Заметив на стене тень, Измель тихо вышел наружу. Сразу после ухода Рейна к нему пожаловали люди графа Фонтенеля. Мало того, что от них никакой пользы, так еще и глаз не спускают.

— Опять застукали?

— А что мне оставалось делать, когда мне угрожали смертью? — процедив сквозь зубы, ответил Измель. — Я рассказал ему, где мы держим заложницу, так что вам придется брать его там. Учитывая, что он бывший наемник, парочке человек с ним не справиться.

Измель решил натравить на Рейна людей графа Фонтенеля. Рейн пощадил его, но при этом растоптал его гордость.

— Если не собираетесь приставить ко мне нормальную охрану, то даже не заикайтесь.

— Для начала пошлем человек пять к часовой башне.

Измель подумывал о том, чтобы приготовить для Нелли зелье, которое вернет ей ноги, и отправить ее к нему. Но Лейн вел себя так, будто делает ему огромное одолжение, не рассказывая родителям о его секретах. Иными словами, он мог выдать его в любой момент, если ему что-то не понравится.

Рейн — просто нищий оборванец, но при этом такой заносчивый. Если бы не его физическая сила и внешность, он бы во всем уступал Измелю. Для Нелли куда лучшей партией был бы он сам — аптекарь, с которым она могла бы спокойно осесть.

«Что, если убить Рейна, а Нелли забрать себе?». Он был уверен, что сможет утешить ее боль от потери близкого человека. Глядя на мужчину, скрывающегося на заднем дворе, Измель радостно усмехнулся.

Измель решил вернуться к часовой башне за Нелли, когда люди графа закончат свое дело. А с ними можно договориться, сказав, что берет Нелли в жены — тогда и проблем не будет. Зачем ей выдавать секреты своего мужа?

Но сначала нужно было приготовить зелье, которое вернет Нелли ноги. Посреди ночи Измель направился в свою лавку, чтобы собрать ингредиенты, нейтрализующие действие его снотворного.

* * *

В предрассветный час Росандер шел по пустой площади. Эта тишина разительно контрастировала с шумной атмосферой праздника, которую они с Ребис застали здесь.

В отличие от того дня, когда они только прибыли в Лютес, теперь улицы были чисто прибраны после фестиваля.

Он не спал уже четвертую ночь подряд. Однако, вопреки физической усталости, его чувства не притупились, а, наоборот, обострились. Росандер почувствовал, как кто-то крадется за ним. Видимо, семья Фонтенель послала своих людей, чтобы не дать ему добраться до часовой башни.

— Выходите уже, — сказал Росандер, оглядываясь. Нет смысла тянуть время, лучше покончить со всем быстро. Паре человек придется умереть, но если разобраться с ними до рассвета, в Лютесе этого никто и не заметит. Неподалеку от площади возвышалась часовая башня.

— Заметил-таки…

— Естественно.

Увидев перед собой лишь двоих, Росандер усмехнулся от разочарования. Обычно на такие провокации первыми ведутся самые безрассудные. Те, у кого смелости больше, чем мастерства. Росандер обнажил меч.

— Если будешь нас недооценивать — пожалеешь, — с усмешкой бросил один из них и ринулся на Росандера. Клинок, давно не пускавший в ход против людей, зловеще блеснул.

Росандер в мгновение ока расправился с нападавшим. Сразу после этого второй замахнулся на него мечом. Дешевый трюк — пожертвовать одним, чтобы создать брешь в обороне.

Росандер невозмутимо отбил удар. От силы его парирования противник пошатнулся и отступил.

— Меч слишком тяжелый? — усмехнулся Росандер, и противник, в ярости бросившись вперед, напоролся животом на его клинок. Вытаскивая меч из тела врага, Росандер подобрал его оружие. Ему было всё равно, каким мечом сражаться.

— А лезвие-то ты хорошо наточил, — сказал он и, вооружившись чужим мечом, неспешно продолжил путь. Он не сомневался, что это еще не всё, и действительно: когда он подошел к часовой башне, на него одновременно напали трое. Как предсказуемо.

Ему хватило пары выпадов, чтобы уложить их всех. Если это не столичные рыцари, никто не сможет доставить ему проблем.

Вот если бы они напали все впятером разом... Разделять силы, уступая в мастерстве — плохая тактика. Посылать пару человек на разведку — удел трусов.

Оказавшись перед часовой башней, Росандер глубоко вдохнул. Осталось только найти вход. Он неспешно обошел башню, высматривая щели, где могла бы скрываться потайная дверь. В тот момент, когда он уже потянулся к подходящей расщелине...

— Помоги.

Внезапно раздавшийся в голове голос заставил Росандера замереть.

— Лив?

Кажется, он и впрямь сходит с ума. Задыхаясь, словно ему сдавило горло, Росандер схватился за грудь и нащупал цепочку с кольцом.

