«Хочется в море».

Чем теплее становились дни, тем сильнее Ребис тосковала по холодной морской воде.

Но до дня летнего солнцестояния оставалось ещё много времени.

Измученная тоской, она снова и снова видела во сне русалок. В один день являлась Хелианте, в другой её бранил Каон. А как-то ей приснилась встреча с русалом, которого сосватала Эльпида. Тот русал, признававшийся, что давно ею восхищается, был хорош собой и ласков, но сердце Ребис не дрогнуло ничуть.

— Ты чего?

Заметив серьёзное выражение на её лице, Росандер, всё так же обнимая её за талию, тихо спросил.

— Ничего.

Росандер так глубоко укоренился в ней, что она и сама не знала, с каких пор хранит его в сердце. Ребис было страшно, что её обычно невозмутимое сердце бьётся так неистово лишь ради него одного.

На её сдержанный ответ Росандер молча поцеловал её в шею. А потом, сидя на стуле, потянул Ребис к себе и усадил на колени.

— Хн!..

От щекочущего прикосновения губ к затылку Ребис сжалась. Росандер крепко обхватил живот женщины, что будто порывалась убежать вперёд, и прижался к ней. Губы, переместившись с затылка к уху, обдали её жарким дыханием.

— Не убегай.

Что, если она не сможет забыть его всю жизнь? И всё же даже во сне Ребис не могла отрешиться от тоски по острову Ларм. А наяву — сумеет ли? Уверенности у неё не было.

Если бы пришлось выбирать одно из двух — Росандера или море, — она наверняка по-прежнему выбрала бы море русалок. Вот насколько мелким было её чувство к нему. Но почему же тогда тоска всё никак не отступала?

— Перестаньте.

Росандер так и не овладел ею до конца, но мучить её ему нравилось. Не выдержав, Ребис укусила руку Росандера, что и не думала отрываться от её тела. Но он лишь с усмешкой просунул палец ещё глубже ей в рот. Приговаривая при этом всякие пустяки вроде: «А клычки-то острые».

Когда Росандер запустил вторую руку ей под юбку, Ребис тихонько запротестовала.

— Вам так нравятся мои ноги?

Теперь она уже знала, что он собирается делать. Росандер не остановится, пока она, рыдая, не станет умолять его прекратить.

Стоило лишь вообразить это, как между ног уже начинало увлажняться от возбуждения. Чтобы вытерпеть надвигающееся беспощадное наслаждение, Ребис крепко закусила губу.

— Сгодятся и не ноги.

Но ответы его порой уходили в самую неожиданную сторону. На миг растерявшись, Ребис нервно усмехнулась и отвернулась. Стоило ей встретиться с Росандером взглядом, как он тут же её поцеловал.

— Мм…

Он мучил Ребис так часто, что уже и не представить было, к чему он ещё не прикасался. И всё же к тому, как он касался её, она никак не могла привыкнуть.

В голове у неё всё побелело, и Ребис едва поспевала отвечать на его поцелуи. Видно, отвернуться ей было мало, и Росандер усадил её лицом к себе.

Сидя на его крепких бёдрах, Ребис молила, чтобы влага между её ног не намочила его. Если бы Росандер заметил мокрое пятно у себя на штанах, она, кажется, умерла бы со стыда.

— Ха-а…

Когда одурманенная спутанным, тяжёлым дыханием Ребис стала заваливаться назад, Росандер придержал её за спину и снова приник к губам. В его объятиях Ребис судорожно ловила ртом воздух. Было жарко, голова кружилась — и так хорошо, что впору лишиться чувств.

Рука Росандера, блуждавшая по её талии, мало-помалу поднималась всё выше. А потом, сжав поверх одежды грудь, он прикусил Ребис губу.

И пусть Ребис не была нагой, она уже чувствовала себя раздетой донага.

Когда долгий поцелуй наконец закончился, она неловко поднялась с колен Росандера и стала по одной отступать ногами назад. Одна нога отодвинулась на шаг, но, потеряв равновесие, другой она наступила Росандеру на бедро.

— Ах…

Поняв, чего коснулась её нога, Ребис застыла. Ей почудилось, будто она — добыча, что потревожила спящего хищника.

Вздрогнув от испуга, она встретилась взглядом с зелёными глазами Росандера и тут же отвела взгляд. Полные жара глаза, казалось, полыхали так, словно вот-вот взорвутся.

Сердце ёкнуло и замерло. Ребис, делая вид, что ничего не случилось, попыталась отстраниться назад. Но Росандер быстро стёр с лица растерянность и перехватил убегающую босую ногу. Сила в его руке была беспощадной и цепкой.

Едва ли не зарывшись лицом в плоский живот Ребис, Росандер медленно поглаживал её лодыжку.

Одним движением руки он мог бы переломить ее.

Когда напряжённая Ребис тихо застонала, он медленно поднял голову и взглянул на неё снизу вверх.

— Ребис.

Росандер окликнул её осипшим голосом. Выражение неудержимого, страстного желания на его лице всколыхнуло что-то незнакомое и в самой Ребис.

Он желает её. Одного этого хватило, чтобы сердце Ребис заколотилось как бешеное.

Когда горячий жар, скрытый у его бедра, шевельнулся, Ребис в испуге дёрнулась назад. Но Росандер не выпустил из руки её ногу.

— Ч-что вы делаете?!

То, чего так явственно коснулась её ступня, она до сих пор ни разу не видела.

Как бы ни был он возбужден, этого он ей не позволял. Медленно водя её мягкой ступнёй по своим штанам, он издал низкий стон.

— Мягкая.

На лице его не было и тени стыда. Ребис, напротив, сама смутилась, и лицо её вспыхнуло.

* * *

Росандер убедился, что след Брукса оборвался в Берое. Но до его жилища тот, похоже, так и не добрался: вот уже несколько недель он, судя по всему, попусту терял время.

Оно и неудивительно: дом, который он подыскал, стоял довольно далеко от самой деревни. К тому же выбираться в деревню и обратно одному, без Ребис, было до того просто, что от глаз Брукса он мог укрыться с лихвой.

Изначально эта вилла принадлежала виконту Брину, но он её продал, и так уж вышло, что купил её родственник Кобина. А Росандер по рекомендации Кобина сумел по счастливой случайности снять её.

Быть может, Оливия и Перендо провели здесь детство. Росандеру казалось, что неприметное очарование крыльца и окружавший дом небольшой лес чем-то похожи на них самих. Увидев порог с вырезанным узором лилии, он окончательно убедился, что место это, как и говорил Кобин, и впрямь принадлежало виконту Брину.

Совсем состарившийся виконт Брин теперь, должно быть, ради поправки здоровья перебрался куда-то за пределы своих владений. Последнее, что Росандер о нём слышал, — что тот любуется морем в Мьенне.

Чтобы добраться до острова Ларм, нужно было сесть на корабль в Субниле, так что Росандер подумал: вряд ли ему доведётся когда-нибудь снова увидеть виконта.

Месяц — это и долго, и коротко, смотря как посмотреть. За это время Росандер навел справки о Белфрете.

Это нужно было, чтобы после возвращения в прошлое тайно пробраться в Белфрет.

Если не считать того, что Ребис не могла пользоваться силой, ничего, что грозило бы бедой, не было. В отличие от мест, где они бывали прежде, здесь можно было жить тихо и мирно, ничего не опасаясь, — оттого, возможно, время и тянулось ещё дольше.

Ребис, казалось, с головой ушла в нехитрые занятия — выращивала растения, что росли вокруг дома, готовила.

Порой она чудила — приносила несъедобные грибы и ягоды, — но на том все странности и кончались.

Она часто смеялась и, смеясь так часто, казалась полной жизни. А может, он, заворожённый тем, как она рассыпается в его объятиях, попросту не замечал ничего другого.

Росандер это признавал. Он отчаянно жаждал эту русалку. До помутнения в голове ему было хорошо оттого, что женщина, извивавшаяся от его грязного вожделения, сама вновь и вновь льнёт к его губам.

Она так переворачивала всё у Росандера в голове, что на время он забывал даже о том, что должен сделать и кто он такой.

С трудом сдерживая лишь одно желание — оставить след глубоко в теле Ребис, — он сполна упивался доставшимся ему изматывающим наслаждением.

Если бы он не заметил, как она, не находя сна, бродит на рассвете, он давно бы уже уступил своей низменной похоти.

— Хочешь в воду — иди. Спрашивать у меня позволения тебе незачем.

Пойдя за ней следом, он увидел, что Ребис и в пруд не входит, и глаз от него отвести не может.

В темноте Росандер не мог разглядеть лица качавшей головой женщины. Но на её потерянном лице читалась печаль.

— Дело не в этом.

Если не по воде, то, может, она тоскует по миру, где жила прежде.

Росандер до крови закусил губу. Стоило снова вспомнить о доставшейся ему действительности, как всё становилось предельно ясно. У неё, без сомнения, есть место, куда нужно вернуться.

И в уплату по сделке он должен доставить Ребис туда.

Развязка всегда была ясна.

Он возвращается в прошлое, она — туда, где её сородичи. Росандер протянул к Ребис руку.

— Может, поедем в Млем?..

Берой был хорош для того, чтобы праздно убивать время, но для неё он, должно быть, лишь сильнее бередил тоску. Так не лучше ли перебраться в город, откуда видно море?