Контент удален!

На кухне, готовящейся встретить наставника их шеф-повара, витало напряжение, словно перед битвой.

Хэ Сом, глубоко погрузившись в свои мысли, бессмысленно натирала рабочую поверхность, которую до этого протёрла уже раз десять.

То, что Джи Вон удалось заполучить шефа Жака, — свершившийся факт. Значит, именно она поехала встречать его в аэропорт.

Вряд ли Джэ Гону нужно было ехать и помогать ей... но вдруг он не знал о планах Джи Вон?

Если так, то Джэ Гон наверняка встретил её там, и им пришлось ехать вместе. Значит, они втроём, вместе с шефом Жаком, приедут в «Нот».

От одной мысли о том, как эта дружная троица вместе зайдёт в ресторан, у девушки защемило в груди, словно она проглотила камень, хотя желудок был пуст. Голова закружилась. Симптомы оказались даже хуже, чем после трёх бессонных суток.

Её руку, бессознательно стиснувшую ткань на груди от щемящего чувства, вдруг властно перехватили.

— Что с тобой?

Знакомое прикосновение, нежный голос. Но от мужчины исходил чужой, незнакомый запах. На глаза без всякой причины навернулись слёзы, и Хэ Сом пришлось опустить голову.

Косых, недовольных взглядов, пронзавших её со всех сторон, было немало. От осуждающего: вы что, решили тут в открытую романы крутить? — до смеси восхищения и насмешки: думали, они расстались, но Сон Хэ Сом оказалась крепким орешком.

Выдержать всё это сегодня было особенно тяжело. Поэтому ей хотелось, чтобы Джэ Гон поскорее её отпустил.

— Желудок болит?

Но мужчина не собирался её отпускать. Чем больше Хэ Сом пыталась отстраниться, тем крепче он притягивал её к себе, словно пытаясь заглянуть прямо в душу.

— Тебе плохо?

После того грубого, животного секса её тело всё ещё горело, но эмоциональные качели были вызваны не этим. Истинной причины Хэ Сом не могла объяснить даже самой себе.

Ей было тревожно оттого, что шеф отлучился по каким-то внешним делам, ей было мучительно терпеть косые взгляды старших коллег, а если быть совсем честной — она просто не выносила мысли о том, что Джэ Гон находится рядом с Джи Вон.

Плотно сжав губы, чтобы не выдать своих чувств, она лишь упрямо покачала головой.

— Если плохо себя чувствуешь — уходи пораньше. Я засчитаю тебе этот день.

Ага, хочешь отослать меня, чтобы вы двое опять чем-нибудь занялись? Небось снова поедете в номер 2808 отеля N? А что, если та самая «одна женщина», которая у него в сердце, — это и есть Джи Вон? От любви до ненависти, как известно, один шаг.

От этой детской, глупой ревности у неё даже задрожал голос. Хэ Сом подняла на Джэ Гона покрасневшие глаза.

— Я в порядке.

— Ну, как знаешь.

С видом человека, у которого разболелась голова, он отвернулся и перевёл внимание на до смерти перепуганного Джун Вона. Два друга, за столько лет знакомства научившиеся понимать друг друга с полувзгляда, почти синхронно направились в кабинет.

Атмосфера стала совсем зловещей. И без того тяжёлый воздух на кухне сгустился до такой степени, что дышать сделалось невыносимо.

* * *

Джун Вон яростно сорвал с себя галстук.

— Как они вообще могли приехать вместе?!

— Видимо, встретились глазами, и искра проскочила. Или не только глазами.

В ответ на этот циничный комментарий Джун Вон сорвался на крик:

— Ты что несёшь вообще!

— А откуда я должен был знать?

— Тебя что, в первый раз надула Чха Джи Вон?! Проникновение в дом, препятствование бизнесу! То она пыталась запугать наивного студента, теперь вот добралась до твоего наставника! Ты что, даже не злишься?!

Джэ Гон снял пиджак и переодевался в поварской китель; в его движениях не было ни капли гнева. Видя абсолютное равнодушие друга, Джун Вон окончательно вышел из себя.

— Чон Джэ Гон!

Застёгивая пуговицы кителя сверху вниз, Джэ Гон бросил на него ледяной взгляд.

— Если не хочешь сегодня справлять поминки по своей младшей сестре, закрой рот. Я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не свернуть кому-нибудь шею.

Заметив истинные эмоции шефа, вспыхнувшие на долю секунды, Джун Вон мгновенно растерял всю ярость, но вопросы никуда не делись.

— Как она вообще уговорила его приехать?

— Спроси у неё сам.

— Где вы встретились?

— В аэропорту.

— Надо было везти его прямо в отель. Какого чёрта они припёрлись сюда?

— У нас начинается сервис (обслуживание гостей). Или ты предлагаешь мне бросить кухню и самому встать за шеф-тейбл?

— Эй!

Джэ Гон невозмутимо выхватил блокнот из рук Джун Вона и быстро пробежался глазами по кратким итогам сегодняшней планёрки.

— Специальных гостей — шесть человек. Кажется, нужно исправить на двоих, раз уж и кухня, и зал в полной боевой готовности?

Джун Вон, искренне поражённый тем, как Джэ Гон умудряется в такой ситуации спокойно думать о работе, приложил руку к пылающему лбу.

— И что теперь? Оставим всё как есть? Чха Джи Вон, вообще-то, номер один в нашем чёрном списке.

— Это наверняка связано с журналом «Сэборин». Официальное письмо с просьбой о сотрудничестве она, видимо, пришлёт позже.