В недавней стычке он не пролил ни капли своей крови, но внезапный приступ заставил его прислониться к стене башни и тяжело дышать.

Сжимая в руке холодное кольцо, он раз за разом глубоко вдыхал и выдыхал. Только ощущая на теле этот знакомый металл, он мог чувствовать себя в безопасности.

Успокоившись, Росандер поцеловал кольцо и спрятал его под одежду. Старые привычки не умирают. Как и застарелая ненависть.

В тот день сгорело всё. Даже его последняя надежда. От одного воспоминания о запахе гари, стоявшем в пылающей крепости, к горлу подступала тошнота. А ведь он обещал вернуться.

Отношения, которые так и не удалось наладить, рассыпались песком сквозь пальцы.

На этот раз всё должно быть иначе.

Внутри часовая башня напоминала пустой склад. Вращающиеся шестеренки под высоким потолком отбрасывали причудливые тени.

Ему на миг показалось, что он оказался под водой. Ощущение усилилось, когда он увидел Ребис, обратившуюся в русалку.

На ней не было ни царапины, но она была связана и засунута в небольшой резервуар с водой в углу.

Узнав Росандера, она слабо улыбнулась. Он стер со своей шеи холодный пот.

— Я успел.

Ребис подняла голову и молча посмотрела на него. На лице Росандера появилась странная, незнакомая улыбка. Казалось, он плачет, но его сухие глаза улыбались.

— Чего ты плачешь?

Подойдя к русалке, Росандер бесстрастно смахнул слезы с ее подбородка. В ее прозрачных глазах отражалось его собственное смятение.

Осознав, что вновь видит в ней себя, он горько усмехнулся.

Сейчас она плакала вместо него. Хотя плакать хотелось ему.

Его охватило странное чувство.

— Я скучала по вам.

Только услышав свой всхлипывающий голос, Ребис поняла, что плачет. Она завороженно смотрела на мужчину, который стирал слезы с ее горячих век.

Затем он стал осторожно вытирать ее мокрые щеки. Когда Ребис, освободив руки, обвила его шею, Росандер крепко обнял ее в ответ.

Твердое тело, прижавшееся к ее, было реальным. Стук ее бешено колотящегося от страха сердца слился с его сердцебиением.

— У-у…

В пересохшем горле застревали слова. Чтобы успокоить ее рыдания, Росандер прижался лбом к ее лбу и стал поглаживать ее по спине, помогая восстановить дыхание.

— Дыши медленно.

Ее мокрые ресницы слиплись, и открыть глаза было трудно. Дождавшись, пока она перестанет плакать, Росандер бережно вытер ей глаза. Когда она пару раз моргнула, он тихо спросил:

— Теперь всё хорошо?

Глядя на губы, шепчущие ласковые слова, Ребис робко кивнула. Глаза, кончик носа и горло всё еще горели.

Ей так хотелось прижаться к нему еще сильнее. В его объятиях вся тревога улетучилась. Страха больше не было.

Она не глотала огонь, но ее тело горело.

Когда она, обвив его шею руками, всем телом подалась к нему, их губы встретились. Глаза Ребис широко распахнулись от неожиданности.

В глазах Росандера тоже мелькнуло удивление. Но его рука, гладившая ее по спине, переместилась на затылок, крепко удерживая ее, чтобы она не упала.

Не успев осознать, что она натворила, Ребис снова задохнулась.

Его губы сомкнулись с ее так же нежно, как и его руки обнимали ее. Соленые слезы, попавшие в рот, вскоре растворились.

Рука, лежавшая на ее талии, сжала чуть сильнее, но не причиняя боли.

От незнакомых ощущений, вторгшихся в ее рот, в голове у Ребис всё помутнело, и она, словно лишившись рассудка, не могла ни о чем думать.

Ведомая инстинктами, она полностью доверилась Росандеру.

Его руки, обнимающие ее, обжигали, словно клеймо.

Жажда лишь усиливалась, и Ребис всё крепче цеплялась за этот единственный источник влаги.

Но этот обволакивающий контакт, грозивший слить их воедино, имел свой ясный конец.

Росандер медленно отстранился от нее.

Глядя на ее влажные губы, он пальцем приподнял ее подбородок.

Большим пальцем он вытер слюну, скопившуюся в уголке ее рта.

Осознав, что тяжелое дыхание принадлежит не ей, Ребис не знала, что сказать, и просто смотрела на него. Но Росандер отвел взгляд.

Повисла неловкая тишина, которую нарушил Росандер, заметивший, что ее хвост снова стал ногами.

— Разве ты не говорила, что можешь стать человеком только выпив крови?..

Его взгляд медленно скользнул от лодыжек вверх. Не выдержав его пристального взгляда, Ребис опустила голову.

— Пойдем.

Не дождавшись ответа, Росандер поднялся.

— Будем считать, что то, что сейчас произошло, было ошибкой.