Онлайн чтение книги Наказанная горничная графского дома Каллей Count Calley’s Whipping Maid
1 - 72

Даже перед тем как войти в комнату наказаний, Шейла не могла выбросить из головы поездку в гильдию, состоявшуюся несколько дней назад. Причин, по которым она сводила визиты в гильдию к минимуму, было много, от финансовых и далее, но одной из них было и то, что ей трудно было справляться с последствиями этих встреч. Сколько бы она ни препиралась и ни дурачилась с Джерри, как бы Билл ни заботился о ней словно старший брат, её сердце терзала необъяснимая пустота. Возможно, дело было в том, что она возвращалась, так и не навестив могилу сестры, которая была совсем рядом. Узнав о смерти сестры и сожгя её одежду на могиле, Шейла больше ни разу не возвращалась туда. Решив уничтожить брата, она нуждалась в чем-то, что укрепило бы её волю. Поэтому Шейла решила не навещать сестру, пока не закончит дело. Вместо Шейлы за могилой присматривала гильдия. Смотритель деревенского кладбища тоже состоял в гильдии. Билл сказал, что попросил его ухаживать за могилой сестры с особой тщательностью. Это была забота человека, знавшего ситуацию и решимость Шейлы. Решение держаться подальше до достижения цели было правильным. День, когда она достигнет цели и сможет навестить сестру, был уже не за горами. Конечно, пустота в душе до того времени никуда не денется. После визитов в гильдию Шейла обычно старалась занять себя делами ещё больше. Она брала на себя обязанность будить Джудит, брала больше подработок. И при этом старалась выглядеть веселее. Ей казалось, что если она не будет подстегивать себя, то просто рухнет в бездну. Она не хотела возвращаться в то состояние, когда только и делала, что плакала от бессилия. Молли, которая знала её давно, была единственной, кто замечал перемены в Шейле.

«Ты устала после долгой дороги, не нужно так напрягаться».

Когда Шейла начинала суетиться после поездки в гильдию, Молли всегда говорила ей это. Шейла была благодарна, но в те моменты это не помогало. Ей приходилось стискивать зубы ещё сильнее, чтобы не дать слабину. И в этот раз, вернувшись из Хольцер-роуд, она всё время чувствовала, что вот-вот расплачется. Так что, когда кто-то другой загоняет её в угол, это даже к лучшему. Если бы не это время, Шейла, как всегда, изводила бы себя сама. Перед последним ударом с губ Шейлы сорвались слова, которых никто не ожидал.

— Ударьте... пожалуйста.

Зрачки Седрика расширились. Шейла, всё ещё привязанная к конструкции и всхлипывающая, продолжила:

— Накажите Шейлу... своей рукой, Хозяин.

На внезапную просьбу Шейлы Седрик спокойно спросил:

— В чем ты провинилась?

— Это..., хы-хык!

От его неожиданно мягкого голоса Шейла разрыдалась. Седрик терпеливо ждал, пока она продолжит.

— Шейла плохая девочка.

— Почему?

Снова спросил он. Этим голосом, которому хотелось рассказать всё.

— Потому что Шейла лентяйка.

— Ещё?

— И лгунья, которая не сдержала обещание.

— Хм.

Шейла, рыдая, умоляла:

— Поэтому, поэтому меня нужно наказать. Отшлепайте меня сильно по ягодицам.

— Хорошо, так и быть.

Наконец с губ Седрика, который молча слушал, сорвалось согласие. И он занес руку выше, чем когда-либо прежде. Шлеп!

— Хы-ып!

Спина Шейлы выгнулась дугой. Её хрупкое тело замерло в этой позе и мелко задрожало. Вскоре она с трудом разомкнула губы.

— Во..., хы..., восемь. Спасибо.

С последним счетом и благодарностью наказание из восьми ударов ладонью закончилось. Седрик нежно погладил распухшие ягодицы Шейлы. Напряжение спало, и Шейла горько заплакала. Тело, измученное поркой, бессильно повисло на конструкции.

«Зачем было врать. Цц».

Седрик вспомнил слова, которые она сказала недавно.

«Я не задержусь. На поезде туда и обратно не так уж долго».

Тогда она тоже, видимо, переживала из-за лжи и дала обещание, о котором её не просили. Наверное, она думает, что он злится из-за этого.

«Говорила, что вернешься рано, а обещание не сдержала».

Он и сам невольно сказал это, когда шлепал её. Она и во сне не догадается, что он знает о её поездке в Хольцер-роуд. Седрик подошел к всхлипывающей женщине спереди и поднял её подбородок. Когда он поднес свой эрегированный член к её жалкому, залитому слезами лицу, Шейла лизнула его яички. Видя, как старательно она сосет его мошонку, он, словно награждая её, опустил член и вложил его ей в рот.

— У-уп!

