10. Переговоры

[Завтра приезжай в мою компанию.]

Проснувшись, Се Гуан увидел это сообщение без всяких пояснений и поначалу подумал, что ещё не до конца очнулся ото сна.

Он некоторое время тупо смотрел на незнакомый номер, а затем нерешительно отправил знак вопроса: [?]

Ответ пришёл быстро, короткий и ясный: [Это Хо Минцзюнь.]

Рука Се Гуана дрогнула, и телефон шлёпнулся ему прямо на лицо.

Телефон снова завибрировал. Хо Минцзюнь прислал адрес компании и велел завтра на ресепшене сразу обратиться к его личному помощнику Чжун Хэгуану.

Се Гуан спросил: [Могу я поинтересоваться, по какому поводу?]

Хо Минцзюнь изначально собирался ответить прямо, но вопрос Се Гуана неожиданно пробудил в этом суровом Великом Деспоте лёгкую толику злорадного озорства, и он напустил туману: [Придёшь — узнаешь.]

Се Гуан скривился: «Ну ладно».

Штаб-квартира «Хэнжуй» располагалась в самом сердце делового центра, целиком занимая отдельное офисное здание класса А и являясь архитектурной доминантой этого квартала. Раньше Се Гуан лишь издали видел это место, проезжая мимо, и никогда бы не подумал, что однажды у него появится с ним хоть какая-то связь.

Сотрудница ресепшена, выяснив цель визита, вежливо попросила его подождать и сначала позвонила Чжун Хэгуану. Услышав просьбу того, она удивлённо вскинула глаза на Се Гуана и несколько раз повторила: 

— Хорошо, хорошо, минуточку, я сейчас же провожу его.

Она положила трубку, обратилась к Се Гуану с вышколенной улыбкой и повела его к лифтам: 

— Пожалуйста, за мной, сюда.

В это время в здании было много сотрудников, и, увидев, как сотрудница ведёт незнакомца к специальному лифту для топ-менеджмента, они не без любопытства бросили на него несколько взглядов.

Се Гуана не смущали чужие взгляды. Просто он хорошо понимал, что для человека вроде Хо Минцзюня никак не тянет на такого «друга», которого можно без стеснения показать людям, — скорее уж на пылинку, случайно приставшую к краю одежды.

Неужели тот совсем не боится, что он станет навязчиво цепляться или что у него есть какие-то скрытые цели?

Девушка с улыбкой вызвала для него лифт. Се Гуан кивком поблагодарил её, и двери лифта медленно закрылись, отсекая все любопытные взгляды.

Се Гуан на мгновение облегчённо вздохнул, но, заметив в верхнем углу мигающий красный огонёк камеры, так и не позволил себе полностью расслабиться.

Лифт остановился на 27-м этаже.

Снаружи его уже ждал высокий статный мужчина: лицо у него было молодое, но держался он с большой солидностью, а во взгляде угадывалась лёгкая оценивающая настороженность.

— Господин Се, здравствуйте. Я ассистент председателя Хо, Чжун Хэгуан.

— Здравствуйте, — Се Гуан пожал ему руку. 

Чжун Хэгуан повёл его в кабинет главы компании, по пути говоря: 

— Председатель Хо принимает посетителя. Боюсь, вам придётся подождать ещё несколько минут. Присаживайтесь пока в приёмной, я доложу о вашем приходе.

Пока они разговаривали, дверь кабинета помощников внезапно открылась изнутри, и оттуда вышла Фан Хуэй с кружкой в руках. Увидев их, она воскликнула:

— О, господин Се?

— Здравствуйте, ассистент Фан, — любезно улыбнулся Се Гуан. — Надо же, мы снова встретились.

Фан Хуэй как раз нравились такие мужчины — мягкие, терпеливые, по-старшему заботливые. Прощаясь с ним в Гонконге, она ещё не чувствовала ничего особенного, а теперь, встретившись снова, неожиданно поняла, что они стали куда ближе. 

Как только в ней проснулось любопытство, Фан Хуэй тут же напрочь забыла о Чжун Хэгуане и оживлённо спросила Се Гуана:

— А что вас сегодня сюда привело? Вы к боссу пришли?

Се Гуан кивнул и уже собирался ответить, как за его спиной раздался лёгкий предупредительный кашель Чжун Хэгуана.

Фан Хуэй мгновенно выпрямилась по стойке смирно: 

— А, вы заняты, я не буду мешать… уже ухожу, сию секунду!

С этими словами она пустилась наутёк, исчезнув с такой скоростью, будто растворилась в воздухе [1].

Чжун Хэгуан, на миг дав почувствовать убийственный холодок, тут же вернулся к своей невозмутимости и спокойно произнёс: 

— Господин Се, прошу.

