С тех пор как Росандер спрятал платок в карман еще в экипаже, он не проронил ни слова. Ребис, не задавая больше вопросов, молча ехала следом за ним.

— Я пока буду собирать информацию о том, где находятся Брукс и Хейден. Здесь и остановимся.

Только добравшись до Бероя и остановившись перед арендованным домом, Росандер, хранивший молчание всю дорогу, наконец заговорил. В ответ Ребис лишь тихо кивнула.

Ночи в Берое были довольно длинными. Город, где уже чувствовалось робкое дыхание весны, гостеприимно предоставил им уютное убежище. На крыльце тихого дома, который снял Росандер, стояли кресла, словно дожидаясь гостей.

Дождавшись, пока она войдет первой, Росандер опустился в кресло на крыльце. Сквозь тишину донесся робкий голос Ребис из-за приоткрытой двери:

— Вы не зайдете?

Он обернулся и, увидев девушку, оставившую для него дверь открытой, усмехнулся, заметив ее растерянность. Пригнувшись, чтобы не удариться о притолоку, он вошел и внимательно осмотрелся.

— И комнаты, и гостиная, и кухня — всё отлично. Так в чем дело?

— Нам ведь еще нужно поговорить.

Она имела в виду то, что случилось недавно. Росандер пододвинул ей стул, а затем сел сам. Окинув взглядом ее одежду, он слегка нахмурился. Ночная сорочка, в которую она переоделась, оказалась тоньше, чем он думал, и подчеркивала очертания ее фигуры. В этом была и его вина: она успела захватить с собой лишь пару вещей.

— У вас выпал платок, и когда я хотела его поднять, то случайно посмотрела…

Ребис отвела взгляд, посмотрев сначала куда-то в пустоту, а затем опустив глаза.

— Мне не следовало этого делать. Простите, что подглядела ваше прошлое.

— Тебе не за что извиняться.

— Но как же тогда?..

Ей было невыносимо терпеть молчание Росандера. Хотелось, чтобы он сказал хоть что-то. Его нарочитое безразличие ранило еще сильнее. Она не просила его открывать ей душу. Ей просто хотелось понять чувства, которые он так тщательно скрывал.

— Я не собирался тебе этого показывать, поэтому и растерялся. Но…

Росандер замялся, словно не решаясь договорить, но Ребис молча ждала.

— Могу я задать один вопрос?

— Да.

Ребис не понимала его колебаний, но кивнула. В конце концов, это его память, его прошлое. О чем бы он ни спросил, она обязана была ответить.

— Что ты там видела?

Ребис не могла заставить себя заговорить об Оливии.

— Я видела смерть вашего друга… Перендо.

— Как это случилось?..

Неужели он сам не знал точно? Если бы Росандер использовал платок, он бы всё увидел. Ребис была озадачена, но всё же рассказала. Про Перендо и змею. И про то, что эта змея очень похожа на ту, что убила Хелианте.

— Из-за этой связи я не могу видеть четкую картину. Ирония в том, что по-настоящему увидеть прошлое может только тот, кто не имеет к нему отношения. Так что ты подошла как нельзя лучше.

Значит, то, что она видела, было правдой. Ребис вымученно улыбнулась. Однако Росандер признался, что не собирался ей этого показывать. Он не хотел делить с ней даже малую часть своей жизни. Она и раньше это понимала, но сейчас, чувствуя колющую боль в груди, крепко сжала кулаки.

— И… больше ничего?

Росандер снова посмотрел на нее, и лицо его потемнело. Ребис сразу поняла, к чему он клонит. Сердце оборвалось. Боль от впивающихся в ладони ногтей казалась ничтожной по сравнению с этим.

— Я видела вашу жену…

Росандер переспросил. Она увидела тот самый момент из прошлого, который он так отчаянно хотел вернуть. О чем она сейчас думает? Неужели она плакала из жалости к его жене?

— Что именно ты видела?

— Как она… бросилась в огонь.

«Огонь. Вполне ожидаемо». Но выражение лица Ребис, в котором читалась какая-то недосказанность, не давало ему покоя. У него возникло острое желание заглянуть ей прямо в глаза, спрятанные под дрожащими ресницами.

— Росандер.

Ребис осторожно продолжила:

— Вы знаете имя… Аматия?

Она уже догадывалась, что за сущность вселилась в тело королевы. Отвергнутое дитя Никефора и Дианты. Божество, которое божеством не являлось.

Росандер молча выслушал ее. Если верить ее словам, Аматия обитала в теле королевы уже очень давно. Ведь воспоминания, запечатленные в платке, начались еще в те времена, когда королева жила в Белфрете.

— Спасибо, что рассказала. Ты, наверное, устала, иди отдыхай.

Ребис кивнула и откинула длинные волосы на одно плечо. То ли она похудела в плену, то ли из-за бледности кожи, но тени от ключиц на ее открытой шее казались глубже. Избегая его взгляда, Ребис опустила голову.

— Сладких снов.

Проводив ее взглядом до двери комнаты, Росандер тяжело вздохнул.

«Она что, тоже меня жалеет?». Потерев лицо ладонями, Росандер закрыл отяжелевшие веки. Опять это мерзкое чувство, будто его выставили напоказ. А ведь Ребис с самого начала знала, чего он добивается. То, что она узнала о его прошлом чуть больше — сущие пустяки.

Но те эмоции, которые она ему демонстрировала, приводили его в смятение. И в экипаже, и сейчас.

В ее присутствии нелогичные, вспыхивающие словно пламя чувства то и дело вырывались из-под контроля.

Росандер вспомнил глаза Ребис, полные слез. Несмотря на покрасневшие веки, ее прозрачные голубые глаза напоминали утреннюю росу. А он сам... кажется, он уже и забыл, когда в последний раз плакал от горя.

Он разозлился, когда понял, что Ребис рылась в его вещах без спроса, но стоило ей заплакать, как гнев улетучился. К тому же, осознание того, что она узнала его прошлое, вопреки ожиданиям, не вызвало у него отвращения, и это обескураживало.

И всё же это было некомфортно. За те короткие мгновения она прониклась к нему жалостью. Она всегда так легко отдавалась эмоциям. Радость, печаль, гнев, отчаяние — она ничего не скрывала.

Ребис поцеловала его, но вряд ли она вкладывала в это какой-то особый смысл. Наверняка просто поддалась мимолетному порыву.

— Ты точно такой же, как твой отец.

Вспомнив слова Оливии, он усмехнулся. В одном она была права — как муж он оказался ничуть не лучше отца. Росандеру хотелось отрицать слова жены, но каждый раз, ловя себя на вспышках гнева, похожих на отцовские, он испытывал страх.

Сколько бы крови ни было на его руках, он не чувствовал ни печали, ни радости. Отрешившись от всех эмоций, он не испытывал ни отвращения, ни удовольствия. Возможно, он, как и его бессердечный отец, смог бы избить собственного ребенка и даже глазом не моргнуть. Но он был другим. Должен был быть другим.

Королева может использовать своих змей для слежки и даже для убийств. И сейчас, используя Аматию, она наверняка плетет новые интриги.

Он убьет королеву в прошлом, еще до того, как она впустит в себя Аматию, пока она еще будет принцессой. Даже если королева из прошлого сможет измениться, он не собирается оставлять её в живых. Ради Оливии, ради Перендо, и ради того, что осталось от него самого.

Проверив камин, он нашел кочергу. Скоро здесь станет тепло, но Ребис была мерзлячкой, так что огонь мог понадобиться. Росандер бросил в исправный камин обрывки бумаги, которые больше не представляли ценности.

Решив, что завтра утром нужно будет купить ей пару новых вещей, Росандер устроился в кресле в гостиной. Ему всегда больше нравилось смотреть на улицу, чем находиться в четырех стенах. Если дни станут еще короче, можно будет спать и под открытым небом.

Трещащее пламя, жадно пожирая бумагу, вспыхнуло красным. Росандер отстраненно наблюдал за пляшущими багровыми языками огня.

Откинувшись в кресле, он закрыл глаза. Спать не хотелось, но и просто сидеть было неплохо. Однако непрошеные мысли продолжали терзать его разум.

— Хм.

Заметив свое очевидное возбуждение, Росандер усмехнулся над собой. Неужели желание вызвать к себе жалость заставляет его вести себя так? Но он не собирался, подобно жалкому идиоту, не способному совладать со своими потребностями, лезть к ней.

«Это лишь минутная слабость. Нужно просто выплеснуть нереализованное желание». Расстегнув штаны, он обхватил горящую плоть, ожидающую хоть какого-то прикосновения.

— Угх.

Росандер начал медленно двигать рукой. Точно так же он делал, будучи неопытным подростком. Жалкое зрелище, но сейчас это было необходимо. Допустить, чтобы из-за какой-то глупости она начала его избегать, было недопустимо. Уж лучше отключить мозг и забыться на мгновение, а потом вернуться в реальность.

Ребис сама поцеловала его, но потом испугалась и попыталась отстраниться. И всё же именно он тогда удержал её.

Он жалел о том, что ответил на её поцелуй. Он слишком ясно помнил её горячее дыхание и руки, касающиеся его. Ему не следовало переходить черту с самого начала.

Росандер стиснул зубы.

Сознание постепенно затуманивалось. Вспомнив о Ребис, он нахмурился, пытаясь отогнать чувство вины, которое связывало его по рукам и ногам. Но его мысли уже были в плену её хрупких плеч, ключиц и плавных изгибов тела. Дыхание Росандера становилось всё более тяжелым и прерывистым.

Отбросив последние остатки самообладания, Росандер издал хриплый стон. В одно мгновение бушующий водоворот эмоций утих, и сознание прояснилось.

— Ха-а…

Тяжело дыша, он посмотрел на свою ладонь и издал короткий смешок. Желание, которое, казалось, не требовало утоления, принесло ему неожиданное чувство огромного облегчения.