Онлайн чтение книги Наказанная горничная графского дома Каллей Count Calley’s Whipping Maid
1 - 73

Прищепка, которая до этого сжимала нос, теперь вцепилась в ярко-красный язык.

— У-у...!

В момент сжатия Шейла почувствовала боль, гораздо более сильную, чем ожидала.

«Ну конечно».

Он не собирался прощать её просто так. Но на этом всё не закончилось. Вскоре на обоих сосках Шейлы тоже оказались зажимы. Дзинь. В отличие от прошлых разов, на концах этих зажимов висели бубенчики.

— Повернись туда и встань на четвереньки.

Он указал на изголовье кровати. Шейла повернулась в указанном направлении и опустилась на колени. Седрик устроился позади неё. Он схватил её белоснежные ягодицы и развел их в стороны.

— Хы-ы!

Шейла вздрогнула, и грудь, свисающая вниз, качнулась, издав чистый звон: дзинь-дзинь. Входя в раскрытое отверстие, он с силой сжал её грудь. Дзинь.

— Теперь моя сучка превратилась в дойную корову.

— Ха-ы-ы!

Из-за прищепки на языке стоны получались сдавленными. Шейла, снова заплакав, принимала его толчки, чувствуя себя дойной коровой. Каждый раз, когда он, сжимая её грудь, толкался бедрами, тело Шейлы беспомощно сотрясалось. Из сосков, выступающих между его длинными пальцами, непрерывно раздавался звон бубенчиков.

***

Шейла, которую мучили целых четыре часа, теперь покоилась в его объятиях. Прямо в ванне. Закончив дело, Седрик встал первым, набрал воды в ванну, а затем подхватил Шейлу, лежавшую без сил на кровати, и залез в воду вместе с ней. Шейле ничего не оставалось, как подчиниться. Время мытья, естественно, не входило в время наказания. По-хорошему, ей стоило бы уйти и помыться у себя, но она была в слишком плачевном состоянии. Самой большой проблемой были непристойные надписи, которые он оставил чернилами на её животе. Если она не хотела, чтобы по всему особняку поползли слухи о том, с кем и чем она занималась, ей нужно было смыть следы прямо здесь. К счастью, не только Шейла выглядела потрепанной. В этот день состояние Седрика тоже было далеким от идеального. После четырех часов кувырканий он тоже выглядел непривычно растрепанным. Волосы, уложенные помадой, не выдержали тряски и рассыпались, а от долгой физической нагрузки лицо немного осунулось, отчего черты стали ещё острее. Усталое лицо, проглядывающее сквозь растрепанные черные пряди, выглядело даже порочно. Никто, кроме неё, не видел сографа таким. От этой мысли у Шейлы защемило сердце. Когда он набирал воду и подходил к ней, Шейла потрогала место под носом. Думала, кровь пошла, но, к счастью, это были просто сопли.

«Даже если кровь пойдет, это просто от усталости, от усталости...»

Шейла дошла до того, что начала оправдываться даже перед самой собой. Выгнать его из ванны, где они сидели вместе, она, конечно, не могла. И комната, и ванна принадлежали ему. Оставалось только радоваться тому, что его «средняя нога» наконец успокоилась.

«Оказывается, и у него бывают такие моменты».

Привыкшая видеть его всегда «готовым к бою», она нашла мягкое прикосновение к своим ягодицам даже немного милым. Считать этого мужчину — точнее, часть его тела — милым...

«Я точно сошла с ума».

Шейла покраснела. Удивительно, что после четырех часов мучений у неё ещё оставались силы на такие мысли. И не только это было странно. Хотя она устала так, что не могла пошевелить и пальцем, на душе было как-то легко. Может, оттого, что она вдоволь наплакалась, выпустив всё, что сдерживала...?

— Нигде не болит?

Спросил Седрик, обнимая её сзади, пока она витала в своих мыслях.

— Нет...

Шейла слегка покачала головой.

— Тогда придется мне самому размять тебя.

— Нет, я правда в поря...

— Хочешь, чтобы я пришел к тебе в комнату и сделал это как следует? Я сегодня тоже устал.

Он говорил о массаже. Он и правда выглядел уставшим, но не настолько обессиленным, как Шейла. Ведь он только что на руках принес её в ванну. Она не хотела пускать его к себе в комнату ради массажа. Когда Шейла замолчала, Седрик сам начал разминать её шею. Его руки постепенно перешли на плечи и руки. Поддавшись его движениям, она откинулась назад, и её спина коснулась его груди. Его твердая грудь была теплой, напоминая, что он не статуя, а живой человек. Шейле это тепло показалось даже обжигающим.

— Соски сильно болят от зажимов?

Спросил Седрик, легонько покатывая пальцами соски, на которых висели зажимы с бубенчиками.

— Не..., хыт, нет.

Шейла, разомлевшая от массажа, чуть не издала странный стон, отвечая.

— Раз нет, то хорошо.

