Контент удален!

Вернувшись домой, он застал не Ко Ын Ха, а старшую сестру, Чон Хи Чжин. Когда У Гон с телефоном в руке пошёл переодеваться, семенившая следом Чон Хи Чжин сказала:

— Слушай, а девушка у тебя хорошенькая. Как ни гляди, одета как обычная служащая, а я решила — не знаменитость ли. Это ведь та самая девушка, про которую ты отцу говорил?

— Вы что, виделись?

На входе не было её обуви, и он решил, что она ещё не приходила, — а она, оказывается, уже успела уйти.

— Ага. Заскочила ненадолго. Быстро ушла. Мы и парой слов не перекинулись — она с кем-то по телефону поговорила, вдруг как заорёт «мама!» и второпях убежала.

— В спешке ушла?

Да что стряслось-то. Обычно она не выглядела так уж близкой с родителями. Может, соврала, потому что не хотела оставаться с сестрой? У Гон, перестав расстёгивать пуговицы рубашки, позвонил Ко Ын Ха. Как всегда, гудки тянулись долго.

И что эта женщина вообще думает о телефоне? Ни разу он не видел, чтобы она взяла трубку с первого раза.

— Слушай, а она точно тебя любит? Что-то не похоже.

— В смысле?

Чем дольше тянулись гудки, тем острее становились нервы.

— Да вот, ей будто и дела нет, чтобы мне понравиться. Что ни спроси — молчит, отводит глаза в пол. Ын Ха? Её ведь Ко Ын Ха зовут?

— А зачем ей перед тобой выслуживаться?

Не с Чон Хи Чжин же им жить, и если Ко Ын Ха не поладит с его семьёй, можно хоть за границу уехать — ему всё равно. На колкий ответ У Гона Чон Хи Чжин скрестила руки и посмотрела на дерзкого младшего брата.

— Ну ты глянь на него. Пусть нынешнюю молодёжь и трясёт от одной мысли о родне мужа, но, встречая семью любимого мужчины, всякая хочет понравиться. А эта стояла, как перепуганный заяц. Голову поднять не может, точно провинилась в чём.

Он примерно представлял, какое у неё было лицо. Когда он впервые увидел её вместе с Ким Хан Су, У Гон подумал ровно то же. Что она — как перепуганный мелкий травоядный зверёк.

Она и тогда, под градом его язвительных слов, не могла и слова ответить, только сжимала губы и смотрела в пол — точь-в-точь. Вспомнив тот её вид, он вдруг подумал: «Не слишком ли жёстко я тогда высказался?» Хотя, вернись всё назад, он реагировал бы не мягче, а то и резче, — и всё же.

— Я вот, когда встречала двоюродную родню со стороны мужа, которую и сам муж толком не знает, — руки тряслись от волнения, а всё равно и воду подливала, и ухаживала за всеми. Хоть меня и уверяли, что не надо. Не только мужчина, если жена мила, готов колышку в её родном доме поклониться, — и женщина, если муж дорог, рукавом протирает порог родни мужа.

— Что за стариковские замашки. К тому же это у тебя вид грозный.

— Вот же паршивец.

У Гон сбросил переходящий на автоответчик вызов и снова надел пальто.

— Она перепугалась, потому что ты нагрянула без предупреждения. Представь: до свадьбы заехала бы ты после работы к жениху, а дома — никого, кроме его родни. Приятно, по-твоему?

— А… это верно.

На слова У Гона Чон Хи Чжин, будто что-то поняв, приложила ладонь к щеке.

На самом деле Ко Ын Ха перепугалась просто оттого, что считала их отношения постыдными, — но Чон Хи Чжин об этом знать было незачем.

— Опять уходишь?

— Ага. И ты со мной.

Если он привезёт Ко Ын Ха обратно, а Чон Хи Чжин будет её дожидаться, это тоже некстати. У Гон подтолкнул сестру в спину, нашёл и подал ей пальто и, не дав толком одеться, вывел из дома.

— Так когда покажешь её в следующий раз? Давай уже познакомимся по-нормальному. То ли оттого, что видела мельком, а любопытно до смерти. У Хёк её видел? Вы же в одной компании работаете?

— Мы встречаемся всего пару месяцев, о свадьбе ещё не говорили. И брат её не видел.

— Да при чём тут срок. Вы же уже друг к другу домой ходите. Может, и Ын Ха ждёт? Кто ж откажется от нашей семьи? Слушай, наш дом — это «Тосан».

На хвастливые слова Чон Хи Чжин, садившейся в машину, У Гон нахмурился и усмехнулся.

Дело было не в семье, а в нём самом.

«А она точно тебя любит?»

