Оставив спящую девушку, Измель поспешно поднялся. Пробивающийся внутрь часовой башни яркий свет говорил о том, что у него еще много времени, но ступени, вьющиеся по стенам подобно плющу, казалось, сжимали его в тисках.

— Нелли, я быстро схожу за водой... Подожди немного.

Он замер, взявшись за дверную ручку, ведущую внутрь часовой башни. «Будет ли разумно позвать людей графа Фонтенеля? Одно дело — тайно торговать зельями в Лютесе, и совсем другое — похитить и удерживать обычную девушку вроде Нелли». Для Измеля это было слишком тяжким преступлением. Но раздумывать об этом было уже поздно.

— Приготовьте большой таз, примерно по колено высотой, и воду.

Выбравшись из душного помещения наружу, Измель хлопнул по плечу ожидавшего его мужчину и прошептал ему на ухо. Мужчина кивнул и ушел.

— Ху-у...

Измель с облегчением выдохнул и опустил голову. Хорошо, что, в отличие от тех, с кем он торговал зельями, этот тип не стал задавать лишних вопросов.

В подворотнях Лютеса, кишащих бродягами, люди пропадали нередко. Но то, что большинство из этих исчезновений связано с незаконными делами графа Фонтенеля, Измель узнал совсем недавно.

Один из людей графа приказал ему: если уж он не собирается убивать похищенную Нелли, то должен сделать так, чтобы она не могла говорить. Измель возмутился — как можно пойти на такое? — но те были непреклонны.

Оказавшись в таком положении, Измель согласился удерживать Нелли, но все последующие действия откладывал со дня на день.

— А у тебя, однако, своеобразные вкусы.

Измель вздрогнул, когда мужчина, заставший его в глубокой задумчивости, вернулся. С усмешкой пододвинув к Измелю таз, в котором плескалась вода, мужчина добавил:

— Не понимаю, о чем вы.

— Сам будешь пытать?

— Что?

Измель не понял смысла его слов, и мужчина нахмурился.

— Говорю, собираешься топить ее, пока не заговорит? Или мне нужно подробно объяснить, как работает пытка водой?

— А... Да.

Не став оправдываться, Измель просто кивнул. Если они не захотят своими глазами увидеть запертую в часовой башне девушку, ему это только на руку. Может, получится отпустить ее целой и невредимой?

Если он сможет найти способ вылечить ноги Нелли, превратившиеся в хвост из-за побочного эффекта его снотворного, то никаких проблем не возникнет.

К тому же, Рейн уехал совсем недавно, так что искать Нелли пока некому. Если Тара заметит, что Нелли перестала заглядывать в травную лавку, и начнет волноваться — Измель как-нибудь с этим справится.

От мысли о том, что он сможет провести время с Нелли наедине, завоевать ее сердце и заодно приготовить для нее лекарство, Измелю стало значительно легче на душе.

* * *

— Твоя жена стала жертвой проклятия Белфрета. Змеи, пожирающие даже человеческие души, становятся глазами и конечностями владельца платка. Змея, сожравшая твою жену, мертва, и то, что осталось в могиле — лишь пустая оболочка, утратившая силу. Но вещь эта по-прежнему опасна.

Старик пристально посмотрел в глаза Росандеру.

— Если хочешь... ты и сейчас можешь использовать этот платок, чтобы заглянуть в воспоминания змеи, убившей твою жену.

— Достаточно просто закрыть им глаза?

— Я больше не хочу марать руки в подобных делах, так что делай это сам.

Следуя указаниям старика, Росандер сам завязал глаза платком. Платок мягко обволок его веки, перенося в определенный момент прошлого. Разгадка того, что он искал, должна быть где-то там.

Внезапно резкий голос резанул по нервам Росандера.

— Ребенок, ребенок. Опять этот ребенок!

Это был день, когда он пришел попрощаться с Оливией перед тем, как покинуть крепость по приказу королевы. На него смотрели полные обиды глаза жены. Он списал ее раздражительность на тяжелый токсикоз, но ее ответ его ошеломил.

— Это всё только ради твоего душевного спокойствия. Вот и всё.

Он думал, что пережить это еще раз будет несложно, но те же самые слова снова больно ударили в сердце. Неужели его желание взять ответственность за ребенка заслуживало таких упреков? Его ранимая жена часто злилась по причинам, которых он не понимал. Хоть он и знал ее пять лет, с тех пор как подружился с Перендо, она по-прежнему оставалась для него загадкой.

— Ты вообще... любил меня когда-нибудь?

Ее тонкие пальцы скребли по пустой оболочке, в которой больше не осталось чувств. Этот вопрос он должен был задать ей. Если она любила его, как ей вообще пришло в голову забеременеть от другого? Признавшись в этом, Оливия горько разрыдалась. От ее слез у него опускались руки.