Се Гуан сидел на диване с бумажным стаканчиком в руках. В ожидании Чжун Хэгуана он бегло осмотрел кабинет помощников. Эта обстановка навевала ему лишь одну мысль: здесь всё дорого, богато и с размахом. Из элементарной вежливости он не стал с любопытством разглядывать всё вокруг. Когда Чжун Хэгуан вернулся, Се Гуан сидел, опустив глаза на чай в стаканчике; во всём — и во взгляде, и в движениях — чувствовалась безупречная сдержанность, а сам он был так спокоен, будто сошёл с картины.

Одного этого уже хватило, чтобы Чжун Хэгуан мысленно повысил его в своей оценке на целую ступень: 

— Господин Хо закончил встречу, прошу за мной.

Кабинет председателя занимал примерно четверть площади этажа и был огромным, почти как гостиничный люкс. Три небоскрёба в деловом районе были построены ещё дедом Хо Минцзюня. Внутренний стиль штаб-квартиры корпорации «Хэнжуй» хоть и менялся несколько раз, но планировка кабинета председателя сохранилась такой, какой она была при старом хозяине.

Пережив три поколения хозяев и десятки лет взлётов и падений, этот кабинет обладал собственной мощной аурой, от которой ноги подкашивались сразу при входе. В отделке преобладали тёмные натуральные оттенки дерева, так что свет приходилось включать даже днём, но и это не спасало от полумрака. В последние годы вместе с модными названиями должностей вроде «председатель», «президент» и «CEO» вошла в моду и любовь нуворишей к якобы европейскому шику, где то и дело встречались «барочные диваны» или «французские столики в стиле рококо». Хо Минцзюнь, хоть и обставил всё западной мебелью, полностью отказался от изысканных украшений, и даже редкие декоративные штрихи не отдавали заграничной вычурностью, скорее напоминая мебель династий Мин и Цин. Всё было выполнено из дорогих пород дерева, простота сочеталась с суровостью, и каждый предмет безмолвно давил на нервы гостей.

Толстый ковёр полностью поглощал звук шагов. Се Гуан шёл по нему, боясь даже громко дышать. Пройдя через гостиную в рабочую зону, он наконец немного оживился, увидев яркий свет из панорамных окон. Эта часть помещения хоть немного отражала личные вкусы Хо Минцзюня: более современная, в чёрно-белых тонах, с минимумом декора, отчего казалась особенно просторной. Общий стиль был выдержан в той же лаконичной манере, что и снаружи, но здесь она ощущалась ещё более холодной и отстранённой.

Се Гуан подумал, что если бы он был помощником Хо Минцзюня и каждый день имел дело с этой комнатой и с этим человеком, он бы, наверное, давно уже так загрустил, что жить не захотел.

Напротив рабочего стола Хо Минцзюня ещё сидел предыдущий посетитель, мужчина средних лет в костюме и галстуке. Увидев Се Гуана, он поднялся и попрощался. Се Гуан направился к Хо Минцзюню, мужчина собрался уходить, и они разминулись у двери кабинета — момент до предела обыденный, но Чжун Хэгуан почему-то едва заметно насторожился.

Хо Минцзюнь не заметил перемены в его выражении лица, велел Чжун Хэгуану проводить гостя и, указав на диван напротив, сказал Се Гуану: 

— Садись. Что-нибудь выпьешь?

— Не беспокойтесь, — Се Гуан махнул рукой. — И мне неловко отнимать у вас слишком много времени.

Между ними витала некая атмосфера отчуждённости, словно время, проведённое вместе в Гонконге, было лишь иллюзией. Сон обернулся вспять: в реальности им и не следовало иметь никаких точек соприкосновения.

Хо Минцзюнь и правда был занят, и хотя эта атмосфера заставляла его чувствовать душевный дискомфорт, он мог лишь пока отодвинуть это в сторону: 

— Ладно, к делу. С прежней компанией и с той гонконгской историей у тебя уже покончено, теперь ты полностью свободен. Какие планы на будущее? Будешь дальше сниматься?

— Да, продолжу, — Се Гуан подумал и с самоиронией добавил: — Всё-таки у меня нет образования, и, кроме как играть, я больше ничего не умею.

Хо Минцзюнь равнодушно произнёс: 

— Не умеешь — научишься, это не аргумент. Если не хочешь уходить из этой сферы, кроме актёрства есть много другой работы.

— Я обычно не разбрасываюсь словами вроде «мечта» — звучит слишком фальшиво. Но вас я чужим не считаю, поэтому скажу прямо, — Се Гуан слегка наклонился вперёд, этим движением скрывая смущение. — Мне… действительно очень нравится играть. Не ради славы и не только ради денег, просто очень нравится…

Се Гуан, как сам и говорил, не умел прямо выражать искренние чувства. Некоторые вещи лучше держать при себе — высказанное вслух рискует прозвучать как дешёвая показуха. К тому же перед ним был Хо Минцзюнь — самое наглядное воплощение фразы: «мечты мечтами, а силу делом доказывай». Сколько ни мечтай, реальная ценность убедительнее.