Женское ли это чутьё, или Ко Ын Ха настолько всё показывала? Как бы то ни было, это видно и со стороны. Её невнятное чувство, так и не дотянувшееся до него.

Пар, женящихся так, без особого пыла, на свете полно. Она вроде и держится независимо, а всё же исподволь понемногу поддаётся — может, если надавить и просто жениться, станет полегче? Если хотя бы юридическую часть уладить, то и чувства, глядишь, придут со временем.

Он понимал, что это не вяжется с логикой, но хотел удержать её хоть так. Ему всё казалось, что она вот-вот куда-то денется, и от любой непредвиденности нервы вставали дыбом.

Вот и сейчас — куда её в такой холод понесло, где она мёрзнет. Взрослый человек, сама наверняка устроится в тепле, а сердце всё равно места себе не находило. К матери ли она поехала? Где они встречаются? И почему опять не берёт трубку? Если звонить без конца, когда-нибудь возьмёт, но не сочтёт ли она его сталкером, не осточертеет ли ей это?

Всю жизнь он считал, что ни в чём не уступает другим, — а в её глазах, похоже, выглядел как дурак, который сам с собой чудит.

Псих, который в одиночку распаляется и цепляется, а будучи спонсором, строит из себя парня.

Всё понимал, а остановить подозрения и тревогу не мог. Не встречается ли она с Ким Хан Су? Не сцапали ли её опять какие-нибудь подонки? Не угрожает ли ей тот сталкер…

У Гон для начала погнал машину к офистелю Ко Ын Ха. Прочие — ладно, но тот сталкер был опасен. Он сказал это, чтобы напугать Ко Ын Ха, но такие мрази, затаив злобу, и правда способны на что угодно. Может, выставить кого-нибудь перед офистелем?

Оставив машину на парковке офистеля и лениво поднимаясь к её квартире, У Гон погрузился в раздумья.

Если её нет здесь, где ещё искать? Он ничего не знал о Ко Ын Ха. Может, навести справки? — размышлял он, а когда подошёл к её двери, та оказалась чуть приоткрыта.

Неужели и правда явился тот ублюдок-сталкер? Он торопливо распахнул дверь — и первым делом увидел, кажется, скинутую Ко Ын Ха обувь.

А потом с запозданием, настороженно, вышла Ко Ын Ха, а за ней высунулась немолодая женщина.

Он понял сразу, едва увидев. Это была мать Ко Ын Ха. Приметная красавица, но с каким-то упрямым, твердолобым выражением, женщина средних лет ещё до того, как их взгляды встретились, окинула глазами лицо У Гона, наручные часы, костюм и туфли — и расплылась в улыбке.

От её вульгарного, оценивающего взгляда впору было поморщиться, но вместо этого он пожалел, что не вышел приличнее одетым. И то, что он налегке накинул одно пальто без пиджака, тоже теперь смущало.

— Уходите.

Голос был будто выжатый.

— Уходите из этой квартиры. Не слышите?

Она вытолкала его за дверь, и перед тем как дверь закрылась, лицо её… было искажено, будто она вот-вот расплачется.

У Гон встал у окна возле лифта и пошарил в карманах. Сигарет, которых он давно не курил, там, разумеется, не было.

— …

Бледное лицо, которое, казалось, и вздохнуть толком не может, осталось стоять перед глазами, как след, и во рту было горько. Такого её лица он ещё не видел.

Хотя да, не те у нас отношения, чтобы показывать их матери.

— Бля…

Не так он хотел это начать. С первого взгляда он понял — вот эта женщина, оттого и спешил, но перескакивать этапы не собирался. Постепенно узнавать друг друга, честь по чести позвать встречаться, как все — сходить в кино, по вкусным местам, устроить что-нибудь такое, от чего на душе тает, и уж потом подбивать переспать. Он хотел встречаться красиво и бережно, как обычные влюблённые, — но вышло не так.

Может, было бы лучше, не увидь он в тот день её вместе с Ким Хан Су.

Но он всё равно рано или поздно узнал бы; и уже оттого, что девушка, с которой у него всего-то наметилось, творит такую измену, у него так вскипела голова, что он не знал, куда себя деть, — а сойдись они ближе, могла бы разыграться совсем грязная любовная драма.

Не успел он выйти, как послышался звук открывающейся двери.

Мать Ко Ын Ха вышла, вытирая ладонью слёзы. В руке — увесистая на вид дорожная сумка. Это ещё что за история? Почему Ко Ын Ха довела мать до слёз?

Может, то, чего она не хотела показывать, — это не он сам, а её мать?

Заметив У Гона, женщина торопливо опустила руку, делая вид, что не плакала, но мокрые дорожки у глаз были отчётливо видны.

У Гон подошёл, подхватил сумку и спросил:

— Не уделите мне минуту?