Взгляд Росандера медленно скользнул вниз, меж её ног. Ребис инстинктивно сжала колени, но он, потянув её за бёдра, с силой развёл их. Ребис не могла взять в толк, что́ он собирается делать, но…

— А-а!..

Когда он прижался губами к её лону, Ребис задрожала и застонала. Ей трудно было понять, что вообще происходит. Это выходило за рамки всего, что она знала о близости. Снизу на неё смотрели глаза, полыхавшие жадностью.

Закусив губу, она силилась удержать рвущийся наружу стон.

Росандер мягко прихватывал губами нежную плоть и тут же скользил по ней языком, и из раскрывшейся ложбинки внизу не переставая сочилась влага.

— П-перестаньте!

Не выдержав, она проронила это, а Росандер, потёршись носом о влажную расщелину, рассмеялся.

— А вот здесь, кажется, просят как раз не останавливаться.

— Хн-н…

Он отыскал в середине округлый бугорок и едва коснулся его — Ребис крепко зажмурилась. Какое-то время он вдыхал влажный, тяжелый воздух меж её ног, а потом прикусил белое, налитое бедро.

— Не… не надо…

Ребис заливалась краской и извивалась. Но держали её крепко, и вырваться она не могла. Росандер медленно прижался губами к её напряжённой, дрожащей талии.

Там, где его губы резко спустились ниже, Ребис выдохнула стон, похожий на вздох.

— Ха-а…

Росандер дарил ей наслаждение, какое трудно было вынести. Жар, что впечатывался в тело, она, наверное, не забудет до конца жизни. Её словно возносили на самую вершину и тут же сбрасывали вниз — и она никак не могла прийти в себя.

И всё же Ребис нравилось смотреть в затуманенные возбуждением и жаром глаза Росандера. Он и сам был распалён, но по-прежнему двигался лишь ради её удовольствия.

Будто хотел одного — видеть, как она теряет себя.

Ей казалось, что Росандер наслаждается тем, как она рассыпается, и от этого было стыдно.

Отдав ему самое нежное место своего тела, Ребис металась в смятенном наслаждении. Он не останавливался, пока она не взмолилась — почти со всхлипом.

Росандер сверху смотрел на разметавшуюся женщину. Её разомлевшие от возбуждения глаза, отыскав мужчину, медленно изогнулись.

Он приподнял Ребис и усадил на себя. Ночь была длинной, и останавливаться в ближайшее время он, похоже, не собирался.

— М-м-м…

Лоно тёрлось о его бедро. Росандер зарылся лицом во влажное тело Ребис и порывисто прижал её к себе.

Беспощадно подаваясь вперёд, он по-звериному жадно терзал её грудь. Ребис завела руки за спину и оперлась о пол.

Не в силах вынести его упорно льнущее дыхание, она потеряла на его бёдрах равновесие и качнулась вбок.

— А-ах!..

Росандер одной рукой подхватил её за талию и притянул к себе, и от внезапного наслаждения, что пронзило её, когда она потёрлась о его бедро, Ребис исторгла сладострастный стон, который силилась сдержать.

Она всё сжимала губы, боясь, что её услышат, но напрасно. Ребис испугалась собственного стона и широко распахнула глаза. Глядя на это, Росандер тихо засмеялся, подрагивая плечами.

— Не смейтесь…

— Хорошо.

Росандер ласково ответил и снова завладел её губами. Его язык, лаская влажную плоть у неё во рту, сплетался с её языком и стирал всё на свете.

Ребис больше не могла ни о чём думать. От накатывающих ощущений рассудок цепенел, и перед глазами всё плыло.

«Ещё, ещё». Пусть бы он желал её сильнее.

Ребис прильнула к Росандеру, чуть ли не полностью вверяя ему своё тело. Когда они вот так соприкасались, возникало обманчивое чувство, будто она сливается с ним в одно. И этот обман она любила.

Ночной воздух всё ещё был студёным, но в объятиях большого тела Росандера Ребис не чувствовала холода.

Сквозь всё учащавшееся дыхание совсем близко слышался стук живого сердца.

Росандер, поглаживавший спину тяжело, прерывисто дышавшей Ребис, откинулся назад, чтобы она могла удержаться.

Ребис, распластавшись у него на груди, переводила дыхание.

Он неторопливо смотрел на неё. Ребис видела, как жар в его зрачках мало-помалу остывает, делаясь чуть тёплым.

И это ей почему-то было неприятно. От досады — ей хотелось, чтобы он желал её сильнее, — Ребис нахмурилась.

— Это нечестно.

— Что нечестно?

Лёжа у него на груди, Ребис с упрёком уставилась на него. По сравнению с ней он выглядел совершенно невозмутимым.

— Раздета здесь только я.

Росандер усмехнулся и поцеловал её в переносицу.

— Мне тоже раздеться?

— А… Нет, не надо.

