Росандер Уэйн и русалка как в воду канули.

Сколько люди Брукса ни расспрашивали повсюду о наружности Росандера Уэйна, жители Бероя вразумительного ответа не давали. Даже о русалке — и о той никто ничего не знал. Когда уже начинало казаться, что эти двое и вовсе не добирались до Бероя, дело понемногу стало проясняться.

Оказалось, что в Берое, на отшибе, вдали от деревни, есть лесная вилла. Но обычные виллы — это родовые владения знати, не из тех мест, где стал бы прятаться Росандер Уэйн. Брукс поднял на смех человека, принёсшего эти сведения. Однако усмешка его длилась недолго.

— Эта вилла прежде принадлежала роду Брин, но несколько лет назад, говорят, перешла к какому-то торговцу.

Поднятый на смех человек предъявил ему довод ещё более веский. Ведь Брин — это род людей, близких Росандеру. Его покойный друг был старшим сыном виконта Брина, а покойная жена — дочерью виконта Брина.

— Чёрт.

Брукс поморщился. У того, что они никак не могли его найти, была причина. Ведь в обычных постоялых дворах, куда наведывались его люди, не нашлось ни единого следа Росандера.

— Ах да, и ещё: один ювелир, говорят, видел светловолосого мужчину с зелёными глазами.

— Вот как?

— Он купил серебряное ожерель…

— А спросили, куда он направился?

Брукс оборвал человека на полуслове. Что тот купил, его занимало куда меньше, чем то, куда подевался Росандер.

— Этого… он, говорят, не знает.

Купил серебряное ожерелье, значит. Брукс про себя пережёвывал слова другого своего человека. Не для себя же он его взял — стало быть, наверняка в подарок той русалке. Брукс ухмыльнулся: уж слишком прозрачно проступала цель.

Уж не влюбился ли он, на старости лет. Брукс не мог и вообразить, чтобы на лице этого бесчувственного мужлана отразилась пылкая нежность. А может, за десять лет вдовства после смерти жены у него попросту поехала крыша.

— Для начала наведаемся на эту виллу.

Ещё несколько лет назад Берой принадлежал роду Брин. Но когда застарелая хворь виконта Брина обострилась, дом пришёл в упадок, и Берой, как говорили, продали другим.

И после того владельцы менялись часто, а стоявшая там вилла перешла в руки некоего торговца.

Место это лежало поодаль от деревни, со всех сторон окружённое лесом. Брукс повёл своих людей прочь из деревни.

— Не знал, что Росандер Уэйн умеет шевелить мозгами.

Иначе как тем, что он более-менее предвидел погоню и подготовился, это было не объяснить.

— И при этом приводит эту русалку в дом своей покойной жены?

То ли потому, что между ними ничего нет, он мог так поступить, то ли по чрезмерному равнодушию.

На губах Брукса застыла усмешка, граничащая с издёвкой. «Что ж, дом уже отошёл другим — стало быть, какая разница. Та русалка всё равно так до конца ничего и не узнает».

* * *

— Видишь, вон там море?

Ребис прищурилась, вглядываясь в ослепительно синюю линию горизонта. Это и впрямь было море. Когда Ребис подалась вперёд так, что едва не падала, Росандер притянул к себе перевесившуюся через крепостную стену девушку.

— И правда, вон оно.

Воздух, чуть более душный, чем в Берое, отдавал солью. Даже просто глубоко вдыхая и выдыхая, она чувствовала, что приблизилась к морю, — и Ребис светло улыбнулась.

Увидев лёгкий румянец на её белоснежном лице, Росандер уверился, что сделал правильный выбор. Хотя ему, никогда подолгу не оседавшему на одном месте, такого чувства, должно быть, не понять во всю жизнь.

То, что значило для Ребис море, было чем-то, чего ему не вообразить. Ведь для неё, русалки, это всё равно что сама её суть. Не вернуться туда, подумал он, для неё, верно, немногим лучше смерти.

— Когда попадёте в новую страну, что вам захочется сделать первым делом?

На несколько неожиданный вопрос Росандер приподнял брови.

— Ну, это ведь смотря какая страна, разве нет?

Хоть Росандер и провёл немало времени в королевском замке Тирнана, он по-прежнему чувствовал себя там чужаком. Что ни говори, а это было не то место, куда ему хотелось бы возвращаться. Да и в любом другом месте, верно, было бы то же самое.

— А почему ты спрашиваешь?

Росандер заметил едва различимый красный след, мелькнувший между шеей и спиной Ребис. Кусал он вовсе не сильно, а на коже её отметины оставались легко.

При виде оставленного им следа из глубины в нём поднималось странное чувство. Хотелось и приласкать пораненную кожу, и в то же время — изломать её ещё безжалостнее.

Чтобы скрыть след, он перекинул заплетённую косу Ребис, лежавшую спереди, обратно за спину.