Из-за того инцидента, когда по её вине ресторан перевернули вверх дном, вход для Джи Вон в «Нот» был строго закрыт. Её пускали только на ежеквартальные дегустации или в таких вот исключительных случаях, как сегодня.

К тому же, какой бы сумасшедшей Джи Вон ни была, вряд ли она решится устроить скандал на глазах у мирового мастера. В конце концов, Жан Жак нужен ей для журнала.

— А Бэмби? Что будешь делать с Хэ Сом?

Джэ Гон, как раз собиравшийся выйти на кухню для последней проверки перед сервисом, резко остановился. Голос Джун Вона стал холодным.

— Чон Джэ Гон, ты лучше всех знаешь, что им двоим лучше не пересекаться.

Это прозвучало как обвинение. Губы Джэ Гона скривились в странной усмешке.

— С Чха Джи Вон, допустим, это была игра с огнём. А Хэ Сом тут при чём? В один день ты готов её сожрать от нежности, а в другой — окатываешь ледяным холодом. Ты играешь с ней? Так, что ли?

Руки Джэ Гона, изо всех сил сдерживавшего желание врезать другу, сжались в кулаки до побеления костяшек. Его полубезумный взгляд вперился прямо в Джун Вона.

— Ик! — испуганно пискнул тот, но, не сдаваясь, упрямо продолжил: — Тебя вообще не понять, а вот с Хэ Сом всё ясно.

— Не ходи вокруг да около, говори прямо.

— Хэ Сом с самого начала была в тебя влюблена! Ублюдок ты этакий!

Сон Хэ Сом что... делала?

Вся злость Джэ Гона вмиг испарилась, словно её и не было. Его расширенные зрачки растерянно забегали.

Этого не может быть... Девушка, которая с порога предложила стать секс-партнёрами как средство от бессонницы, просто не могла быть в него влюблена. С чего Джун Вон вообще сделал такой нелепый вывод?

Заметив его взгляд, полный сомнения, Джун Вон охотно пояснил:

— Бывают чувства, которые со стороны виднее. Безответная любовь, преданность и всё такое. Постоянно сверлить взглядом затылок, густо краснеть, если случайно встретились глазами, лезть из кожи вон, чтобы угодить, не спать ночами, тренируясь, лишь бы не разочаровать. И ради чего, по-твоему, она всё это делает?

Джун Вон говорил так, словно призывал друга к ответу.

— Учитывая её возраст и реакции, очевидно же, что это её первая любовь. А ты мало того, что в свои годы не способен нормально выстроить отношения, так ещё и ведёшь себя как подросток в пубертате — бросаешься из крайности в крайность! Уж Хэ Сом-то точно себя так не ведёт!

— ...

— То орёшь как сумасшедший, то лезешь не в своё дело с её кофе, то заботишься, чтобы она поела! Чон Джэ Гон, будь последовательным. Либо оставайся шефом-психопатом, либо становись заботливой жёнушкой (Уронгакси). Понял?

Проворчав это сквозь зубы, Джун Вон толкнул Джэ Гона в плечо с видом «я всё сказал». Джэ Гон вышел из кабинета с невероятно странным чувством.

Возможно, из-за того, что я всегда встречался с женщинами, которые были прямолинейны до пошлости...

Двойственные реакции Хэ Сом сбивали его с толку, и он ни в чём не мог быть уверен.

Хэ Сом с самого начала была в тебя влюблена! Ублюдок ты этакий!

Если подумать, её поведение с самой первой встречи было необычным. То она яростно кричала, что не шпионка Чха Джи Вон, то, стоило нашим взглядам встретиться, превращалась в кроткую овечку и глотала слёзы. В храме Хунамса она так растерялась, увидев меня, что поспешила сбежать, а потом вдруг сменила пластинку и попросила стать её секс-партнёром.

...Это что, всё была дымовая завеса?

Стыдно признаться в своих чувствах? Из-за Чха Джи Вон? Из-за пропасти между главным шеф-поваром и стажёркой?

Но с уверенностью заявить об этом Джэ Гону мешало то, как искусно Хэ Сом всегда выстраивала границы и ускользала от него.

От этих неразрешимых загадок у него заныли виски. Словно пытаясь проветрить голову, затуманенную, как от сигаретного дыма, Джэ Гон инстинктивно отыскал взглядом Хэ Сом.

Хэ Сом, которую никто об этом не просил, добровольно вызвалась подготавливать гарнир у шеф-тейбла. А всё потому, что с этого места лучше всего был виден столик, за которым сидели шеф Жак и Джи Вон.

Уважение к шефу Жаку или ревность к Чха Джи Вон?

То, как она, скрючившись креветкой, пыталась хоть краем глаза заглянуть в узкий проход, выглядело до смешного жалко.

— Вз-з-з-зк.

Услышав звук вылезающего из аппарата билля (чека с заказом), Хэ Сом вздрогнула от неожиданности. Джэ Гон молниеносно подхватил её пошатнувшееся тело и, приобняв за талию, громко объявил:

— Первый заказ на сегодня. Столики номер два и шестнадцать. Всего 5 курсов.

— Да, шеф!

Хэ Сом, которая опять пропустила момент хорового ответа всей кухни, с пунцовым лицом вырвалась из объятий Джэ Гона. А затем, семеня, словно маленький зверёк, юркнула в горячий цех и спряталась за спиной Пак Хви.

Диктуя следующий заказ, Джэ Гон уже не мог сдержать довольной улыбки, и это явственно отразилось в его голосе.

— Заказ от шефа Жака. Столик номер десять, всего 2 курса.