Но… делать что-то большее, чем это, было страшно. Она не знала, насколько ещё может разбиться и сломаться, и оттого ей было жутко.

Ей казалось, он вот так доведёт её до этого состояния — и бросит, уйдёт.

— Тогда что, остановимся?

Росандер переспросил шутливо, словно речь шла о пустяке, но Ребис чувствовала, что он ещё не утолил желания. Трудно было не замечать жар, исходивший от его плоти, что она ощущала под собой.

А что, если бы и он, как она, показал, что покоряется наслаждению? И она с готовностью решилась отдаться без остатка.

* * *

Брукс отослал человека графа Фонтенеля замести следы. Болтливый лекарь больше не мог распускать язык. Для того, кто заслуживал смерти, это была чересчур щедрая участь — ему стоило бы быть благодарным.

— Её Величество велела передать: продвигаться на юг.

— Вот, значит, как.

У Брукса оставались дела поважнее лекаря, и отвлекаться на прочее было некогда. В руке он держал донесение: женщина с тёмно-синими волосами и светловолосый мужчина вместе сели в карету.

Гонец передал приказ королевы — двигаться на юг и схватить Росандера, схватить русалку, — но равнодушие Брукса, похоже, его озадачило.

— Ступай.

Брукс швырнул бумагу на пол и поднялся. Гонец искоса взглянул на ухмыляющегося Брукса и удалился.

— И как же тут быть.

Засиживаться в Лютесе и развлекаться больше не выйдет. Карета направилась в Берой, и беглецы наверняка прячутся где-нибудь в тихой деревушке. Если, как полагает королева, Росандер собирается отпустить русалку в море, то ехать в Берой им нельзя.

«Двинулись бы сразу в какой-нибудь город вроде Млема или Субниля — к чему вся эта морока?»

— Неужели он просто играет с русалкой?

Он вспомнил мужчину с его брезгливо-щепетильным видом и осклабился. Обычно у тех, кто строит из себя недотрог, самое грязное нутро. Вёл бы себя честно, как он сам, — и в чём была бы беда?

— Господин Брукс, прикажете готовиться к отъезду?

Один из его людей подошёл ближе и спросил.

— Не знаешь, куда направляется сэр Хейден?

Похоже, сам он на шаг опережает Хейдена, но всё может перемениться — смотря как поведёт себя Росандер.

Брукс не только добивался доверия королевы — он жаждал поединка с Росандером Уэйном. Сойтись без ауры меча, на чистом фехтовальном искусстве, — в этом был бы особый, ни на что не похожий азарт.

Но при обычном раскладе скрестить с ним клинки было бы негде, поэтому, куда бы ни направился Росандер Уэйн, Брукс намеревался идти за ним до конца.

— Говорят, он направляется в Мьенн.

— А сейчас он где?

— Кажется, только-только вышел из монастыря.

— Что?

Брукса до того поразило, что Хейден до сих пор не покидал монастыря, что он сам не заметил, как повысил голос.

— И чем же он там занимался?

Сэр Хейден порой совершал поступки, которых не понять. Чаще всего — никчёмные, не имеющие к делу никакого отношения.

— Сказал, что хочет дать показания по делу, что случилось в монастыре…

Вины его в том не было, и всё же человек Брукса опасливо покосился на господина, замялся и не договорил.

— Какие ещё показания? Ну-ка, послушаем.

— Говорят, он помог монахиням, что были напрямую связаны с теми, кто выдавал себя за род графа Эрбона.

«Этот сухарь-педант наверняка не смог смолчать о беззаконии, что творилось в монастыре. Пренебреги Хейден монастырским уставом с самого начала — он так или иначе сумел бы схватить Росандера Уэйна».

То, что он, кичась соблюдением порядка, тянул время и упустил его, было, как ни крути, промахом Хейдена. И он до сих пор за своё?

— Сэр Хейден предлагал встретиться в Субниле в апреле. Как поступите?

Человек Брукса, чуть колеблясь под взглядом господина, договорил то, что обязан был передать. «Встретиться в апреле? Звучало так, будто до тех пор он и не собирается ловить этих двоих». Брукс презрительно хмыкнул и ответил.

— Для начала отправимся в Берой.

Три города в южных землях Тирнана: Млем, Субниль, Мьенн. Если Росандер, как он и думает, всё ещё в Берое, то двинется в ближайший Млем. Уж если расставлять приманку, то делать это как следует.

Заманивать Росандера в Субниль, что лежит между Мьенном и Млемом, — слишком ненадёжный замысел.

— Передай сэру Хейдену, пусть едет в Млем.

— Э-э… Слушаюсь.

Человек Брукса кивнул в ответ. Тому, кто отправился в Мьенн, добраться до Млема было бы изрядно хлопотно, и он сомневался, что Хейден покорно согласится на предложение господина.

Но гонцом, что доберётся до сэра Хейдена, будет не он, а кто-то другой, на полпути, — так что это его уже не касалось.