— Если нет, то что вообще между нами осталось?

Росандер поймал себя на мысли, что отвечает так же, как и тогда. Если благодаря Ребис он вернется в прошлое, всего этого словно и не бывало. Он считал, что у него осталась только любовь. Но, видимо, для нее его преданность ничего не значила.

— Что между нами осталось? А что было изначально? Мой брат искренне дорожил тобой, а ты просто не можешь предать его доверие.

Как и сказала Оливия, у него осталась лишь просьба Перендо. Обещание, что он позаботится о безопасности его горячо любимой младшей сестры.

— И что теперь, мне прикажешь искать отца этого ребенка?

— Нет. Я... хочу жить с тобой. Но я не понимаю, кто для тебя важнее: я сама или просьба моего брата. Росандер, ты никогда не показываешь своих настоящих чувств.

Настоящие чувства? Неужели она хотела, чтобы он впал в ярость, узнав, что она носит чужого ребенка? От этой нелепой мысли Росандер усмехнулся. Потерять рассудок и дать волю гневу означало бы уподобиться тому, кого он ненавидел больше всего на свете. Уж лучше быть безэмоциональным.

— Мне нужно опуститься до того, чтобы вымаливать это у тебя?

Покрасневшие от слез глаза Оливии сверлили его взглядом, но вскоре она снова зарыдала.

— Вернусь — и мы поговорим.

Росандер снял с ее пальца кольцо и поцеловал ей руку. Увидев, как он надевает кольцо себе на шею, Оливия обняла его.

— Береги себя.

Выполняя приказ королевы, он направился к выходу. Старик говорил о воспоминаниях змеи, но разве это не были его собственные воспоминания? Чем дольше он шел, тем страннее текло время — оно двигалось вспять.

Миновав момент первой встречи с Перендо и Оливией, он становился всё моложе. Время ускоряло свой бег, всё глубже погружаясь в моменты одиночества. Мальчишка забрел туда, где родился, и от обжигающих ударов кнута по спине его сознание помутилось.

— Паршивец.

Конечной станцией оказался восьмилетний мальчишка, который, тупо уставившись на разбитую бутылку из-под алкоголя на полу, босиком выбежал из дома. Грубые руки мужчины, велящие ему научиться стоять смирно, рывком подняли его на ноги. В тот день дул ледяной ветер.

— По-хорошему вставать не хочешь, а?

От пары звонких пощечин его голова дернулась в сторону. Щеки горели от морозного воздуха, и в полуобморочном состоянии он пошатнулся.

— Эй! Очнись.

Но схватили его не руки отца, а руки старика.

— Ха…

Схватившись за пульсирующие виски, Росандер на мгновение затаил дыхание. Он крепко сжал болтающееся на груди кольцо. Прохладный металл принес облегчение, и он сорвал платок с глаз.

— Разве вы не говорили, что это будут воспоминания змеи?

— Говорил.

— Скорее это было похоже на попытку влезть в мои собственные воспоминания.

Росандер не скрывал раздражения из-за безразличного тона старика. Но старик, не обращая внимания на его недовольство, лишь покачал головой.

— Одно дело, когда смотрит посторонний, но ты сам присутствуешь в этих воспоминаниях, поэтому они не могли на тебя не повлиять.

— Вот как…

Значит, по словам старика, чтобы увидеть прошлое, нужно было показать его кому-то другому? Росандер на миг подумал об одном человеке, но тут же помотал головой. Внутри поднялось необъяснимое отторжение. Это было равносильно тому, чтобы выставить напоказ все свои самые сокровенные раны.

— К тому же, ты слишком глубоко погрузился, и змея попыталась поглотить и тебя, вызвав помутнение рассудка. Плоти у нее уже нет, но инстинкты остались.

Молча выслушав предостережение старика, Росандер резко поднялся с места.

— Куда ты?

— У меня еще много дел.

Голова гудела так, словно кто-то взбаламутил застоявшийся ил, превратив воду в мутную жижу. В такие моменты, чтобы не сойти с ума, ему нужно было заняться чем-то простым и понятным.

— Если собираешься и дальше использовать платок — будь осторожен.

— Да. Спасибо за заботу.

Покинув дом старика, он направился в другую деревню. Долгая скачка на лошади помогла очистить затуманенное сознание.

Раз уж он в общих чертах понял, как работает платок, теперь нужно было заняться более насущными делами. Хоть на дворе и стояла глубокая ночь, сократив время на сон, он мог бы управиться с делом, рассчитанным на три дня, за два.

Для начала он решил проверить наиболее вероятные места, где могли держать в заложниках семью Корбина, и устроить там засаду.

