Контент удален!

Майский воздух был прозрачным и по-весеннему теплым.

Галерея «Хануль», раскинувшаяся на территории площадью более двадцати тысяч пхёнов у подножия горы Пукхансан, уже полнилась людьми. Поскольку сама галерея принадлежала корпорации «Тэсон», здесь присутствовали и Пэк Сын А, и Тэ Ми Хо, и даже Тэ Ри Ын, досрочно закрывшая весенний семестр и вернувшаяся на родину.

Однако, сославшись на плотный график, мать и дочери лишь коротко поздоровались с ней и тут же направились к парковке. Младшая золовка Тэ Ри Ын не выказала Ю Вон особой симпатии, но и не была груба. Точнее сказать, ей было просто плевать, кто стал женой ее второго брата.

Здесь еще оставались родственники из побочных ветвей клана, но если она поговорит с Юн Ги Ха под видом светской беседы, это вряд ли покажется кому-то подозрительным. Разумеется, Тэ Мин Хёк ни за что не спустит ей этого с рук, но...

— Омо, ты пришла! Рада видеть. Директор Тэ, конечно же, не явился. Впрочем, на таких мероприятиях он и раньше носа не показывал. Уж больно занятой человек.

Выслушав болтовню какой-то тетушки по отцовской линии и проводив ее взглядом, Ю Вон наконец смогла спокойно осмотреться.

Он вроде говорил, что будет ждать в лаунже левого крыла. Там есть приватные чайные столики, так что мы сможем сделать вид, будто просто ведем светскую беседу.

Ю Вон прошла мимо выставочных залов с исконно корейскими названиями — «Тальхэ», «Хэмиль», «Нури» — и подошла к лаунжу. Как он и обещал, в просторном помещении были расставлены перегородки из растений и цветов, создавая естественные уединенные уголки.

— Ю Вон-а.

Юн Ги Ха, пришедший заранее, радостно поприветствовал ее. Ю Вон села напротив. Они находились в самом дальнем конце лаунжа, и их разговор должен был потонуть в тихой классической музыке и гуле светских бесед.

— У меня мало времени, так что буду благодарна, если ты сразу перейдешь к делу.

Она постаралась говорить как можно спокойнее, надеясь, что в ее голосе не прозвучит излишней резкости. Было неизвестно, когда сюда могут зайти ее знакомые.

Конечно, это было открытое пространство, и сам факт разговора с другим мужчиной вряд ли вызвал бы грязные подозрения, но если беседа затянется — это уже проблема.

Что он вообще имел в виду, когда сказал, что я вышла замуж, чего-то не зная?

— Хорошо. Скажу прямо. Я слышал, что второй сын семьи Тэ...

Юн Ги Ха сделал небольшую паузу, словно собираясь с духом, и продолжил:

— ...придерживается не совсем обычных взглядов на брак.

Как я и думала.

Ю Вон тихонько выдохнула, стараясь сохранить самообладание. Непонятно, откуда он это взял, но если об этом знает такой человек, как Юн Ги Ха, никак не связанный с семьей Тэ... Значит, слухи уже давно гуляют в определенных кругах?

Впрочем, еще в студенческие годы ходили разговоры о его полиамории. Хотя это были не слухи, а правда.

— Я слышал, что он сторонник открытого брака... И отец сказал, что он наверняка в открытую крутит романы на стороне.

— ...

— Это правда?

У Ю Вон запульсировало в висках. Навалилась такая дикая усталость и чувство унижения, что ей хотелось лишь одного — сбежать отсюда.

— Правда это или нет, тебя это не касается.

— Касается.

— ...

— Я хочу, чтобы ты была счастлива.

Только не говори этого. Умоляю, только не эти бредни про то, что твои чувства ко мне ничуть не изменились с тех пор, как мы расстались пять лет назад.

— Я по-прежнему... Ю Вон-а, ты для меня...

К сожалению, Юн Ги Ха оправдал ее худшие опасения. Жалкий, затухающий голос, которым он мямлил о том, что всё еще не забыл ее и по-прежнему любит, звучал до омерзения банально и неловко.

— Хватит... Прекрати. Пожалуйста.

— Если что-то случится, я помогу тебе, Ю Вон-а. Хоть с разводом, хоть с чем.

— Сделаю вид, что не слышала этого. Я пошла.

— Ю Вон-а.

Когда она попыталась встать, Юн Ги Ха схватил ее за руку. Осознание того, что на них могут смотреть, пришло к ней лишь после того, как она резко выдернула руку. К счастью или к несчастью, те немногие посетители лаунжа даже не смотрели в их сторону.

— ...Не прикасайся ко мне.

— Я хочу только одного, Ю Вон-а. Если когда-нибудь тебе понадобится чья-то помощь, просто помни, что я здесь.

— ...

— Можешь использовать меня как угодно. Если только ты сможешь покончить с этим договорным браком с таким отмороженным мерзавцем и снова стать счастливой, я...

— Больше никогда не связывайся со мной. И не смей приближаться.

— ...

— Если еще раз попытаешься ко мне подойти... тогда об этом узнает твой отец, директор Юн.