Хо Минцзюнь видел такое множество раз, однако к скромному признанию Се Гуана в своём «нравится» он отнёсся без пренебрежения. Но в итоге не выразил ни одобрения, ни несогласия:

— Как знаешь.

— Если говорить о том, куда тебе двигаться дальше, у меня есть два варианта, можешь их обдумать. — Хо Минцзюнь удобно откинулся на спинку кресла и положил локти на подлокотники, сложив пальцы домиком. — Первый: у меня есть друг в индустрии развлечений, компания крупная, по крайней мере, не боится каких-то там боссов Чжанов или Ванов. Если хочешь, потом пришли мне резюме. Устроиться в их компанию не должно быть проблемой.

Второй: «Хэнжуй» в этом году планирует полностью выкупить одну кинокомпанию, но пока всё на стадии подготовки. После завершения поглощения потребуются люди с опытом в индустрии на управленческие должности. Если согласишься перейти на административную работу, то здесь я могу принять решение сам.

Он сделал паузу и сказал: 

— Я-то думал, тебе понадобится время на выбор, но, видимо, ты уже всё решил.

Се Гуан был ошеломлён двумя предложенными вариантами.

Его изначальным планом был переезд из города Б в известный центр кино- и телепроизводства в провинции З, где он мог бы начать с нуля, даже с эпизодических ролей, лишь бы была возможность играть. Он ещё мог, цепляясь из последних сил, снова подняться.

Он спотыкался на этом пути, разбивался в кровь, и думал, что ему предстоит долгий и тернистый путь, но Хо Минцзюню потребовалось лишь несколько слов, чтобы сдвинуть с его пути горы Тайхан и Ванъу [2].

Тот вопрос, что крутился в его голове с Гонконга, вновь всплыл на поверхность: почему Хо Минцзюнь снова и снова помогает ему?

Он поднял взгляд на Хо Минцзюня, но тот не смотрел на него, уставившись в пустоту за окном, неведомо о чём думая.

Хотя Се Гуан понимал, что перед ним беспроигрышная возможность, он всё же собирался отказаться. В этом мире никто не должен быть добр к тебе без причины, с неба не падают пироги, и уж тем более не станут раз за разом падать в один и тот же рот. Не зная причины, он не мог принять это со спокойной душой.

— Оба варианта слишком ценны, — вежливо отказался Се Гуан. — Честно говоря, я не стою того, чтобы вы так обо мне заботились.

Хо Минцзюня, казалось, раздражала его суета, и он сухо перебил его: 

— Здесь нет никакого «заслуживаю — не заслуживаю». Эти возможности ценны для тебя, для меня же — дело одного слова. Если ребёнок идёт по дороге, споткнулся и упал — разве нельзя просто протянуть ему руку? Разве нужно объяснять почему?

Се Гуан лишился дара речи.

Тут явно было что-то не так.

Тот, кто когда-то решительно спрашивал его: «Ты что, трёхлетний ребёнок?», кажется, тоже был Хо Минцзюнь.

Хо Минцзюнь перевёл взгляд с окна и равнодушно встретился с ним глазами. Хотя он был по-прежнему устрашающе внушителен, Се Гуану почудилось, что в его взгляде написано: «Не капризничай без повода».

— Ну… ладно, — неуверенно промямлил Се Гуан. — Можно спросить, что это за компания у вашего друга?

Хо Минцзюнь неспешно ответил: 

— Наверное, ты уже слышал о ней: босс там по фамилии Е, компания называется «Сихуа Энтертейнмент».

[1] В оригинале используется термин из вселенной «Гарри Поттера» — «аппарация» (или «трансгрессия» в русскоязычном переводе), то есть мгновенное перемещение из одного места в другое, по сути — магическая телепортация.

[2] Горы Тайхан (太行山, Tàiháng Shān) и Ванъу (王屋山, Wángwū Shān) часто упоминаются в китайской культуре и литературе как символы непреодолимых преград. Особенно знаменита притча «Юйгун и горы Тайхан и Ванъу» из древнего текста «Ле Цзы». В ней рассказывается о старике по имени Юйгун (букв. «Глупый Старик»), который решил убрать огромные горы Тайхан и Ванъу, мешавшие его деревне. Хотя соседи смеялись над ним, он верил, что его потомки будут продолжать этот труд, и в итоге боги сжалились и помогли ему, передвинув горы на другое место. С тех пор выражение «Глупый старик двигает горы» стало нарицательным образом упорства и стойкости перед лицом, казалось бы, невозможных задач.