В воздухе висел запах разлагающегося трупа. Сохраняя невозмутимое выражение лица, Илейн пристально рассматривала приближающуюся к ней фигуру. Аматия, завладев телом мертвеца, ползла к ней неестественными, ломаными движениями, словно кукла в жутком театре марионеток.

— И чего ты добьешься в таком виде? Думаешь, так ты сможешь меня убить?

В ответ на насмешку Илейн фигура с опущенной головой медленно подняла лицо.

— Нет. Я намерена полностью завладеть твоим телом.

Искаженные мышцы лица растянулись в подобие улыбки, широко обнажив рот. Королева Илейн брезгливо поморщилась, увидев черную дыру рта, где копошились черви.

— Стража!

На пронзительный крик королевы в коридоре раздался топот ног. Из темноты приближался свет не одного, а сразу нескольких фонарей. Аматия, словно насмехаясь над Илейн, плавно растворилась в тенях, как дым.

— Жди меня каждой ночью.

Все, что ты хочешь любить, в конце концов обречено на разрушение. Это такой же непреложный закон природы, как и то, что всё живое должно умереть. Рано или поздно Айзентин выпорхнет из ее объятий и уже не будет дарить ей ту любовь, что дарит сейчас.

— Ваше Величество, вы в порядке?

Илейн вздрогнула, вспомнив зеленые глаза дочери. Зеленые.

— Всё в порядке.

Но этому не бывать. У Айзентин не было таланта к фехтованию, и она не смогла пробудить ауру меча. К тому же зеленую ауру Росандера забрала она сама, так что она никак не могла перейти к принцессе.

* * *

Вернувшись до наступления вечера, Росандер показал Ребис несколько новых нарядов.

— Так вот почему вы просили меня пойти с вами?

Ребис, взяв вещи, ушла в комнату переодеться и вскоре вернулась.

— Тебе идет.

Услышав слова Росандера, Ребис застенчиво улыбнулась. Но, видимо, усомнившись в его искренности, она быстро спрятала улыбку, что немного задело его.

— Ничего нового не узнали?

— А. Судя по всему, Брукс всё еще в Лютесе.

Пусть он и не знал точного местонахождения Хейдена, но информация о том, что Брукс всё еще находится в Лютесе, была неплохим уловом.

— Вот как…

— А ты чем занималась?

Прошло не так много времени с момента ухода Росандера. За это время Ребис успела сплести венок из белых полевых цветов, растущих у крыльца, и собрать ягоды в траве.

— Я вот это собрала. Эти ягоды съедобные?

— Вряд ли.

Ребис подбежала к углу крыльца и принесла горсть красных ягод. В ответ на резкий ответ Росандера уголки ее губ, до этого радостно приподнятые, опустились.

— Правда?

Росандер нахмурился, заметив ее разочарование. Он всё больше запутывался в том, как ему следует вести себя с ней. Однако ужин прошел так, как он и обещал. Он подстрелил кабана и, поджарив мясо, отрезал кусок для Ребис.

— Давно я не ела мяса.

— Тебе больше нравится сырое?

— Мм… Приготовленное лучше.

Когда тарелка Ребис опустела, Росандер попытался положить ей еще несколько кусочков.

— Мне хватит.

— Больше не будешь?

Ребис покачала головой. Росандер, только сейчас осознав, что она ест меньше, чем он думал, неловко усмехнулся. Оказалось, он многого не знал о Ребис. Может, потому что раньше и не пытался узнать? Он стер с губ кривую усмешку.

— Видела пруд снаружи?

Но одно он вспомнил точно: Ребис любила плавать. Должно быть, она давно не была в воде. Поэтому он легко мог представить радость на ее лице от его предложения.

— Но… это же хлопотно.

Вопреки его ожиданиям, Ребис бросила на него неловкий взгляд. Ей не были неприятны его прикосновения, но она не знала, чувствует ли он то же самое. К тому же он…

— Точно можно?

— Если ты не против.

«Если это необходимо — значит, всё в порядке? В конце концов, если не вкладывать в это чувств, поцелуй не будет иметь для него значения. Как и в тот раз».

— Спасибо.

Счастливо улыбнувшись, Ребис вышла на улицу, не дав ему сказать и слова. В потемневшем небе ярко мерцали белые звезды. Оглядевшись, она быстро нашла в темноте колышущуюся гладь воды.

Сняв одежду, Ребис сразу же шагнула в воду. Медленно погружаясь в пруд, начиная с ног, она почувствовала, как холодная вода поднялась до самых плеч, и с чувством свободы глубоко выдохнула.

Днем она собирала белые полевые цветы, а потом уснула под ласковым солнцем. Наверное, поэтому ночью ей совсем не хотелось спать, но даже так было здорово. Ночное небо над головой казалось таким высоким и необъятным, что теперь ей дышалось полной грудью.

— Ха-а…

Вернувшись в облик русалки, она почувствовала, как сердце затрепетало от радости. То, что еще недавно было ногами, теперь естественно двигалось в воде. Как бы она ни привыкла к человеческим ногам, жить в теле русалки было куда комфортнее. С широкой улыбкой Ребис погрузилась глубоко в пруд. Он был не очень большим, но ей и этого было достаточно.

