Онлайн чтение книги Наказанная горничная графского дома Каллей Count Calley’s Whipping Maid
1 - 51

Стоило дыханию Шейлы участиться, как Седрик отбросил свой первоначальный план и поднялся с места. Озадаченная внезапным исчезновением удовольствия, Шейла убрала руки с ягодиц, уперлась ладонями в поверхность и приподняла верхнюю часть тела. Седрик схватил Шейлу, стоявшую на четвереньках, словно кошка, за талию и втащил её на стол. Когда он резко поднял вверх шест, к которому были привязаны её ступни, его взору предстало лицо Шейлы, полное слёз, в обрамлении широко разведенных белоснежных ног.

— Вид у тебя такой, словно ты очень разочарована тем, что не смогла кончить, м?

Шейла, смотревшая на Седрика, опираясь на локти, хотела было снова покачать головой. Но мощный толчок члена Седрика, с глухим звуком вошедшего в неё, заставил её голову бессильно запрокинуться назад. Удерживая середину шеста одной рукой, Седрик глубоко и жестко вбивал свой член в отверстие, где только что скользил фаллоимитатор. Влагалище давно истекало смазкой, поэтому каждый раз, когда пах Седрика ударялся о её плоть, раздавались громкие, хлюпающие звуки влажных шлепков. Поскольку Шейла, не в силах закрыть рот, отчаянно пыталась сдержать крики, эти непристойные мокрые звуки эхом разносились ещё отчетливее. Лоно Шейлы, которое не могло достичь разрядки от одной лишь искусственной насадки, теперь стремительно приближалось к пику. Седрик, словно награждая послушного ребенка, начал пальцем ласкать её открытый, набухший клитор. Наконец, когда внутренние стенки Шейлы начали судорожно сжиматься, Седрик тоже приблизился к пределу. Как только оргазм задыхающейся Шейлы схлынул, Седрик вытащил свою «дубинку» и начал мастурбировать. Одной рукой он по-прежнему прижимался к промежности Шейлы, продолжая потирать её клитор. Пока Шейла извивалась от остаточных волн сильного удовольствия, он выплеснул на неё мутную жидкость. Густая и вязкая, как и его страсть, сперма прилипла к разным участкам тела Шейлы.

***

Будни Шейлы в качестве «служанки для битья», регулярно посещающей комнату наказаний, продолжались. За это время Шейла успела понять ещё несколько вещей. Во-первых, он оказался куда большим, просто невероятным извращенцем, чем она думала. А во-вторых, стены комнаты наказаний были звукоизолированы.

— Видишь толщину?

Спросил Седрик, когда Шейла выходила из комнаты наказаний. Шейла изначально понятия не имела о такой вещи, как «звукоизоляция». Конечно, она знала очевидное: чем тоньше стена, тем лучше слышно, что происходит в соседней комнате. Но она и подумать не могла, что стены могут специально делать толще и оклеивать особыми обоями, чтобы блокировать звуки. Седрик любезно объяснил ей концепцию шумоподавления, а заодно и процесс строительства этой комнаты.

— Во время ремонта я приказал возвести ещё одну стену. Чтобы ни единый звук не просочился наружу. А сверху мы наклеили обои из ткани, привезенной из Ротаса.

Обои, по фактуре напоминавшие плотные зимние шторы, даже на первый взгляд казались внушительными. Глаза Шейлы, смотревшей на эту дорогую иностранную отделку, не могли не округлиться.

— А мне вы велели не издавать звуков...!

— Да. Я велел не издавать звуков. Но разве я говорил что-то ещё?

Если подумать, так и было. Мысль о том, что «кто-то может пройти мимо и услышать», была исключительно догадкой самой Шейлы.

— Конечно, как «хозяин», я чувствую ответственность перед тобой. Ведь ты трудишься, став служанкой для битья, в том числе и из-за меня.

Он ехидно ухмыльнулся, глядя на Шейлу, которая с опозданием осознала свою глупость.

— Но мне бы не хотелось, чтобы ошибки, которые слуга сам себе надумал, перекладывались на ответственность хозяина.

Ошарашенная Шейла сердито уставилась на него. Было очевидно: Седрик с самого начала знал, какие именно заблуждения крутились у неё в голове, пока они занимались этим. Вспоминая часы, проведенные в попытках сдержать стоны из последних сил, Шейла почувствовала обиду и злость. Но сказать ему что-либо в ответ она не могла.

— Я же говорил. Здесь я — твой хозяин. Я просто приучал тебя подчиняться моим словам.

Всё было так, как сказал Седрик. Это был её выбор — ступить сюда, согласившись делать всё что угодно вместо побоев. В комнате наказаний он объявил, что будет здесь хозяином, и Шейла оказалась в положении, когда обязана выполнять любые его приказы. Разумеется, всё это основывалось на предпосылке, что действия будут менее болезненными, чем удары розгами. Иначе не было бы смысла проводить здесь время — проще уж стерпеть порку. И Седрик, к её досаде, очень умело пользовался этой гранью. Настоящая проблема для Шейлы заключалась в том, что исполнение контракта «для битья» не ограничивалось только комнатой наказаний. Когда наказание заканчивалось и Шейла возвращалась в свою комнату, она снова оказывалась лежащей перед Седриком.

— А, а! Больно!

Шейла не выдержала и вскрикнула. Не осознавая, что для посторонних ушей эти звуки могут показаться подозрительными, она доверила своё тело рукам Седрика.

— Ау, там...! Хыт!

Когда Шейла начала посещать комнату наказаний без применения розог, она думала, что ему больше не придется приходить лечить её. Но она ошибалась. Вместо того чтобы наносить целебную мазь, Седрик теперь смазывал всё тело Шейлы маслом и делал ей массаж. Получать массаж не от лекаря, а лично от самого сографа... То, что даже представить было невозможно, происходило каждую ночь в крошечной мансарде на третьем этаже. Поначалу она, конечно, пыталась отказаться.

