Онлайн чтение книги Наказанная горничная графского дома Каллей Count Calley’s Whipping Maid
1 - 56

В тот самый момент, когда их губы почти соприкоснулись, он произнес:

— О чем-то другом думаешь. Видимо, у тебя слишком много свободного времени?

— Нет. Дело не в... Ы-ып!

«Черт».

Она только что мастурбировала перед ним и едва освободилась от кляпа, как его снова нацепили.

— Вставай.

Он снова потянул за ошейник, и Шейла спустилась на пол. Следуя за натяжением поводка, она подошла к какой-то конструкции, накрытой тканью. Седрик бросил поводок, подошел к предмету и сорвал ткань — перед ними предстало высокое зеркало в полный рост. В комнате было много разных приспособлений, но Шейла не ожидала увидеть здесь зеркало, так откровенно отражающее всё тело. Зеркало безжалостно показывало Шейлу, стоящую перед ним. Раздетая, со связанными руками и ошейником, как у зверя, она представляла собой зрелище, на которое трудно было смотреть открытыми глазами. А этот шар во рту... Шейле снова захотелось, чтобы её тихо похоронили прямо здесь. Но поскольку в реальности это было невозможно, она лишь крепко зажмурилась с этой мольбой. Послышался его смешок. Без лишних слов он развязал руки Шейлы, стянутые спереди. Но это был не конец. Вскоре Шейла почувствовала, как на шею набрасывают новую веревку. Впрочем, времени оставалось ещё много, так что просто так он бы её, конечно, не отпустил... Шейла чувствовала, как он, стоя перед ней, манипулирует веревкой на её шее. Даже с закрытыми глазами можно было многое понять — например, что веревка довольно длинная. Тревога нарастала, но Шейле не хватало смелости открыть глаза. Тем временем веревка прошла между ног Шейлы. Конец веревки, пройдя по спине, был продет в ту петлю, что изначально была на шее. Занимаясь веревками, он оказался позади Шейлы и, протянув руку, схватил её за подбородок.

— Открой глаза.

Шейла покачала головой. Бессмысленное сопротивление. Седрик с силой сжал и выкрутил её сосок.

— Ы-ып!

— Ты должна слушаться, Шейла. Открой глаза.

Почувствовав острую боль в соске, Шейла открыла влажные глаза. Отражение в зеркале было ещё более зрелищным, чем раньше. Веревка, начинавшаяся от шеи, спускалась вниз, перехваченная узлами, и проходила между ног. Это было именно то, что она чувствовала с закрытыми глазами, но вид этой картины впервые поверг Шейлу в шок. В этот момент Седрик резко потянул за концы веревки, продетые позади шеи, в разные стороны.

— Ы-хыт! Ыт!

Каждый раз, когда он дергал за веревку, из рта Шейлы вырывался стон. Потому что он, со злым умыслом, завязал узел как раз там, где веревка проходила по клитору. Туго натянув веревку, Седрик пропустил её под мышками, вывел вперед, продел через узлы на груди и снова увел за спину. После двух-трех таких повторений веревка сдавила грудь сверху и снизу так, что молочные железы выпукло выпирали.

«Что это вообще...»

Всё произошло в мгновение ока. Седрик скрестил руки ошеломленной Шейлы за спиной, связал их и закрепил узел. Оставаясь у неё за спиной, Седрик сжал её выпирающую грудь так, словно хотел раздавить.

«О, Господи...»

Шейла, чья вера была весьма поверхностной, воззвала к Богу, которого обычно не вспоминала, и снова закрыла глаза. Сердце Шейлы было недостаточно крепким, чтобы в реальном времени любоваться своим отражением в таком виде. Заметив, что Шейла снова закрыла глаза, Седрик сжал и выкрутил оба её соска.

— Хы-ы-ыт!

Она изогнулась от боли в груди, но тут же давление на клитор причинило ей новое мучение.

— Хы-ып!

— Хозяин так старался, наряжал тебя красиво, так что смотри внимательно, Шейла.

— У-у, у.

Поняла. Я поняла. Шейла открыла глаза и кивнула. Зрелище её покрасневшего от стимуляции сверху и снизу тела было впечатляющим.

— Красиво.

Он серьезно...? Глядя на выражение его глаз в зеркале, не казалось, что он шутит. Да и вообще, он был мужчиной, которому шутки не шли. Слова, в которые трудно было поверить, исходящие из его уст, заставили сердце Шейлы слегка дрогнуть. Но, скорее всего, это была легкая оценка, как когда хвалят красивую собачку. Не стоило придавать этим словам особого значения. Седрику, видимо, понравился вид его «питомца», которого он украсил, потому что он ещё долго мял её и дергал за веревки, развлекаясь. Разумеется, Шейле приходилось беспомощно наблюдать за этим в зеркало. Если она закроет глаза, её ждет ещё более суровое наказание. Самым неловким было то, что снизу текло так, что веревка промокла насквозь. Это было доказательством того, что вид её связанного тела и то, как он играет с ней, словно с куклой, возбуждали её так же извращенно, как и его. Физическая стимуляция вызывала неизбежную реакцию. А вместе с ней приходили смущение и стыд. Но что это за странное возбуждение, сопровождающее всё это...? Член истинного извращенца, который уже давно и без колебаний стоял, скользил вперед-назад между ног Шейлы, через которые была пропущена веревка. Разгоряченная трением его пениса и веревки, Шейла подумала, что лучше бы он поскорее вошел в неё. Но он, похоже, не собирался этого делать и заставил её опуститься на колени у своих ног. Шейла с пылающим лицом посмотрела на него снизу вверх. Он схватил её за ошейник и расстегнул кляп. Освободившись от ограничителя, который долгое время затыкал ей рот, Шейла выдохнула: «Ха-а». К голове тяжело дышащей Шейлы с глухим стуком прикоснулся эрегированный член Седрика. Когда Шейла подняла голову, он щелкнул пальцем по члену, и тот несколько раз шлепнул её по щеке. Седрик часто заменял так удары, если их было меньше десяти. Шейла, следуя его сигналу, взяла его член в рот. Как всегда, размер был таким, что даже просто взять в рот головку было трудно. Шейла широко открыла рот и начала сосать его головку. Из-за связанных сзади рук двигать только головой было тяжело.

— Соси и смотри.

Он приказал ей сосать, глядя в зеркало. А затем, словно поняв, как трудно Шейле двигаться самой, любезно схватил её за голову и начал насаживать на член.

— Хы-ып, ут, у-ыт!

Шейла, с которой обращались как с инструментом, с трудом принимала его член. Каждый раз, когда его рука, сжимавшая ошейник, трясла её голову, раздавался звон цепи. При каждом рывке головы всё тело подпрыгивало, грудь, выпирающая из-под веревок, колыхалась, а узел веревки внизу ерзал, стимулируя клитор.

— У-ып, хып.

Спустя долгое время он отпустил её голову, и Шейла, выпустив изо рта длинную дубинку, судорожно вдохнула.

— Пу-ха! Хы-ы..., ыт!

Седрик не кончил. Вместо этого он снова заткнул рот, которым только что пользовался, шариком-кляпом. Он грубо, словно за грудки, потянул за веревку и поднял её. Веревка, опутывающая всё тело, впилась в плоть. Особенно сильной была стимуляция между ног.

— Хы-ып!

Чувствуя это давление, она была оттащена к кровати. В следующее мгновение Шейлу грубо швырнули на постель. С тех пор как она начала приходить в эту комнату, она впервые оказалась на кровати. Видимо, основное действо должно было произойти здесь.

***

Матрас кровати, на который она попала впервые, был мягким. Несмотря на то, что её бросили грубо, ей было не больно, а даже уютно. На твердом столе веревки врезались бы очень больно. Седрик развязал веревки на теле Шейлы, лежащей на кровати. И этот надоевший ошейник тоже. Но ещё более надоевший кляп... остался. Шейлу, освобожденную только от веревок на теле и ошейника, уложили прямо на кровать. Прошло полмесяца с тех пор, как она начала посещать эту комнату, и вот она впервые на кровати, но это было далеко от тех поз «как дворянка» или «как принцесса», о которых говорила Молли. Голова Шейлы торчала между прутьями изголовья кровати. Это была не обычная деревянная кровать, какие часто встречаются в Белойке, а кровать с латунным каркасом. Прутья изголовья создавали экзотическую атмосферу, но, кроме того, они отлично подходили для того, чтобы к ним что-то привязывать. Шейла поняла это, когда Седрик привязал её руки к каркасу. Лодыжки Шейлы тоже были обвязаны веревками, подняты вверх и привязаны к верхней части рамы. Веревки, держащие ноги, были не слишком натянуты, но тело всё равно оказалось сложенным пополам. Седрик устроился между разведенных V-образно ног Шейлы. Шейла, которую два часа таскали и дрессировали, уже выбилась из сил и даже в такой странной позе почувствовала некое облегчение. Абсурд, да и только. При мысли о том, что скоро произойдет проникновение, по спине пробежал холодок.

«Мой муж так работает бедрами — просто закачаешься».

Шейла вспомнила, что говорила Молли накануне. Стоило один раз начать, и Молли, даже без расспросов, без стеснения рассказывала о том, что происходит в её супружеской постели.

«У мужчин размер — это ещё не всё».

Сестры по вечерам говорили, что лучший мужчина — это тот, кто хорошо зарабатывает и у кого «там» большое, но слова Молли о том, что размер — это не главное, пробудили любопытство Шейлы. До встречи с мужем у Молли был опыт с несколькими любовниками. То есть она могла сравнивать как минимум трех-четырех, так что её слова звучали довольно убедительно. Шейла, у которой не было с кем сравнивать, кроме единственного члена Седрика, делала вид, что усердно убирается, а сама навострила уши, вслушиваясь в рассказ Молли.

«Даже если большой, но вялый — толку никакого. Так что запомни, Шейла. Мужчина должен быть ТВЕРДЫМ».

Молли продолжала объяснять во всех подробностях. Судя по всему, у мужа Молли размер был средним, но твердость и техника компенсировали всё с лихвой.

«Твердым...»

Шейла мысленно повторила слово, которое Молли выделила особенно. И спросила:

«А какой размер вообще считается большим?»

Увидев наивное выражение лица Шейлы, Молли вытянула указательные пальцы обеих рук и развела их примерно на длину ложки.

«Смотри. Когда встанет, вот столько — это средний. Всё, что больше — уже считается большим. А по-настоящему огромные... Ну, давай посмотрим...»