Онлайн чтение книги Наказанная горничная графского дома Каллей Count Calley’s Whipping Maid
1 - 49

— Пфф-ф!

Шейла прыснула молоком. Белые брызги разлетелись по столу, попав на печенье и фрукты.

— А-ах, простите!..

Прыснуть молоком прямо перед хозяином! Шейла в панике завертела головой, ища, чем бы вытереть, но Седрик опередил её:

— То сперму проливаешь, то молоко... Дырявый у тебя рот.

— Что?..

Что он несет?!

Шейла покраснела до корней волос, не зная, куда деваться от стыда.

— Впрочем, неважно. Всё равно тебе это есть.

— ...!

Седрик протянул ей свой носовой платок. Вопреки грубым словам, жест был элегантным. Придя в себя, Шейла решила, что его сумасбродство даже к лучшему. Кажется, тема вкуса молока закрыта...

— Так вот, насчет этого молока.

Но нет. Седрик невозмутимо вернулся к прерванной теме. Сердце Шейлы снова ухнуло вниз.

— Как оно тебе? Мне кажется, пресновато.

— Ну... я не знаю. Я не особо разбираюсь...

Взяв платок, Шейла решила включить дурочку. Служанке, не работающей на кухне, простительно не знать тонкостей вкуса.

— Да? А мне кажется, совсем не годится.

Седрик продолжил:

— Думаю, надо вызвать фермера и...

В этот момент...

— М-м-м!

Шейла издала странный звук, перебивая Седрика.

— Я распробовала, оно очень вкусное!

Она залпом допила остатки и с стуком поставила стакан. Она пила так жадно, что над верхней губой остались молочные усы. Седрик едва сдержал смех.

— Правда? Хм...

Глядя на Шейлу, которая так неуклюже притворялась, Седрик наклонил голову и поднес свой бокал к губам, чтобы скрыть улыбку. Он уже собирался сделать глоток в своей привычной неспешной манере.

— А-ах!

Шейла вскрикнула и потянула к нему руку. Седрик замер, и Шейла, осознав, что наделала, тоже застыла. Встретившись с его вопросительным взглядом, она быстро нашлась:

— Ой!.. Я так голодна. Если вы не будете пить, можно мне?

Седрик усмехнулся и перелил всё свое молоко в её стакан. Шейла тут же начала пить, словно боясь, что отнимут. И не забывала закидывать в рот остатки печенья и фруктов, чтобы отвести подозрения. Но пока она жевала, в голове крутились тревожные мысли.

«Сказать дяде Сэму, чтобы перестал разбавлять? Или только немного?»

Решение давалось нелегко. Если перестать разбавлять, вкус резко станет насыщеннее, и махинации вскроются. Даже если снижать постепенно и не попасться, Шейла лишится денег от Сэма. Хотя она получала большие деньги за роль «груши», её одержимость подработками только росла. И взятки от Сэма были частью этого. Шейла всё еще не чувствовала, что деньги за битье — её. Пока не истекут первые три месяца контракта, так и будет. Если она не продержится, придется выплатить неустойку, превышающую заработок.

«Черт... Если бы только обмануть вкус малого графа, всё было бы идеально... Зачем эти лотасские фермеры такие честные?!»

Раз он после возвращения из-за границы жалуется на вкус, значит, в Лотасе молоко не разбавляют. Но дело было не только в деньгах. На кону стояло гораздо больше. Шейла вспомнила про 1 солид, который получала от Сэма ежемесячно.

«Буду давать тебе один солид в месяц. Идет?»

Сэм, пойманный Шейлой на разбавлении молока, сам предложил эту сумму.

«И... идет!»