Жену и сына Корбина похитили те, кто бесчинствовал, прикрываясь именем графа Фонтенеля.

Поскольку эта семья имела огромное влияние в Лютесе, местные торговцы не могли им перечить.

Но Корбин, видимо, оказался не из таких. То, что он не выдал сразу его имя, сохранив верность, было вполне в его духе.

Росандер проверил множество мест в Лютесе, но каждый раз его ждала неудача. Предрассветный воздух всё сильнее давил на плечи.

— Неужели придется искать за пределами Лютеса…

Он был уверен, что заложников держат где-то поблизости, так как власть графа Фонтенеля не распространялась за пределы города. Накатившая усталость заставила Росандера потереть глаза.

Последним местом, которое он решил проверить, была заброшенная мельница, принадлежащая семье Фонтенель. Скоро должен был заняться рассвет.

Заброшенная мельница больше походила на ветхую лачугу, готовую вот-вот развалиться. Находясь на отшибе, вдали от жилых домов, она идеально подходила для того, чтобы прятать там похищенных людей. Одежда, пропитавшаяся потом, леденила кожу на ветру.

Росандер широким шагом пересек заросшее поле, колышущееся на ветру.

Деревянная дверь не поддавалась, лишь слегка дребезжа — видимо, была заперта изнутри на цепь. Испытывая легкое раздражение, он огляделся по сторонам. Топора под рукой не было, так что придется выбить дверь подходящим камнем.

Найдя камень, который удобно ложился в руку, Росандер несколько раз с силой ударил им по двери. Из-за двери послышались крики — видимо, грохот напугал пленников. К счастью, он не ошибся адресом.

Учитывая, что заложники могли находиться прямо у двери, он не стал выламывать ее целиком и отбросил камень. Теперь настала очередь действовать руками и ногами. Пробив дыру в поврежденной двери, Росандер просунул руку и открыл замок изнутри. Со звоном упала на пол брошенная им железная цепь.

Когда он распахнул дверь, уже наступило утро.

— П-п-п-помогите!

В лучах солнечного света, ворвавшихся внутрь, Росандер увидел спину женщины, крепко прижимающей к себе ребенка. Из-за дрожащих плеч съежившейся женщины выглядывало крошечное личико. Встретившись взглядом с голубыми глазами ребенка, Росандер слабо улыбнулся.

— Все хорошо.

Без сомнений, это семья Корбина. Успокоив жену торговца, Росандер посадил ее на лошадь.

— Люди графа Фонтенеля искали каналы сбыта мирры. И не обычной, а той, что вызывает опасные побочные эффекты.

— Видимо, об этом они и просили Корбина.

Наркотики. Росандер сразу вспомнил о тех веществах, что ходовым товаром шли на черном рынке. За снадобье, избавляющее от боли, но вызывающее сильнейшее привыкание, любой готов отвалить кругленькую сумму.

Но вместе с забвением этот яд тянул человека на самое дно. Вспомнив отца, который глотал эти таблетки, запивая их алкоголем, он плотно сжал губы.

— Если бы мой муж отказал им не так прямолинейно, всё было бы иначе?

— Этого я не знаю.

Чтобы не доставлять неудобств семье Корбина, Росандер медленно вел лошадь под уздцы. Ребенок, уснувший в объятиях матери, тихо посапывал.

— Но даже если бы он не отказал, рано или поздно это бы случилось.

Избавляться от пешек, чтобы смыть грязь со своих рук — излюбленная тактика аристократов. Жена Корбина в ответ лишь едва заметно кивнула и замолчала, погрузившись в свои мысли. Росандер остановил лошадь посреди площади в Лютесе.

— Спасибо, что спасли нас. Я всё передам мужу.

С помощью Росандера жена Корбина вместе с ребенком осторожно спешилась.

— Не за что. Берегите себя.

Коротко кивнув ей на прощание, Росандер отвернулся. У него оставалось еще полтора дня до назначенного времени.

Смогли ли люди графа Фонтенеля или Брукс за это время найти Ребис? У него была слабая надежда на то, что семья Измеля сможет ее защитить, но полностью доверять им он не мог.

По правде говоря, он не мог доверять никому. Это было похоже на одержимость, но, движимый одной лишь мыслью о возвращении, он гнал лошадь без передышки весь день.

Логово волков уничтожено, награда от гильдии получена. Тело невыносимо ныло от усталости, но на душе, от осознания того, что он возвращается домой, было на удивление легко. Он неспешно ехал по улице.

— Ребис?

Заметив со спины женщину с темными волосами, он, сам того не осознавая, окликнул ее по имени. Но, подъехав ближе, сразу понял, что обознался. Видимо, усталость брала свое, раз начались галлюцинации. Усмехнувшись, Росандер постучал в дверь дома, где она должна была его ждать.