При упоминании отца Юн Ги Ха дрогнул и отступил на шаг. Выдав это ледяное предупреждение, Ю Вон тут же достала телефон и набрала номер секретаря Чан.

Сердце бешено колотилось, а ноги дрожали. Это волнение не утихало до тех пор, пока она не покинула лаунж, оставив Юн Ги Ха за спиной, и не вышла из здания галереи.

Ей показалось, что она слышала его голос и шаги позади, но как только она села в машину к секретарю, все звуки исчезли. Находясь в прострации, она подняла телефон и заблокировала номер Юн Ги Ха.

Как только она нажала кнопку блокировки, телефон завибрировал. Звонил тот, с кем она хотела разговаривать сейчас меньше всего на свете.

Она не отвечала, пока звонок не сбросился. В ту же секунду засветился экран телефона секретаря Чан, сидевшей за рулем. Видимо, не дозвонившись до жены, он переключился на секретаря.

— Да, директор. Сейчас везу младшую госпожу в Тэсон-джэ... Да. Поняла.

Ю Вон прислонилась головой к стеклу и закрыла глаза, притворяясь спящей. Секретарь Чан разбудила ее только на парковке, сообщив, что Тэ Мин Хёк скоро будет дома.

— Директор прибудет примерно через полчаса.

Было трудно поверить, что он вернется в такое время, но спорить она не стала. От слабости всё тело ломило, как при простуде.

— ...Да. Спасибо за работу, секретарь Чан. Можете на сегодня быть свободны.

Когда она вошла во флигель, в воздухе витали аппетитные запахи — видимо, готовился ужин. Но аппетита не было ни грамма.

Дурное предчувствие охватило ее в тот момент, когда навстречу ей из кухни поспешно вышли дворецкий Хён и кухарки.

— Младшая госпожа, директор только что приказал всем закончить работу на сегодня. Ужин уже полностью готов и сервирован, но если вам еще что-то нужно, прежде чем мы уйдем в корпус для персонала...

— Что? ...Нет, ничего не нужно. Всё в порядке, можете идти отдыхать.

Она с трудом натянула слабую улыбку, изображая спокойствие. Неизвестно, что он задумал, но предчувствия были самыми мрачными.

От одной лишь мысли о том, что она снова останется с ним один на один, по телу побежали мурашки.

* * *

Даже по звуку его шагов можно было безошибочно определить, в каком он состоянии.

Тэ Мин Хёк, вошедший в гостиную, был в бешенстве. Его, на первый взгляд, спокойное, ничего не выражающее лицо было лишь тонкой маской.

Он узнал, что я встречалась с Юн Ги Ха в галерее «Хануль».

Лишь встретившись с ним взглядом, полным холодной ярости, она инстинктивно поняла причину его гнева. И ей было абсолютно неинтересно, как именно он всё узнал.

Это же очевидно. Либо приставил ко мне кого-то помимо секретаря Чан Юн Сон, либо доложил кто-то из работников галереи.

— Едешь из «Хануль»? С кем ты там встречалась?

Его снисходительное ожидание, когда она сама во всем сознается, вызвало в ней волну отторжения. Поэтому она ответила еще холоднее:

— Ты ведь и так всё знаешь, к чему эти вопросы?

— К чему? Хочу посмотреть, как ты сама роешь себе могилу.

Потому что если ты еще и солжешь, твоя вина возрастет вдвое.

Мужчина, негласно транслировавший эту угрозу, напоминал хищника перед загнанной в угол добычей. От одного только взгляда на то, как он молча стягивает галстук, у нее начали дрожать руки и ноги.

— Отвечай. С какой целью у вас была эта тайная свиданка? Я и так знаю, что ты изначально поперлась туда ради встречи с этим ублюдком, так что даже не думай нести хуйню про случайную встречу.

Тэ Мин Хёк снял пиджак вслед за галстуком и закатал рукава рубашки до локтей. В контрасте с длинными белыми пальцами на тыльной стороне ладоней хищно вздулись красные и синие вены.

— Наверняка это было что-то невероятно важное. Раз ты, несмотря на мой запрет с ним разговаривать, побежала туда, сверкая пятками.

— Ты правда хочешь знать?

Отрицание и страх уже переплавились в жгучее чувство бунта. Дыхание перехватило так, словно ей перекрыли кислород.

— Он сказал, что я, кажется, вышла замуж, не зная правды... И что он хочет раскрыть мне твое истинное лицо. Поэтому я и пошла.

В глазах Тэ Мин Хёка ничто не дрогнуло. Она вывалила на него всё: и то, что семья Юн Ги Ха знает о его полиамории и приверженности к открытым бракам, и то, что Юн Ги Ха сам предложил ей свою помощь, если та когда-нибудь ей понадобится.

— Он даже сказал, чтобы я использовала его, если потребуется... До чего же трогательно.

Однако она умолчала о том, что отвергла эти слезливые ухаживания как полный бред, запретила ему приближаться и по пути домой заблокировала его номер.

— И что?

Он усмехнулся. Мужчина, вальяжно опирающийся на подлокотник противоположного дивана, источал сокрушительную, подавляющую ауру.

Она намеренно села поближе к выходу, но это было бесполезно. Даже если она сорвется с места и изо всех сил побежит в свою комнату, он поймает ее в два счета.