— Господин сограф, меня ведь не били, нет нужды продолжать это...

— Есть. Ты, возможно, забыла, но в статье 4, пункте 2 контракта...

Он прервал Шейлу, снова ссылаясь на пункты договора. Этот чертов пункт 2 статьи 4. «Сторона А обязуется нести ответственность за здоровье Стороны Б и следить за её состоянием, чтобы Сторона Б могла принимать наказания в наилучшей кондиции». Вот о чем он говорил.

— Хочешь ты того или нет, я буду выполнять свои обязанности.

Заявил Седрик Шейле, которая лишь беззвучно открывала и закрывала рот, не в силах возразить.

— Так что раздевайся и ложись. У меня нет времени, немедленно.

Шейле ничего не оставалось, как лечь перед Седриком. К счастью, не совсем голой. Он позволил ей остаться в нижнем белье. Упрямиться и говорить, что она не может снять одежду, было совершенно неубедительно, учитывая, что они уже сплетались телами в самых невероятных позах. Это было бы всё равно что настаивать на нанесении мази поверх платья. Массаж, который он делал, был болезненным, но приносил облегчение. Словно их «отношения» — больно, но в то же время чувствуется удовольствие... Впоследствии Шейла, испытав эффект массажа на себе, перестала спорить. Разница между днями с массажем и без него была колоссальной.

«Да почему он даже массаж делает так хорошо?!»

Седрик был настолько одаренным, что, за что бы ни брался, делал это лучше других. Конечно, если бы они изначально не занимались этим делом в странных позах, массаж бы и не понадобился, но надеяться на это не приходилось. Теперь Шейла, возможно, даже сама ждала его прикосновений. Одновременно виня его за то, что он так хорош в этом... Доходило до того, что даже сквозь боль её начинало клонить в сон.

Скри-ип.

«Ха!»

К счастью, тихий скрип половиц вырвал сознание Шейлы из лап подступающей дремоты и вернул её в реальность мансарды. С тех пор как высокий мужчина начал заходить сюда, и без того хлипкий пол издавал всё более натужные звуки. Теперь половицы скрипели, даже когда он просто шевелился, сидя на стуле. Шейлу этот звук беспокоил всё больше. Возможно, ему было всё равно, но...

«Нужно будет купить ковер, даже если придется потратиться».

Пусть даже подержанный, но Шейла твердо решила купить ковер, когда в следующий раз выйдет в город.

«Ах, нельзя спать...»

Сон снова начал накатывать, и остатки настороженности подстегивали Шейлу. Ничего не случится, если она уснет в его присутствии. Он не подозрительный тип и уж тем более не тот человек, который станет интересоваться вещами служанки. Но всё же у Шейлы было несколько вещей, которые стоило оберегать. Например, тетрадь с записями доходов и расходов, и ещё, ещё...

— Уснула.

Пробормотал Седрик, словно говоря сам с собой. Она была похожа на маленького ежа, который вздыбливал свои не слишком острые иголки, но стоило его немного погладить — тут же смирно засыпал. Так крепко, что хоть выноси — не заметит. Седрик укрыл плечи Шейлы тонким одеялом. Затем, не вставая со стула, он повернулся и посмотрел на её рабочий стол. Там по-прежнему валялась всякая всячина. Вязание — ладно, это работа только для пальцев, но вот при виде корзины с собранной для стирки формой горничных между бровей Седрика пролегла складка.

«В прошлый раз она заболела от переутомления, занимаясь этим сразу после порки».

Согласно докладу Руфуса, свой единственный выходной Шейла тратила на стирку собранного белья, а в тот день, когда пришлось вызывать врача, она с утра успела постирать и развесить пятнадцать комплектов формы. Этим тонкими руками и ногами, в которых совсем нет силы.

«Это же гроши. У неё хобби такое — издеваться над собой?»

Судя по тому, что она упорно брала работу у других служанок, да ещё и требовала предоплату, полной дурой она не была... К тому же она брала деньги даже с владельца фермы Виехавер. Может, если бы эта женщина вела себя хитрее, он чувствовал бы себя не так паршиво? Хотя Седрик уже давал ей солидную сумму, служанка, похоже, не собиралась бросать свои подработки. Впрочем, увеличение жалованья с 10 до 30 солидов не делало её богачкой, да и для заработка денег не нужна какая-то великая причина. Желание построить хороший дом, расширить землю для фермы, накопить на старость и болезнь — причин было пруд пруди. К тому же самой частой причиной, по которой женщины копили деньги, было приданое.

«Свадьба...»

Мысли Седрика застыли именно на этом слове. Брак был неизбежным этапом, который предстояло пройти не только ей, но и ему самому, будущему графу.

«А значит, до того момента я должен взять от неё всё, что смогу...»

Почему-то чем больше он овладевал этой женщиной, тем сильнее становилась его жажда. Это определенно было чувство, которого он никогда раньше не испытывал. Плевать на контракт и всё прочее — ему хотелось запереть её в своих объятиях на все двадцать четыре часа, и даже этого казалось мало. Но Седрик не сомневался в своей выдержке, которая служила ему до сих пор. И всё же он не мог заставить себя покинуть мансарду. Несмотря на то, что уже выполнил свой долг по «ответственности и уходу», как и было оговорено.

«Что здесь хорошего-то...»

Разрываясь между самоуничижением и душевным томлением, Седрик долго смотрел на спящую женщину. Размышляя о том, сколько ошибок допустит Джудит в следующий раз и чем они с Шейлой займутся, чтобы убить время.