Изо рта Шейлы вырвался сдавленный звук. Его размер был таким, что к нему невозможно было привыкнуть, сколько бы раз она его ни брала. Но эта чрезмерность возбуждала Шейлу. Доказательством тому была влага, обильно выделяющаяся внизу, хотя никто её там не трогал. Возможно, она начала намокать ещё тогда, когда считала удары. Кха, кха. Шейла старалась изо всех сил, посасывая его инструмент. Чем глубже твердая дубинка входила в рот, словно наказывая её, тем больше росло удовлетворение Шейлы.

«С ума сошла».

Мелькнула мысль, но тут же исчезла: какая разница. Человек ко всему привыкает, и в этой комнате были свои правила. Здесь Шейла привыкала отпускать прежнюю себя. И это оказалось на удивление комфортно. Время, когда она могла отложить в сторону ту себя, которая из кожи вон лезла ради мести за сестру, ради свободы, ради сбора денег, оказалось неожиданно подходящим для неё. Пока рот был заполнен его членом, и она совершала возвратно-поступательные движения — наполовину добровольно, наполовину принудительно — у неё не было времени чувствовать ту пустоту, которая обычно мучила её. После долгих фрикций в её рту он схватил Шейлу за голову и изверг густую сперму. Жидкость, хлынувшая толчками, мгновенно наполнила маленький рот Шейлы. Сделав ещё несколько ленивых толчков, Седрик медленно вытащил свой член. Шейла сжала губы, чтобы не пролить семя, которое он ей дал. Он посмотрел на неё сверху вниз. Почувствовав его взгляд, Шейла открыла рот, полный спермы. Седрик постучал пальцем по её щеке и сказал:

— Глотай.

Только после приказа хозяина Шейла, как хорошо обученная собака, проглотила содержимое рта. И сказала:

— Спасибо, Хозяин.

Это было искренне.

***

На этот раз это было перед зеркалом. Седрик стоял сзади, закинув её ногу себе на руку, так что всё тело Шейлы отражалось в зеркале. Было отчетливо видно, как длинная дубинка входит и выходит из её лона.

— Хы-ын, а! А-хы-ыт!

Стоны Шейлы были громкими. Не только из-за отражения в зеркале, но и из-за надписей, которые он сделал чернилами на её теле, разжигая стыд.

「Бесполезная」 「Дырка」 「Копуши Шейлы」 「↓」

Буквально, она была инструментом в его руках, используемым только как «дырка». Но дырка Шейлы, названная бесполезной, использовалась весьма активно. Этот вид возбуждал Шейлу.

— Вылитая течная сучка.

Его оскорбление снова возбудило Шейлу. Седрик сказал ей:

— Не смей кончать без разрешения хозяина.

Запретив ей оргазм, он продолжал вбивать в неё член. Глядя на то, как его член с вздувшимися венами входит и выходит из красной, нежной щели. Каждый раз, когда Шейла была близка к пику, он дьявольски точно чувствовал это и останавливался. Не имея возможности кончить, Шейла отдавалась жестокому наслаждению.

Четыре часа — это довольно много. И не всё это время было заполнено только удовольствием. К счастью, она была на кровати. Лежа на животе посередине кровати, Шейла согнула ноги в коленях и подняла их назад. А затем, вытянув руки назад, схватилась за свои лодыжки. Спина Шейлы прогнулась. В этой позе, держась за ноги за спиной, она напоминала натянутый лук.

— Держись крепче.

Приказал он, вставляя член в рот измученной Шейлы. Ради её удобства Седрик любезно взял её за голову и начал двигать ею.

— У-уп, ы, уп!

Шейла держалась из последних сил. Хотя поза и так напоминала наказание, она не знала, что будет, если она не выполнит его приказ. Чмок, хлюп, чмок.

— Кха!

Он ударил в самое горло, и Шейлу скрутило в позыве рвоты, из-за чего она выплюнула его член. И в этот момент она отпустила лодыжки.

— Упс, отпустила.

Сказал Седрик с притворным сожалением.

— Хы-хык!

Шейла всхлипнула.

— Хозяин, пожалуйста...

— Просишь пощады?

Шейла кивнула.

— Так не пойдет.

Седрик взял с тумбочки прищепку.

— Хватайся снова.

Шейла, как и прежде, вытянула руки назад и схватилась за поднятые лодыжки. Седрик зажал ей нос деревянной прищепкой.

— Хы-ып.

И снова вставил член в рот, который теперь должен был дышать за двоих. Мучения удвоились.

— Ху-уп! Хып, кха! — Фух...

С губ Седрика сорвался вздох. Член во рту женщины, которой трудно дышать, ощущался совсем иначе, чем раньше. Ощущение всасывания глубоко в горле создавало иллюзию, что она жаждет его.

— Кхыт.

Сколько она так продержалась? Шейла снова отпустила ноги. Но, учитывая, что она начала ещё до прищепки, продержалась она довольно долго.

— Так не пойдет. Вставай.

Шейла села на кровати. Напряжение висело в воздухе: какое наказание он придумает теперь, после того как зажал ей нос прищепкой за то, что она отпустила ноги в прошлый раз? В следующее мгновение он снял прищепку с носа Шейлы.

«Простил...?» — Высуни язык.

Приказал он.