Шейла согласилась, стараясь скрыть удивление. Предложенная сумма была вдвое больше той, на которую она рассчитывала. К тому же, раз он сам предложил, чувство вины было меньше. Позже Сэм иногда подкидывал ей еще мелочи сверху. Только потом Шейла поняла, что это малая плата за сокрытие такого мошенничества. Но требовать больше она не стала. Она оправдывала себя тем, что Сэм тоже не святой, и что если не она, то кто-то другой бы заметил. Но каждый раз, записывая в книгу учета «молоко», она чувствовала укол совести. В любом случае, если вскроется, что молоко разбавлено, а она покрывала это за деньги, плохо будет обоим. Сэм потеряет крупнейшего клиента и обанкротится, не выплатив долг за новые машины. А она... С клеймом нечестной служанки её уволят, и устроиться в другое место будет невозможно. Тогда её брат не станет сидеть сложа руки. Найти работу прибыльнее, чем служанкой, трудно. Значит, её продадут, как сестру. Под видом замужества. Такова была цена 1 солида в месяц — ничтожной суммы для аристократа.

— Один солид.

— Ик!

От неожиданных слов Седрика Шейла поперхнулась воздухом.

— Одного солида хватит?

Переспросил Седрик. Шейла с трудом проглотила молоко и переспросила:

— Кхе-кхе! Что?

— За уборку. Одного солида достаточно?

Фух... напугал.

— Я делала это не ради денег.

Вспомнив о взятках Сэма, Шейла отказалась от оплаты. Конечно, убираться после секса было тяжело, ноги дрожали, но брать деньги за прямые обязанности служанки она не собиралась.

— Раз не ради денег, то не делай того, о чем не просят.

Шейла медленно кивнула.

— Да... малый граф.

И тут она вспомнила вопрос, который мучил её во время уборки.

— А кто тогда убирает в той комнате?..

Седрик нахмурился.

— Забиваешь голову ерундой. Не волнуйся, тебя я заставлять не буду.

— ...

Да я как раз волнуюсь, что не меня!

Шейла не решилась озвучить свои мысли.

«Ладно, главное — решить вопрос с молоком. Уборка — его проблемы. Не сам же он драит полы».

Думать об этом было только лишней головной болью.

— Я могу идти?

Седрик посмотрел на пустой стакан и тарелку. И пожал плечами.

— Если доела — иди.

Лицо Шейлы впервые за день просияло.

— Спасибо за угощение, малый граф.

Седрик смотрел на служанку, которая так радостно спешила вырваться из его лап. Но у двери выражение лица Шейлы снова изменилось. С видом человека, принявшего важное решение, она сказала с грустью в голосе:

— И молоко... Оно было очень насыщенным и вкусным.

Поклонившись, она поспешила прочь. Седрик остался один. В тишине комнаты раздался его короткий смешок.

***

Это было около двух месяцев назад. О том, что Шейла в сговоре с поставщиком молочных продуктов, Седрик узнал из доклада Руфуса.

— Она всегда была экономной, но, по результатам расследования, около трех лет назад начала браться за любую работу, приносящую деньги.

— За любую?

Переспросил Седрик, слушая отчет. Строго говоря, он не приказывал расследовать жизнь Шейлы. Он просто спросил: «Может ли двадцатилетняя женщина стать меньше, чем была подростком?», а Руфус проявил инициативу. Впрочем, раз уж расследование проведено, почему бы не послушать? Доклад вызвал любопытство. Понятие «любая работа» было слишком широким. Седрику стало интересно, как далеко она зашла ради денег.

— Да. В свой единственный выходной она стирает одежду других служанок, а также продает на рынке скатерти и подставки, которые вяжет сама. Свидетелей много. Видимо, чтобы успеть навязать товар, она работает допоздна после основной смены. Из-за этого её в итоге отселили в отдельную комнату.

Вот оно что. На самом деле, выделение Шейле мансарды было одобрено самим Седриком. Даже будучи за границей, он получал отчеты от дворецкого и главной горничной. Еще до отъезда он фактически управлял делами дома. Граф и графиня не интересовались бытовыми мелочами, поэтому все вопросы, кроме самых срочных и касающихся их лично, шли к Седрику. Дворецкому было проще получить одобрение письмом от наследника, чем пытаться достучаться до хозяев. Так имя Шейлы попало в отчет. Увидев его, Седрик распорядился выделить ей комнату на третьем этаже. На будущее. Но подробности конфликтов с другими служанками в письмах не описывались.

— В любом случае, правил, запрещающих служанкам подрабатывать, нет.

Пока Седрик сопоставлял факты, Руфус продолжил:

— Но есть один момент, который вызывает вопросы...

— Какой?