Контент удален!

Долгие гудки так и не дошли до адресата. Чон У Гон, точно заранее знал, о чём она хочет заговорить, трубку не брал.

Дорога обратно к дому Чон У Гона была особенно холодной. Стоило взять такси, — подумала она с запозданием, но всё шла и шла пешком. В голове вперемешку крутилось: надо расстаться немедленно — и, может, ещё чуть-чуть можно.

Нет, рассудок ясно твердил, что расстаться надо сейчас же, но ей этого не хотелось.

Дрожа от холода, она вошла в дом, и её встретило тепло. Похоже, Чон Хи Чжин перед уходом накрыла на стол — он был весь заставлен едой.

И правда, ведь говорили, что скоро у него день рождения.

— А ведь я даже не знаю, сколько ему лет…

Она не то что дня рождения — не знала даже, младше он её или старше. По тому, как во время секса он то и дело звал «Ын Ха», выходило, что не младше, но всё равно непонятно. Секса было столько, а о самом мужчине она толком ничего не знала.

Аппетита не было; она помылась, вышла и просто села на диван. За сплошным стеклом ночной город был довольно красив.

На звук лифта она обернулась — вместе с волной холода вошёл Чон У Гон.

Часы на стене показывали два часа ночи.

— Не спите?

Он посмотрел на Ын Ха, которая, сидя на диване, лишь подняла голову, и склонил свою набок.

— Поздно вы…

Так поздно он возвращался впервые.

— Так жестоко выставили человека, а сами ждали? Странный же у вас характер.

Усмехнувшись, он оглядел обеденный стол у кухни.

— Не ужинали?

— Не хочется.

— Что значит «не хочется» — и голодать? Оттого вы такая хилая и вечно болеете.

Скинув пальто, он подошёл, легко подхватил привалившуюся к дивану Ын Ха и поднял. Как ребёнка, который не хочет есть, её насильно подняли, потащили к столу и усадили.

— Чон У Гон, ну чего вы так носитесь с едой? От пары пропущенных приёмов пищи не умирают.

— Поешьте со мной. Я тоже не ужинал. Сестра, похоже, расстаралась… ах да, вы ведь виделись.

Чон У Гон разогрел суп, наложил свежего риса и поставил перед ней. Куриное блюдо в специальной посуде тут же поставил на индукционную плиту и включил. Ын Ха рассеянно смотрела на быстро закипавшую кастрюлю.

— Простите. У меня почти не бывает гостей, вот и не подумал. Говорят, вы очень растерялись, — извинился он, ставя перед Ын Ха тарелку.

— Разве это не вам неловко? Пусть и сестра, но она застукала, что при невесте у вас есть женщина.

— Невеста? — переспросил Чон У Гон, обсасывая с большого пальца соус. — Кто сказал, что у меня есть невеста?

— Люди… Я и сама в тот раз видела, как она приходила в офис. Красивая.

Ын Ха взяла палочки и разломила исходящую паром курицу. Непонятно, зачем при такой красавице-невесте он встречается с ней.

— Вы про Син Чон А из «Самён»? Она к нам в компанию уже давненько заглядывает — так вы с тех самых пор считали, что у меня есть невеста? И всё это время ни разу не выясняли, не спрашивали?

Ын Ха не стала отвечать и зачерпнула риса. Чон У Гон пристально смотрел на неё, потом налил вскипевшего супа, поставил у чашки с рисом и сказал:

— Кажется, я уже не раз говорил: женщина у меня только одна — вы.

Проглотив рис, Ын Ха подумала, что его слова прозвучали как признание. Когда она вытерла уголки губ, он продолжил:

— Ни с кем я не помолвлен. Кто-то, видно, считает, что нас с Син Чон А в самый раз поженить, но мне «в самый раз» — недостаточно. Хотя вам, наверное, всё равно.

Недовольно добавив это, он, будто и вправду разозлившись, выдохнул «ха» и сказал:

— И вообще, что я за мудак такой в вашей голове? Озабоченный ублюдок, который пользуется больной женщиной, чтобы спустить похоть? Бабник, который при невесте живёт с другой? Вы то Ким Чжу Хи мне приплетаете, то, не дав и шанса оправдаться, сами делаете выводы.