Хотя он наверняка почувствовал, как она вздрогнула, он лишь осторожно поглаживал её соски. Не дразнил и не стыдил, как обычно.

«Наверное, потому что время вышло...»

Что это? Чувство разочарования...? Шейла сама поразилась своим эмоциям. Мало того, что она возбудилась от простого массажа сографа, так ещё и это...

«Всё равно это просто наказание, которое длится определенное время».

Уговаривала себя Шейла. Седрик нежно, словно залечивая раны, помассировал её соски, а затем полотенцем тщательно стер надписи с её плоского живота.

— А ягодицы как?

На этот раз он спросил о ягодицах, которые шлепал ладонью.

— ...Нормально.

Ответила Шейла. Когда били, было больно, но это быстро прошло. По сравнению с ударами инструментами, ни ран, ни последствий не осталось. Видя, как он внимательно осматривает места наказания, Шейлу снова кольнуло странное чувство. Она невольно попыталась уткнуться лицом в колени, но он поднял её подбородок пальцем, заставляя посмотреть на него.

— А то место, куда ударила Джудит, не болит?

А... Он всё знал... Она думала, что он не спросит, но на всякий случай репетировала ответ.

«Ударилась о стену. Правда».

Оправдания, которые она приготовила, боясь, что он не поверит, крутились у неё в голове весь урок. Но он так и не спросил про красный след на её лице.

«Раз не спросили сразу, могли бы и дальше делать вид, что не знаете...»

Шейла покачала головой, показывая, что не болит. Слезы сами собой покатились из глаз. Но вместо того чтобы вытереть их, Шейла сделала вид, что ничего не происходит. В ванной лицо и так было мокрым. Даже такой проницательный сограф не должен заметить её слез. Видимо, Шейла была права, потому что Седрик больше ничего не сказал об этом. И сменил тему.

— Ты помнишь стоп-слово, которое я тебе говорил?

Шейла кивнула. Забудешь тут, когда стоп-слово — «Седрик».

— Тогда почему ты его не назвала?

На этот вопрос Шейла задумалась. И ответила:

— ...Потому что было терпимо.

Наказание было тяжелым, но не невыносимым. Руки, массировавшие её тело, замерли. На мгновение показалось, что время в ванне, где они сидели вдвоем, остановилось. Но вскоре он поднял руку и погладил Шейлу по щеке.

— Молодец.

И добавил:

— Если будет невмоготу, обязательно скажи, поняла?

— Да. ...Хозяин.

Поколебавшись, как и в прошлый раз, Шейла выбрала обращение «Хозяин». То, что время вышло, но они всё ещё в комнате наказаний, всегда сбивало её с толку. Учитывая, что время наказания истекло, правильнее было бы «господин сограф». Но...

«Мы всё ещё в комнате наказаний...»

Оправдала себя Шейла. В этот момент она почувствовала, как мягкое нечто, касавшееся её ягодиц, наливается силой. Она знала, что ничего не будет, так как время вышло, но твердое ощущалось приятнее мягкого. Седрик, конечно, тоже не мог не заметить изменений в своем теле.

«Какая же ты милая».

Намеренно Шейла это сделала или нет, но это было чертовски соблазнительно. И Седрик снова с горечью усмехнулся над собой, который опять возбудился. Он просто не мог злиться на эту женщину, которая доверяла ему своё тело. В конце концов, проблема с самого начала была в нем. Не в силах справиться со своими странными наклонностями, он намеренно заманил наивную женщину в ловушку. И при этом устроил ей сцену из-за одной её отлучки. Порвал белье, отчитал, когда она пришла вернуть деньги, наказал чрезмерно сурово — всё это было зря. И, несмотря на это, Шейла послушно следовала за ним. Седрик всегда старался быть осторожным, чтобы не травмировать Шейлу, но, увлекшись, иногда становился слишком резким. К тому же, даже если он был осторожен, для Шейлы что-то могло оказаться невыносимым. Поэтому он дал стоп-слово женщине, которая ничего не знала о таких играх, и даже проверил, не забыла ли она его. А она говорит, что было терпимо... Для невинной женщины, которая ничего не знала, она адаптировалась слишком быстро. Или это врожденное?

«Блять...»

Седрик мысленно выругался и прижал женщину к себе. Сгибая и разминая ноги Шейлы, он уткнулся лицом в её плечо. Сжавшаяся в комочек женщина идеально помещалась в его объятиях.

«Почему ты...»

Седрик не смог закончить мысль о Шейле. Женщина, которая интриговала его тем больше, чем больше он её узнавал. Женщина, которая разжигала его собственничество до такой степени, что ему хотелось сжевать каждую её косточку, чем больше он ею обладал. Седрик нежно разминал и поглаживал тело женщины, которое казалось таким хрупким, что могло сломаться от сильного прикосновения. Две трети срока, когда он мог трогать её сколько угодно, уже прошли.

  ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver