Ребис стерла слезы тыльной стороной ладони. Возможно, если она насмотрится на это до тошноты, ее чувства к нему остынут. Сердце, казавшееся разбитым, продолжало исправно биться.

Она не была влюблена в него до беспамятства. Не настолько, чтобы пожертвовать ради него всем. Это было похоже на мимолетное чувство. Как та легкая лихорадка, что она перенесла в монастыре.

Ребис разжала крепко сжатые кулаки. На ладонях четко отпечатались глубокие следы от ногтей.

— Ты хоть любил меня?

Оливия ненавидела его так же сильно, как и любила. Ребис понимала ее чувства и одновременно завидовала ей. Оливия, по сути, предала его, но Росандер до последнего клялся защищать ее. Он жаждал Оливию слепо и безоглядно. Пусть она этого и не чувствовала, но это было правдой.

Поглаживая следы от ногтей на ладонях, Ребис слушала их разговор. Боли она не чувствовала. Теперь всё происходящее казалось ей бесконечным сном, от которого невозможно пробудиться.

Лучше бы она не трогала этот платок. Неужели единственный способ проснуться — дождаться, пока Росандер ее растолкает? Теперь Ребис не была уверена, что сможет вести себя с ним как ни в чем не бывало.

Но больше всего Ребис ненавидела себя за то, что плохо думала об Оливии. Ревновать Росандера к той, кого он любил, только из-за собственных чувств — какая жалкая и мелочная ненависть. Но у Оливии уже было то, чего Ребис никогда не смогла бы получить, на что даже не смела надеяться. Прислонившись к стене, Ребис еще сильнее сжалась в комочек.

Росандер всегда исполнял ее просьбы и был невероятно заботлив. После смерти Перендо он часто замолкал, но это не означало, что он стал относиться к Оливии с пренебрежением. Просто Росандер из прошлого постепенно становился тем Росандером, которого Ребис знала сейчас.

Мальчишеская улыбка исчезла, уступив место суровому выражению лица. Он похудел, и под холодными глазами залегли тени. Война с Крифором не продлилась долго, но пропасть между Росандером и Оливией стала непреодолимой. И как им удавалось сохранять брак после всего этого?

Ребис молча наблюдала, как Росандер забирает у Оливии кольцо и обнимает ее. К ее огорчению, в Оливии не было ни одной черты, похожей на нее. А значит, надеяться на то, что Росандер обратит на нее внимание, было бессмысленно.

Она никогда не была недовольна своей внешностью, но сейчас чувствовала себя такой ничтожной. Ярко-красные волосы Оливии были настолько роскошны и прекрасны, что притягивали взгляды. А она сама, со своими волосами цвета морской волны, казалась такой же обыденной, как вода в море.

— Я вернусь.

Ребис хотела пойти за Росандером, но ноги словно приросли к месту. Не в силах сдвинуться с места, она безнадежно смотрела на погруженную в скорбь Оливию.

— Росс.

Оливия, сидя на кровати, тихонько прошептала его имя. Глядя на ее округлившийся живот, Ребис снова почувствовала укол зависти. Ей было не дано создать такую семью, как у людей.

Впрочем, даже если бы она и могла иметь детей, это ничего бы не изменило.

В жизни Росандера она была лишь чужачкой, незваной гостьей. Эта мысль, которую она неустанно повторяла про себя, словно заставляла ее печаль каменеть. Ее чувства всё равно останутся без ответа. А значит, нет причин ни для грусти, ни для радости.

А слезы рано или поздно высохнут.

Сколько прошло времени?

В отличие от осажденной крепости, жизнь Оливии текла на удивление мирно. Но когда Ребис наблюдала за ее ужином, с улицы вдруг донеслись крики, заставившие ее вздрогнуть. Оливия, также испугавшись внезапной суматохи, выбежала из шатра, даже не убрав со стола.

Вернувшись в шатер, Оливия поспешно схватила кинжал. Ребис выглянула наружу, чтобы посмотреть, что происходит.

— Ах…

Странным образом, выпущенные огненные стрелы возвращались обратно в крепость. Не понимая, почему стрелы их собственных солдат падают на их же лагерь, Ребис подошла ближе к огню. Она не могла ни обжечься, ни пораниться, так что это было безопасно.

— Врата открыты, немедленно эвакуируйтесь!

Увидев солдата, спешно уводящего людей, Ребис стала глазами искать рыжие волосы Оливии. «Главное, чтобы с ней ничего не случилось». Заметив развевающиеся, словно пламя, рыжие волосы, Ребис бросилась за ней. «Только бы с ней ничего не произошло в этой суматохе».

Усталый профиль Оливии чем-то неуловимо напоминал Росандера. Возможно, поэтому Ребис не могла заставить себя ненавидеть ее. «Росандер обещал вернуться, значит, они обязательно должны встретиться». Отгоняя дурные предчувствия, она бежала за Оливией.

Пробежав довольно долго, Ребис поняла, что не может к ней приблизиться. Как бы она ни старалась сократить расстояние, Оливия оставалась всё так же недосягаема.

Ребис не видела ясно, что именно делает Оливия, но понимала, что та ведет себя странно. Оливия, словно завороженная, протягивала руки к пылающим обломкам.

— Ах!

Уклоняясь от рухнувшего шатра, Ребис потеряла ее из виду. И хотя обломки не могли причинить ей вреда, страх был слишком реальным. Бегущие в панике люди и преследующие их враги смешались в хаотичную толпу.

— Росандер!

Услышав голос Оливии, Ребис непроизвольно повернула голову. «Неужели Росандер здесь?». Посмотрев туда, куда бежала Оливия, Ребис от изумления приоткрыла рот. Оливия, раскинув руки, бросилась в огонь, словно это был ее муж.

— Я так скучала по тебе.

В багровом пламени безумно извивалась расплывчатая, словно плавящаяся фигура. Ребис в оцепенении смотрела на костер. Казалось, она забыла, как дышать. В хаосе огня и дыма на глаза Ребис навернулись слезы.

— А-а-а-а!

Почувствовав, как чьи-то сильные руки схватили ее за плечи, Ребис вскрикнула от неожиданности. В тот же миг платок, закрывавший ей глаза, исчез.

— Ты в порядке?

Увидев перед собой Росандера в настоящем времени, она больше не могла сдерживать слезы. Его зеленые глаза сияли всё так же ярко, но в них ей виделось лицо Оливии, которая искала его до самого конца и погибла.

— Хнык…

Вспоминая рыжие волосы Оливии и ее умиротворенное лицо в момент, когда она обнимала пламя, Ребис было невыносимо больно. А взгляд на кольцо, висящее у него на шее, заставлял ее задыхаться.

Ей вообще не следовало ничего делать. Если бы она этого не видела, ей бы не было так больно. Ожидая, что Росандер отругает ее за то, что она взяла платок без спроса, она лишь почувствовала, как он молча гладит её по спине.

Кого он видит в её плачущем лице? Ребис не обнимала Росандера в ответ, но и не отталкивала, тихо плача в его объятиях.

* * *

— Илейн, пророчество уже сбывается.

Королева Илейн шла вперед, игнорируя голос Аматии. Свечи, освещавшие длинный коридор, трепетали, словно готовясь погаснуть при ее приближении.

— Последняя принцесса Белфрета, ты закончишь свои дни как рабыня на колокольне.

Черная тень Аматии с хихиканьем следовала за ней по пятам.

— Последняя принцесса?

Илейн усмехнулась и замахнулась лампой, которую держала в руке, на тень Аматии.

— Пусть так. Оставшись одна в Белфрете и обретя вечную жизнь, я стану последней принцессой.

— Вечная жизнь? А кто тебе ее обещал?

Проклятие о том, что она станет последней принцессой, совершенно ее не трогало. Илейн предвкушала, как поглотит всю силу Аматии и выпьет кровь своих родственников, оставшихся в Белфрете. Если уж стране суждено погибнуть, пусть она рассыплется в прах в ее собственных руках.

— Я планирую забрать твою силу до последней капли через твою сестру. А ты сможешь лишь наблюдать за этим из моего тела.

— Сестру? Это лишь куклы, созданные нашей матерью для забавы. Хрупкие и слабые растения, выращенные в тепличных условиях. Они не смогут причинить мне никакого вреда.

Аматия, как и Ребис, была дочерью Дианты. Кровь Дианты, текущая в ее жилах, составляла ровно половину сущности Аматии. Разве могла она не оказать влияния? Илейн тихо рассмеялась над словами Аматии. «Не могут причинить вреда? Значит, я заставлю их это сделать. Окрашивать лепестки цветов ядом — это то, в чем я преуспела».

— А я и забыла, как сильно ты любишь играть в семью.

— Ты совершенно меня не знаешь.

Илейн нахмурилась, а затем презрительно фыркнула.

— А твоя дочь действительно тебя любит?

«Как она может не любить?». Илейн вспомнила теплые объятия дочери, от которой всё еще пахло молоком.

— Кто знает, может, в тайне она мечтает перерезать твое жестокое горло.

— Чушь.

Илейн в раздражении швырнула лампу в тень. Лампа со звоном покатилась по полу и замерла.

— А ведь это жалкое создание мне тоже помогло. Та самая русалка, которую ты собиралась использовать.

Илейн медленно подняла взгляд, увидев босые ноги, наступившие на ее лампу.

— Благодаря ей я обрела плоть, воспользовавшись силой моего отца.