Сказать было нечего. На молчание Ын Ха Чон У Гон раздражённо свёл брови и молча принялся за еду. Ел он с аппетитом, но в нём чувствовалась какая-то глухая обида. Понаблюдав, сколько он ест, она заправила упавшую прядь за ухо и спросила:

— Вы… недавно не брали трубку.

— Поздновато увидел. Вы ведь редко мне звоните. Что, хотели что-то сказать?

Он спросил, будто недоумевая, чего она так ковыряется в тарелке, и положил ей поверх риса закуску.

— …

Давайте это прекратим.

Возьми он трубку, Ын Ха собиралась сказать именно это. Что пора заканчивать.

Она думала, что этот мужчина слишком её раскачивает и надо остановиться. Как синица, что гонится за журавлём и надрывается, она не хотела надорваться, зарясь на недосягаемое, — и старалась не зариться.

Она думала, что сумеет не желать до конца, но он был слишком хорош, чтобы устоять.

Красивое лицо, фигура, приятный голос, обаятельная манера речи, мимика. Ей нравилось и то, что он обеспечен, и то, что он вёл себя слепо, будто всё прочее неважно. Милости, что он оказывал, были так сладки, что она всё задерживалась рядом с ним, как утоляя жажду пересохшим горлом. Он был человеком, способным в любую минуту заставить её дрожать от наслаждения, и она знала, что второго такого не встретит.

Много ли найдётся женщин, которых он не поколебал бы? Впервые в жизни она даже стала понимать чувства Ким Чжу Хи.

— Что вы так смотрите?

Может, несколько дней ещё ничего. Пару недель, нет, ещё месяц-другой.

Она думала, что должна расстаться с ним, чтобы сберечь хоть горсть оставшейся гордости, но, глядя на Чон У Гона, вечно ведущего себя так, будто у него нет никого, кроме неё, ей хотелось просто осесть в этом. И будто не было причин так не делать.

Если просто жить вот так — не двигаясь ни вперёд, ни назад, — разве это плохо? Если не думать о реальности, в этом доме можно жить прекрасно. Роскошный мраморный пол, красивый ночной город, безмятежная жизнь, где не нужно делать ничего неприятного, — и вдобавок этот мужчина.

Стоит на миг закрыть глаза — и можно жить как во сне.

Пусть это и не навсегда.

— Я… хотела что-то сказать, но забыла.

— Тоже мне, интрига.

Ждавший её слов Чон У Гон усмехнулся. То, как он, недовольно поворчав, тут же мягко улыбается, было милым.

Чон У Гон не стал допытываться о встрече с Чон Э. И о сестре, кроме извинения, ничего не сказал, и это заметно успокоило Ын Ха.

В доме, где ванных было много, они зачем-то вместе чистили зубы и, не успел выветриться вкус пасты, поцеловались. Клякса пасты на его губах отчего-то насмешила её, и она рассмеялась. Часа через четыре с небольшим надо было на работу, так что сексом они не занялись — просто повозились, поддразнивая друг друга, и она закрыла глаза, прижавшись к нему. Широкие объятия казались уютнее одеяла. Под похлопывающей рукой, будто убаюкивающей ребёнка, она незаметно уснула.

Всё казалось, что будет хорошо, будто она в уютном гнезде.

Поэтому она ненадолго забыла: реальность никогда не останавливается.

Иллюзия Ын Ха, что пока всё обойдётся, разбилась уже на следующий день.

* * *

В обеденный перерыв, возвращаясь с О-тэри после чистки зубов, она увидела, что в офисе переполох.

— Что-то случилось? — спросила О-тэри у Хон-кваджана, стоявшего у входа в офис.

— Да вот, внезапно председатель приехал…

Кто? Председатель? Ын Ха тоже высунула голову и заглянула в офис. Там были и буджан, и иса, и санму, и даже саджан. А среди возбуждённых людей стоял старик, которого Ын Ха прекрасно знала.

Осанка у него была ещё внушительнее, чем по телевизору. Старик, которому было далеко за восемьдесят, возвышался над всеми — даже над подчинёнными сорока-пятидесяти лет.

Говорили, Чон У Гон очень похож на отца, — и правда, было в них что-то общее. Не узнай она Чон У Гона поближе, решила бы, что он больше похож на статного красавца-брата; но теперь, узнав его, она видела его в Чон Чжу Хо, председателе с тем же чуть придирчивым выражением лица.