— Нравится снова оказаться в воде?

Росандер расслабленно сидел неподалеку.

Ребис уже полюбила Берой. И просторный двор за домом, и этот маленький пруд. Всё казалось созданным специально для нее. И сейчас. Ей казалось, будто во всем мире существуют только он и она.

За это время они успели сосчитать больше половины звезд на небе.

— Будешь выходить?

Ребис, лежавшая на спине и распустившая мокрые волосы по воде, глядя в небо, медленно приподнялась на слова Росандера.

Чтобы быть с ней на одном уровне, Росандер опустился на одно колено. «Человек, отбросивший все мысли и всю жизнь поглощенный одной-единственной идеей. Куда приведет его эта неугасающая тоска?». Ребис надеялась, что не к гибели.

Она обхватила руками шею Росандера, склонившегося над водой. Это было ее тщетное желание — чтобы он хотел только ее.

Когда Ребис слегка кивнула, Росандер поцеловал ее. Если для него это ничего не значит, то ей тоже стоит относиться к этому так же. Но, независимо от смысла, она всё еще не привыкла к его поцелуям.

Сможет ли она вообще когда-нибудь привыкнуть? В отличие от первого раза, он настойчиво вторгся в ее рот. В голове помутнело, и ей оставалось лишь крепче вцепиться в спину Росандера.

Сильные руки, скользнувшие с ее талии на бедра, крепко обхватили Ребис. Разорвав поцелуй, Росандер поднял ее на руки.

Его руки бережно опустили ее мокрое тело на траву. Испуганная кожа вспыхнула, словно обожженная огнем. Ребис хотела вести себя как ни в чем не бывало, но, взглянув на него снизу вверх, почувствовала, как перехватило дыхание.

— Ах…

Ребис невольно ахнула. Росандер смотрел на нее сверху вниз, и тень от его тела полностью накрыла ее. Прикосновение травы к мокрой спине было слегка прохладным и влажным.

— Дайте… одежду.

— А. Она испачкается.

Его рука, потянувшаяся, чтобы помочь ей встать, замерла между ключицами и шеей.

Росандер смотрел на ее обнаженное тело. Волосы, рассыпавшиеся по земле, мерцали в свете звезд. Почувствовав себя так, словно он тонет посреди бескрайнего океана, он крепко сжал руку, беспомощно зависшую в воздухе. Он точно сошел с ума.

Еще один шаг. Он предчувствовал, что если зайдет дальше, возврата уже не будет. Росандер стиснул челюсти.

— Мы…

Взгляд, обжигающий сильнее полуденного солнца, был невыносим, и Ребис отвернулась. Дыхание сбилось, грудь тяжело вздымалась и опускалась.

— Пора вставать.

Отвернувшись от Росандера, Ребис прикусила губу. Когда Росандер молча взял ее за запястье и потянул вверх, она оказалась еще ближе к нему. Звук его прерывистого, горячего дыхания дразнил слух.

— Ро…

Встретившись с его глазами, помутневшими от страсти, Ребис вздрогнула и подалась назад.

Росандер намеревался ничего не делать, если Ребис промолчит, но этим он лишь медленно сводил ее с ума.

Она ненавидела его слегка влажные губы. Росандер тоже чувствовал, как с каждым поцелуем его охватывает тот же жар. Неужели он действительно хочет ее?

Это безумие.

Ребис слабо улыбнулась. Словно ее улыбка стала безмолвным сигналом, Росандер снова впился в ее губы.

Хвост, прежде, чем снова стать человеческими ногами, беспокойно задергался под ним. От его прикосновений ее тело, послушно отзываясь на ласки, плавилось, как свеча от жара пламени.

Даже если они близки физически, это не означает душевной близости. Ребис надеялась, что он не станет вытаскивать наружу ее глубоко запрятанные чувства.

— Хватит.

Слова были не нужны. Испугавшись того, что он может сказать, Ребис закрыла рот Росандеру, прервавшему поцелуй. Почувствовав его тихий смех на своей ладони, она вздрогнула.

Ребис закрыла глаза: ей было неловко от того, как его губы касались каждого ее пальца. Если бы она не знала его прошлого, она бы просто с трепетом приняла его. Но он был так жесток.

Лучше бы она с самого начала не отвечала на его чувства. Как бы он ни казался ей всё более открытым, финал был предрешен. Чем сильнее разгорались ее чувства, тем более жалкой, ничтожной и болезненной будет развязка.

Она твердо решила больше не влюбляться в него.

Она думала, что если насмотрится на него с Оливией до тошноты, ей станет всё равно.

Но однажды вспыхнувшее сердце и не думало остывать.

Хотелось просто отключить все мысли, отдаться ему так, чтобы всё разбилось вдребезги. Пусть его желание было лишь мимолетным капризом — это не имело значения. По крайней мере, для нее этот момент навсегда останется в памяти как яркая вспышка счастья.

— Если не хочешь — скажи.

Она медленно покачала головой. От одной только мысли, что Росандер хочет ее, внутри что-то бешено заколотилось. Как легко, оказывается, может трепетать жалкое сердце.