— Просто мне сейчас кажется, будто я приехала в Тирнан путешествовать.

— Вот как?

Росандер с удовольствием принял эти беспечно-радостные слова Ребис.

— А когда вернёшься, что вспомнится тебе чаще всего, как думаешь?

Над вопросом Росандера Ребис всерьёз задумалась и сдвинула брови.

— М-м… Наверное, чаще всего мне будет вспоминаться Лютес.

— Праздник понравился больше всего?

И верно. Как он сказал, ночной праздник, залитый красным светом, врезался ей в память.

Но даже не сам праздник — миг их первого поцелуя Ребис, кажется, не забудет никогда.

Мужчина, что отыскал её, обнимал взглядом, будто из всего мира желал её одну.

Она была нужна Росандеру.

Что бы это ни значило, сердце забилось. Ребис, чуть улыбнувшись на его слова, солгала.

— Да.

Там, в часовой башне, он принял её поцелуй и после желал её снова и снова. А потому ясно было: ему нужно лишь её тело. Но это её не слишком тревожило.

Ведь всю свою душу она ему всё равно не отдаст.

Даже если однажды настанет миг, когда ей этого захочется, она ни за что так не поступит. А что, если она, и без того не человек, перестанет быть даже русалкой?

Выбрать не остров Ларм, а остаться на этой земле, чтобы быть рядом с Росандером, — всё равно что отречься от самой себя.

— Хорошо, что Лютес остался у тебя не дурным воспоминанием.

То, что её похитил Измель, приятным переживанием не назвать, но и худшим из всего, что с ней случалось, оно тоже не было. А не странно ли, что ей, напротив, было приятно оттого, что он о ней беспокоился?

Росандер не обманул её зыбкой веры в то, что он за ней придёт.

— Ах да. Ожерелье, по-моему, и правда красивое. Спасибо вам.

На ветру ожерелье чуть качнулось. Холодный металл, коснувшись шеи, напомнил жуткое ощущение лезвия у горла, и Ребис поёжилась.

— Я выбрал под цвет твоих глаз. Жаль было, что браслет пропал.

Ребис вспомнила браслет, что был у неё на запястье и пропал. Его вместе с пузырьком отнял у неё Измель. А ловец снов, что она подарила Росандеру, остался цел — оттого браслет вспоминался ещё острее.

Браслет она потеряла, но взамен Росандер подарил ей ожерелье.

Голубоватый самоцвет под цвет её глаз поблескивал на серебряной цепочке. Цветом он походил на ту слезу, что она отдала королеве. Долго ли продержится сила в бусинах, отвердевших из её слёз?

Если, как и говорил дух, которого она встретила в монастыре, она лишится силы, то и слеза эта тоже свою силу утратит. Ребис представила растерянную королеву и тихонько усмехнулась.

То, что она помогла королеве, ещё аукнется ей дурным. Но она решила не жалеть о своём выборе. Раз уж она оказалась в руках королевы, то это, быть может, было наилучшим выходом. Ведь перед ней выжить она могла, лишь если хоть на что-то годилась.

От тихо налетавшего ветра подол мягко щекотал ей ноги.

Воздух с запахом моря был чуть тёплым. Ребис повернулась и посмотрела на Росандера. Под полуденным солнцем волосы его отливали золотом — точно тот ливень, что она видела в Берое.

А тёплый взгляд его зелёных глаз дарил то же чувство, что и тот дождь.

— Только вот это ожерелье, кажется, одной мне не снять.

Цепочка ожерелья была коротковата, и снять его можно было только с чьей-то помощью. В тот день, когда Росандер подарил его, Ребис, побоявшись, что в воде оно заржавеет, попробовала расстегнуть застёжку, но одна так и не сумела.

— Об этом я не подумал. Захочешь снять — скажи в любое время, помогу.

Ребис молча кивнула. Если снять и убрать, то однажды можно и потерять. У неё возникло предчувствие, что это ожерелье она будет хранить долго — так же, как он носит при себе кольцо.

— Ну что, спустимся?

Ребис нравилось расслабленное, без тени настороженности лицо Росандера. Неужели рядом с ней ему стало хоть немного спокойнее?

Ребис желала хоть кусочка его сердца. Пусть бы только просочиться в него тихо, как дождевая вода, пусть бы хоть чуть-чуть оросить его иссохшие чувства — и то было бы хорошо.

Хотя рядом с этим сухим, бесстрастным мужчиной она, того и гляди, иссохнет и умрёт.

— Хорошо.

Но лишь настолько, чтобы этого не случилось. «Что, если желать его ровно столько, сколько нужно, чтобы не умереть?»

Чтобы унять нахлынувшие чувства, Ребис глубоко выдохнула. От холодящего ощущения — будто продырявленные лёгкие понемногу просаливаются густым солёным воздухом — она закусила ни в чём не повинную губу.

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/1b9b0495-d68d-4dc2-a717-4d5d6bf8e46c

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab