Онлайн чтение книги Наказанная горничная графского дома Каллей Count Calley’s Whipping Maid
1 - 52

— Хы-ы, ы-ы, хып.

Сквозь стиснутые зубы вырывались стоны. Он любил контролировать всё: причину порки, количество ударов, время — и даже звуки, вылетающие из рта Шейлы. Но на судорожное, прерывистое дыхание, которое она не могла сдержать, он, как правило, закрывал глаза.

— Недавно кричала, что пизда порвется, а теперь с аппетитом заглатываешь, да?

Он говорил о том моменте в начале, когда вставлял в неё член. Сегодня Седрик не стал использовать свои изощренные игрушки, а сразу перешел к проникновению.

— ...Да..., ха, ха-ат!

Послушно отозвалась Шейла. Количество её визитов в эту комнату уже перевалило за пальцы одной руки, так что реакция стала естественной. Но проблема заключалась в том, что его извращенная фантазия не знала границ.

— Повторяй.

— ...?

— «Пизда Шейлы — распутная пизда».

— ...!

Глаза Шейлы расширились.

«Что за...!»

Шейла решила притвориться, что не расслышала, зажмурилась и попыталась упрямиться. Седрик дважды шлепнул непослушную служанку по одной груди.

— Ха-ат! Ах!

Изо рта зажмурившейся Шейлы вырвался громкий стон. Острая боль пронзила мозг. Даже в тумане замешательства и удовольствия Шейла успела подумать: «Оставшиеся два удара прошли вот так». Сегодня Джудит допустила тридцать две ошибки. Значит, если продержаться так три часа...

«Ха...»

Сказать легко, но три часа — это отнюдь не мало. Даже сейчас Шейла держалась из последних сил. Потому что «предмет», находящийся внутри, был слишком огромным; потому что ощущения от этого огромного предмета были слишком острыми; потому что одна грудь, которую он не трогал, ныла от пустоты, и потому что он продолжал заставлять её говорить эти странные вещи...

— Повторяй, Шейла. «Моя пизда — распутная пизда».

Заставляя её произносить эти извращенные фразы, он продолжал с глухим стуком вгонять в неё свой огромный член.

— Хы-ыт! Не..., не могу.... А-ах!

Услышав отказ, Седрик схватил и скрутил её набухший сосок. Вспыхнуло жгучее, но пронзительное наслаждение.

«Неужели я тоже становлюсь извращенкой?»

Кстати, Седрик с самого начала почему-то мучил только одну грудь.

«Другую бы тоже...»

Шейла лишь подумала о том, что хотела бы, чтобы он что-нибудь сделал и с ней. Только мысленно...

— Что, вид у тебя какой-то разочарованный?

Но этот проклятый мужчина обладал способностью читать даже мысли Шейлы.

— Будто просишь отшлепать и вторую, верно?

Раз уж так вышло... Шейла, пересилив стыд, кивнула. Слёзы, наполнившие глаза от чрезмерного удовольствия, скатились по вискам.

— Ты же знаешь, что нельзя.

Черт возьми...! Нет, ну тогда зачем спрашивали?! Шейла была ошарашена, но раз уж зашла так далеко, решила попросить хотя бы раз.

— Пожалуйста..., хыт! Вторую тоже... отшлепайте..., ы-ых!

— Невоспитанная.

Седрик решительно отверг её искреннюю мольбу. Вместо этого он сделал предложение, от которого невозможно отказаться.

— Говори. «Пизда Шейлы — распутная пизда». Повторишь — и я сокращу время вдвое.

Сократит время вдвое...? Глаза Шейлы снова распахнулись. Три часа были явно непосильным испытанием для выносливости Шейлы. Всё, что у неё было, — это её тело и крохи сил, но и они грозили иссякнуть прямо здесь. А тут — всего одна фраза, и время сократится вдвое...! Он был принципиальным человеком — конечно, эти «принципы» часто менялись по обоюдному согласию, — но свои обещания он держал.

— П-пизда... Шейлы... хы-хык, ы, распу..., хыт! Распутная пизда... это. Хы-ыт!

Пока она произносила короткую фразу, он продолжал атаковать её снизу, так что Шейла едва смогла закончить то, что он велел. Когда предлагают сократить время наполовину, раздумья — это роскошь. Выдерживать такое удовольствие три часа было бы мукой иного порядка. Но ей было так стыдно, что слёзы брызнули из глаз. В противовес этому, на губах Седрика расплылась довольная улыбка.

— И что же нам делать с Шейлой, у которой такая развратная пизда?

— Хозяин должен, хы-ыт, на..., ыт, наказать её.

Ответ, видимо, удовлетворил его, потому что последний толчок бедрами был особенно сильным, с глухим звуком. Прекратив фрикции, Седрик стащил Шейлу под стол. В рот Шейлы, которая давилась рыданиями, тут же вбили член. Она чувствовала себя инструментом. Когда она приняла пенис, который, пока её голову держали, вонзился до самой глотки, из уретры Седрика выплеснулась густая сперма, похожая на картофельный суп.

— Ы-ых, ык.

Часть сама собой проскользнула в горло, а остальное вытекло через щель между ртом и членом. Седрик вынул скользкий орган из рта Шейлы и сказал:

— Глотай. Всё, не пролей ни капли.

Шейла послушалась. Она даже думать не хотела о том, что будет, если ослушаться. В этой комнате наказаний он был ни кем иным, как королем. Король этой комнаты прошептал Шейле, которая, икая, сглотнула сперму:

— Нагнись.

Шейла, пошатываясь, встала, ухватилась за края стола и наклонилась. Её грудь расплющилась о столешницу, выдавливаясь по бокам. Огромный предмет мгновенно прорвался в хрупкую щель.

— Хы-ып!

Каждый раз, когда он хватал её за бедра и толкался, хрупкое тело Шейлы содрогалось. Она повторила позорные слова и сократила время вдвое, но даже оставшийся час показался Шейле вечностью.

***

— Я рассказал маркизу Виварини о твоем бизнесе, и его реакция была неплохой.

Граф Бернард Каллей, который редко вызывал Седрика без особой нужды, наконец пригласил сына в свой кабинет. Бернард недавно вернулся из маркизата Виварини, которым правил Максимо. Он придумывал разные предлоги, но, несомненно, ездил туда, чтобы прощупать почву насчет брака. Маркиз Максимо Виварини был таким же авторитарным человеком, как и граф Бернард Каллей, любящим рассуждать о дворянской чести. Но при этом, кичась аристократическим достоинством, он, подобно Бернарду, обладал снобизмом и не мог скрыть свою алчность. Впрочем, в административном плане он был на голову выше Бернарда: прокладывал новые дороги для торговли и связи. Так что рассказ о бизнесе Седрика, приносящем солидную валютную выручку, наверняка пришелся ему по вкусу. Конечно, прямо сейчас придется потратиться на приданое, но выгода от союза через брак будет несоизмеримо больше. Поэтому неудивительно, что маркиз Виварини жаждал заполучить Седрика в зятья. На самом деле разговоры о браке с Элоизой Виварини, третьей дочерью маркиза, велись не со вчерашнего дня. Об этом говорили ещё до того, как Седрик уехал на учебу. Перед отъездом, поскольку он уже прошел церемонию совершеннолетия, предлагали хотя бы заключить помолвку. Но Седрик категорически отказался, и дело с помолвкой сошло на нет. Поскольку Седрик отложил церемонию назначения наследника до возвращения с учебы, никто не мог принудить его к обручению. Однако ходили слухи, что Элоиза Виварини просто не пришлась Седрику по вкусу. Но слухи есть слухи. Формально он использовал учебу как предлог, но никто, даже его родители Бернард и Мариса, не знал истинной причины, по которой Седрик отказался от помолвки. Прошло три года, но маркизат Виварини по-прежнему оставался самой выгодной партией для графов Каллей, стремящихся к политическому и экономическому процветанию. Видимо, и у той стороны ситуация была схожей, раз Элоиза, третья дочь маркиза, которой исполнилось двадцать два года, до сих пор ни с кем не обручилась. Получилось так, будто она невольно ждала окончания учебы Седрика. Даже без официальной помолвки, учитывая прошлые переговоры, ситуация сложилась именно так, и на этот раз нужно было поставить точку. Седрик не собирался пренебрегать обязанностью жениться. Иначе он бы изначально не помышлял о том, чтобы стать следующим главой рода, и не тратил бы огромные деньги на учебу за границей. И раз уж предстоял формальный брак, было вполне естественно выбрать партию с наилучшими условиями. С этой точки зрения самой подходящей кандидатурой, безусловно, была третья дочь маркиза Виварини, Элоиза. Семья маркиза проявила исключительное терпение, ожидая так долго, так что на этот раз... Давление по поводу женитьбы подступило к самому горлу, и Седрик невольно нахмурился.

— Кхм, конечно, у тебя есть свои соображения. По мнению отца, лучше места, чем дом маркиза Виварини, не найти, но нет закона, обязывающего родниться только с ними.

Заметив выражение лица Седрика, Бернард заранее стушевался и начал говорить сбивчиво. А затем вкрадчивым голосом спросил:

— Может быть, у тебя на примете есть леди из другой семьи?

В его голосе сквозил нюанс «я всё понимаю как мужчина мужчину». Но эта дешевая попытка вызвала у Седрика лишь раздражение.

— Ничего такого нет.

Отрезал Седрик. Несмотря на четкий ответ Седрика, Бернард, похоже, не спешил расставаться со своими догадками о том, что у сына может кто-то быть.

— Хорошо. В любом случае, раз вы ещё не помолвлены, я хотел сказать, что нет нужды быть привязанным именно к этой семье.

Седрик почувствовал в словах Бернарда искренность. Но это означало не заботу о Седрике, а готовность в любой момент отбросить семью маркиза Виварини, ждавшую более трех лет, если появится семья с лучшими условиями. К тому же, чтобы поздравить Седрика с назначением наследника, должны были приехать представители влиятельных семей, желающие заполучить ничем не связанного зятя.

— Зато на этот раз давай обязательно определимся с невестой. Даже для мужчины нежелательно стареть без помолвки.

На этот раз Бернард высказался довольно твердо. Услышав из его уст слово «нежелательно», Седрик коротко усмехнулся. Увидев это, Бернард вздрогнул и сменил тему, словно говоря сам с собой.

— Сегодня возвращается Альфонсо, нужно устроить семейный ужин. Хочу послушать рассказ о его аудиенции у его высочества кронпринца.

И добавил, обращаясь к Седрику:

— Я передам всем, чтобы готовились к ужину, имей в виду. Можешь идти.

Седрик смерил холодным взглядом отца, который попусту напускал на себя важность, и поднялся с места.