2 - 60
Пока он похабно посасывал шею и мял грудь, но при этом держал хуй неподвижно внутри, она сглотнула и опустила голову. Чтобы самой ввести глубже и раскачиваться, он, похоже, слишком уж испортил ей сегодня настроение.
— И мне без вас никак, но и вам ведь без меня никак, — не знаю, что вы задумали.
Узкая-преузкая пизда вобрала в себя даже на взгляд самого У Гона грубо толстый хуй и прямо-таки сминала его, точно пережёвывала. Кто же, если не он, досыта заполнит эту ненасытную пизду?
— А-а…
Стоило коротко подбить отведённым назад тазом, как она разом, сглатывая, заглотила толстый ствол. Насквозь мокрое, чмокая, соударялось, а потом он вкрадчиво, неспешно вонзил. Поводив туда-сюда, для виду потыкал то там, то тут — и она совсем растерялась.
Непонятно, чего ей так стыдно, отчего так задето самолюбие. Внизу-то она и так уже вовсю выказала свою жадность.
У Гон кое-как сложил упавший на пол шарф и завязал ей глаза. Когда шарф скрыл красивые глаза, она растерялась и попыталась стянуть его. И эту руку он тоже связал.
— А, зачем…
— Всё равно, как вы уйдёте, всё в этой комнате станет хламом — так пусть хоть разок послужит, чем плохо.
— Такое я не хочу. Ах, прошу, не надо так жестоко…
— Что значит не хотите. Всю ночь я делаю лишь то, что вам нравится. И это полюбите.
— С-страшно… а-ах, а-ах, ых!..
Стоило встряхнуть ягодицами — шлёп-шлёп, — как она торопливо связанными руками вцепилась в бёдра У Гона и застонала. От подскакивающих движений белые ягодицы Ын Ха ходили вверх-вниз, заглатывая толстый ствол.
У Гон, лениво покачивая бёдрами и разминая грудь, завёл одну руку вниз и коснулся места соединения. Кончик ствола, ходивший туда-сюда внутри, был уже насквозь мокр от стёкшей вязкой жидкости.
— А, что вы… что…
— Уж очень занятно. Что тут такого вкусного?
Ведь совсем недавно этот маленький ротик с трудом заглатывал и один палец, — и, стоило ему ощупать место соединения, её щёки под шарфом побагровели и исказились. Вопреки выражению лица, обхватившие хуй стенки сжались ещё крепче. Вопреки её рассудку, тело порядком любило эти грязные слова. У Гон, не переставая мять грудь, дал руке, ощупывавшей место соединения, блуждать по лону.
— Отсюда капля за каплей стекает сперма, которую я в вас накончал. Заткнул вроде наглухо — а вы всё так же течёте.
И правда, лобковые волосы обоих были сплошь белёсыми. От того, что налипло давным-давно и уже засохло, до того, что стекало сейчас.
Шух, ш-шух.
Когда бил быстро, вытекало больше, чем когда медленно. Стоило ему глянуть вниз, на стекающую белую пену, как Ко Ын Ха прикрыла рукой и без того ничего не видящие глаза. Шея багрово-красная. Теперь, даже без его толчков, она сама подрагивала белыми ягодицами и раскачивалась.
До безумия мила.
И до безумия ненавистна.
От чувств, что накатывали то и дело, У Гон и сам не знал, что делать, и вдруг у него перехватывало дыхание.
— У вас и правда особый талант сводить человека с ума…
У Гон, схватив за таз её, довольно ладно раскачивавшую ягодицами, потянул назад, а хрупкую спину толкнул вперёд.
Когда член вышел, она застонала, будто от боли, и сама собой опустилась на колени, упёршись ими в пол, и легла ничком. Проведя пальцем по насквозь мокрой, приоткрытой пизде вниз, он собрал сперму и втолкнул её обратно внутрь.
— Ых, а-ах…
Стонущую, с высоко поднятыми ягодицами, он сзади поднял и поставил. Нижние губы, что снова выплёвывали с трудом вложенное семя, он придавил точно подошедшей пробкой.
— А, а!..
Обхватив сзади талию заваливающейся вперёд женщины, он прижал её к зеркалу. Видно было, как она, вытянув связанные руки вперёд, обеими ладонями еле удержалась за зеркало на дверце шкафа.
Он взял и стал мять её грудь. Одной рукой, обхватившей её промежность, он легонько тёр краснеющий, вставший клитор. Маленький бугорок торчал упруго и набух.
— Держись как следует. Разобьётся зеркало — поранишься.
Предостерегши будто бы из заботы, У Гон нарочно ещё сильнее вскидывал её таз и двигал рукой. Она, дрожа, удерживалась руками, упёртыми в зеркало. Стоило несколько раз вонзиться, как дрожащие руки соскользнули, и она опёрлась до самых локтей. Видно, ощущение было слишком острым: она всё пыталась подать ягодицы вперёд, но всякий раз натыкалась на обхватившую промежность руку и стонала, готовая расплакаться.
— А-ах, а, хватит!.. А! У Гон, а-ах!
Шлёп, шлёп — звук мокрой плоти, бьющей по ягодицам, отдавался в гардеробной. Кое-как удерживавшиеся руки были отчаянны, но, стоило ему быстро задвигаться внутри, они, судорожно дёрнувшись, подломились.
Извиваясь поясницей, она крепко-крепко сжимала стенки. От хлынувшего следа кульминации бёдра У Гона снова насквозь промокли. Меж её длинных красивых ног закапала прозрачная, смешанная с семенем влага и потекла по обоим бёдрам. Глядя, как струйка стекает до самой её щиколотки и мочит ковёр, он снова поднял всё ещё сжавшуюся и дрожащую её и прижал к холодному зеркалу.
— А! Не двигайтесь ещё, а, не надо!.. Ых, У Гон…
У Гон не отвечал и смотрел, как её щека, её грудь, придавливая зеркало, оставляют белёсые следы.
Шарф намок от её слёз.
Она из тех женщин, что плачут всякий раз на пике, так что было трудно понять, что значат эти слёзы. На зеркале, что было чистым, без единого отпечатка, вкривь и вкось остались её следы.
— …
Хотелось обращаться с ней бережно — и в то же время хотелось её сломать. Хотелось обнять эту женщину и просто тепло утешить — и другой он хотел раскачать её так, чтоб она не могла опомниться, лишить её всяких мыслей вовсе.
Нет, на самом деле он не то чтобы хотел что-то с ней сделать…
— …
У Гон смотрел на Ко Ын Ха, что, задыхаясь, остужала раскрасневшуюся щёку о зеркало. Красные губы, часто-часто, приоткрывались и смыкались. Он протянул руку и убрал с её лба мокрые волосы. Хоть глаза и были завязаны, красивый лоб и линия, что от носа шла к губам и подбородку, были поразительно красивым изгибом.
Незачем быть до того красивой. В чужих глазах ей лучше бы быть чуть менее красивой. Хотя он и тогда изводился бы от любви в одиночку…
Почему эта женщина — не моя?
— Ын Ха.
Сердце разрывалось от тоски.
— Ын Ха…
— …
— Люблю.
Он не знал, как её отпустить, и просто опешил.
— Люблю. Я вас люблю…
— …
— Мне кажется, я умру оттого, как вы мне нравитесь…
Она сомкнула губы и замерла, будто окаменев. А потом, словно не расслышав или не желая слышать, отвернула голову и прикрыла лицо связанными запястьями.
— Вы хоть слышите? Ну скажите хоть что-нибудь.
— …
— Ын Ха. …Прошу.
Сколько ни звал, крепко сомкнутые губы ни разу не приоткрылись. У Гон, прислонившись лбом к её шее, засмеялся.
Хоть они и сплелись всем телом, без единого слоя презерватива, ему казалось, будто она в другом мире.
Ведь это человек, которого он ждал всю жизнь.
Ведь он знает, что, кроме этой женщины, ему никого не надо.
Что он сделал не так, где всё пошло не так — он готов был сойти с ума.
Ведь и эта женщина наверняка знает.
Не может быть, чтобы это чувство было только его. Что то особенное, что есть между ними двумя, не почувствуешь ни с кем другим, — эта женщина наверняка тоже знает.
Как эта женщина может так легко его выбросить?
Даже если это чувство — только его, У Гона, неужели проведённое вместе время было и вправду ничем? Пусть начало и вышло чуть криво, но совместные ужины, болтовня под включённый фильм, смешки над пустячной шуткой, засыпание, обняв друг друга за талию, — неужели всё это ничто?
Неужели человек по имени Чон У Гон и вправду для неё ничто?
«Чон У Гон, вы для меня — никто».
«Всё уже кончено. Нет, мы и не начинали. Мы с вами — никто, говорю же».
Огрызнувшись, что это ложь, он снова и снова пережёвывал её слова. Упиваясь сексом, он на время забывал, но, стоило выпасть минуте, её слова всплывали и сжимали под ложечкой.
У Гон, забрав её волосы в горсть и откинув на одну сторону, снова оставил метку на шее. Оставленные за ночь упорные метки крапинами испещрили белую шею. Стоило медленно вскинуть бёдра, как крепко сомкнутые губы снова приоткрылись и выпустили стон.
— Не знаю, как быть.
Если сердца не сходятся, удержать никак нельзя — а отпустить он не мог.
Зная, что, вот так держа и цепляясь, он лишь ранит её, он не знал, как отпустить, — и не мог отпустить.
— Правда не знаю…
У Гон, куснув мочку стонущей женщины, ещё глубже вонзился в неё. Взял её за щёку, повернул и поцеловал. Волосы прилипали к зеркалу и отлипали. Тук — мокрая кожа без устали билась о зеркало, и её пот и выделения брызгали и стекали тут и там.
— А ведь я так люблю…
Он бормотал, прислонившись к её шее. Хоть и знал, что и на это признание ответа не будет, чувства текли и текли, и он не мог с собой совладать.
То, как она с завязанными глазами тихо застонала, прозвучало прямо как ответ.
Кап, кап — упавшее из глаз намочило её плечо. Хорошо, что она не видит его безобразных слёз.
На круглое плечо капнула капля и оставила длинный потёк.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/nepristoynye-otnosheniya-na-rabote-28b517
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
