть, но она чувствовала, что если он выйдет, она будет изнывать от зияющей пустоты.
Больше, чем пугающее чувство плоти, разрывающей ее изнутри, в самое сердце ей врезался этот обеспокоенный взгляд Джэ Гона, смотревшего на нее сверху вниз.
Ее ноги, дрожащие от подкатывающего оргазма, крепко обвили его узкую талию.
— Так что продолжайте. Как следует.
Ее внутренние стенки, до предела растянутые огромным членом, начали ритмично сокращаться, понемногу принимая то удовольствие, которое навязывал ей Джэ Гон. Почувствовав, как ее тело с пугающей силой сжимается вокруг него, он широко, почти распутно улыбнулся.
До тех пор, пока она не достигнет невыносимого удовлетворения. Пока не растянется в точности под мою длину и толщину.
Джэ Гон не жадничал и продвигался вперед миллиметр за миллиметром. От головки до основания, треть длины, половина, две трети, четыре пятых...
Удивительно, но именно Хэ Сом первой начала изнывать от этих дразнящих толчков.
— К-как... а-ах! Как следует!
Она даже говорить нормально не могла, но женщину, поглощенную наслаждением, совершенно не волновало, сможет ли она выдержать большее.
Твердый, пульсирующий ствол, давящий на стенки влагалища, без предупреждения вонзился глубоко внутрь. Словно задев какую-то скрытую кнопку, поток девичьей влаги хлынул с новой силой.
Почувствовав, как по внутренней стороне бедер стекает липкая жидкость, Хэ Сом откинула голову назад. Ее гладкий низ живота заметно бугрился, выдавая очертания вошедшего в нее члена. От этой непристойной картины у нее перехватило дыхание.
Джэ Гон, словно всем своим видом говоря: «Что в этом такого?», положил ладонь Хэ Сом на этот бугорок и слегка надавил.
Когда в и без того узком проходе почти не осталось свободного места, интенсивность наслаждения достигла пика. Волоски на коже Хэ Сом встали дыбом от мурашек.
— Х-хорошо... шеф.
Ее укачивало от накатывающих волн удовольствия, словно от морской болезни, а эротичные стоны становились всё более животными и первобытными. Узкий, как тиски, вход, попеременно сокращаясь и расслабляясь, жадно заглатывал плоть мужчины. Звуки их тел были невероятно влажными и непристойными.
В какой-то момент и тот, кто вонзался, и та, кто принимала, достигли предела. Джэ Гон сделал длинный, мощный толчок.
— А! А... а-а-ах!
— Ха...
Джэ Гон со стоном кончил, затем стянул отработавший свое презерватив, завязал его узлом, отшвырнул в сторону и зубами надорвал упаковку нового.
...Уже?
В ответ на ее расширенные от паники глаза он лишь игриво улыбнулся:
— Мы еще даже не начинали.
* * *
Пальцы Джэ Гона раздвинули плотно сомкнутые половые губы. Прямо над длинными малыми губами возвышался упругий, как спелая ягода, клитор, а густая, как каштановый мед, смазка быстро стекала вниз.
Вряд ли она брила всё специально. Может, от природы такая? Он впервые видел женское лоно без единого волоска, поэтому его осмотр затянулся дольше необходимого.
Туда, куда был устремлен его взгляд, вскоре прикоснулись губы. Он перекатывал языком твердую бусинку клитора, слизывал сладкий сок и проталкивал язык в узкую щель, смакуя нежную плоть.
На этот раз нетерпение проявляла Хэ Сом. Джэ Гон тихо рассмеялся, почувствовав, как ее слабые ручки щекотно колотят его по широким плечам.
— Шеф... Ах!
— А? Что?
Даже ее насупленный, возмущенный взгляд казался эротичным. Точнее, мутный блеск в ее прищуренных глазах.
— Зачем вы там...?!
И правда. Прикрываясь брезгливостью и кучей других отговорок, я всегда пропускал куннилингус. Но почему с Сон Хэ Сом всё иначе?
Словно опьянев от сладости, которая была на совершенно ином уровне по сравнению с поцелуями, его губы, приклеившиеся к гладкой коже, даже не думали отрываться.
И хотя его каменная эрекция уже вовсю протестовала: «Эй, теперь моя очередь!», для Джэ Гона гастрономическое удовольствие было важнее сжигающей похоти. Как, впрочем, и всегда.
С жадностью путника, дорвавшегося до воды, его язык проник в узкую ложбинку, с влажным хлюпаньем слизывая ее соки. Лоснящийся от влаги клитор блестел так же аппетитно, как свежесваренный белый рис.
Когда его губы привычным движением присосались к нему, густая смазка разжижилась и вскоре превратилась в обильный прозрачный поток.
...Еще бы. Разве это может быть невкусно.
Это гастрономическое путешествие, начавшееся с закуски, теперь перешло к антре.
Она, нежнее которой нет никого на свете, обхватит мой член, будет таять и медленно обволакивать его, а в конце мы завершим этот курс дьявольски сладким оргазмом.
Иногда он сгорал от нетерпения снова вкусить это наслаждение, но, глядя на эту влажную, распутную картину перед глазами, Джэ Гон с удовольствием сбавлял темп.
Его язык, тщательно вылизавший ее насквозь промокшие бедра, уверенно обхватил пальцы, которые только что робко колотили его по плечу. То ли он слизал слезы, то ли это был холодный пот, но кончики ее пальцев оказались солоноватыми. И это тоже почему-то идеально дополняло вкус.
Медленно поднимаясь по изгибам ее тела, он наконец-то сплел свой язык с языком женщины, которая едва успевала проглатывать собственные стоны. Теперь Джэ Гон был готов к проникновению гораздо лучше, чем в первый раз.
То, как ее тонкие половые губы обхватили его головку, выглядело невероятно пошло. Как только он слегка протолкнул застрявший на входе член внутрь, нежная плоть бугристо вздулась, повторяя его форму.
— А-ах!
Стон, вырвавшийся из самых низов ее живота, просочился сквозь стиснутые зубы. Джэ Гон жадно перехватил этот стон поцелуем, но в горле всё равно дико пересохло.
Он продвинулся вглубь еще на несколько сантиметров. Подложив руки ей под поясницу, выгнувшуюся дугой, он изменил угол проникновения, и пульсирующее лоно, пытавшееся контролировать темп, с невероятной силой сжалось, стиснув его пенис как в тисках.
— Расслабься.
Игнорируя субординацию, влагалище сжалось до предела. С влажным хлюпаньем выплеснувшаяся смазка залила его член.
Из-за наглухо заблокированного входа двигаться было невозможно, но в каком-то смысле это оказалось еще более возбуждающе. Потому что сквозь тончайшую резиновую пленку он кристально ясно чувствовал пульсацию ее нежной слизистой.
Так, даже не успев сделать ни единого толчка, лишь вогнав член до основания, Джэ Гон испытал свой второй оргазм.
Примерно в этот же момент тело Хэ Сом полностью обмякло, лишившись последних сил.
