51. Падение

Вэй Чаннин — один из выдающихся режиссёров пятого поколения. Его имя звучало так, будто он ошибся с профессией, и его часто в шутку называли «лекарством для совести» и «успокоительным средством» отечественного кинематографа[1].

Режиссёр Бай Лучжоу, с которой Се Гуан сотрудничал раньше, была лучшей среди шестого поколения, а Хань Кэ[2] и вовсе считался новичком без каких-либо стоящих работ. Оба они были на целое поколение младше Вэй Чаннина, и их репутация и известность, естественно, не шли с ним ни в какое сравнение. К тому же, режиссёр Вэй славится умением учить других — попади в его съёмочную группу и, даже если играешь роль всего с двумя-тремя сценами, получишь от него наставления и многому научишься.

Когда новость распространилась, некоторые восхищались талантом и усердием Се Гуана, другие завидовали его удаче, а некоторые хейтеры не унимались и ехидно обвиняли его в том, что он просто примазался к сильным. Но какими бы ни были разговоры вокруг, сведущие люди понимали: похоже, этот молодой актёр собирается переродиться и взлететь до небес.

Однако сам человек, оказавшийся в эпицентре бури, не обращал внимания на эти голоса.

Се Гуан сидел, скрестив ноги, на кровати в гостиничном номере, сосредоточенно уставившись в сценарий… и зевая.

Премьера фильма «Прилив в лазурном море» была назначена на март, и сейчас шла стадия промоушена. В рамках промо-тура Се Гуану вместе со съёмочной группой предстояло посетить несколько крупных городов. Перед отъездом из города Б. он встретился с режиссёром Вэй Чаннином. Тот дал ему два сценария — первоначальный и доработанный — и велел самому как следует их изучить.

Та тонкая папка, что называлась «первоначальным вариантом», на самом деле представляла собой лишь общий каркас истории, словно сундучок, полный вдохновения и идей, — бессистемный и разрозненный. Некоторые моменты даже выдавали дилетантскую неумелость.

Появление сценария фильма «Тайный герой» было весьма необычным. Один из студентов Вэй Чаннина преподавал на факультете журналистики в университете и вёл факультатив под названием «Анализ киноискусства» — прохождение давало один зачётный кредит, посещаемость не проверялась, экзаменов в конце семестра тоже не было, и доступ был открыт для всех студентов. Короче говоря, совершенно ненапряжный предмет.

В качестве итогового задания преподаватель предложил «проявить фантазию и написать креативный сценарий объёмом не менее 2000 иероглифов». Среди сотни с лишним сданных работ, напоминавших полёт фантазии на собрании рассказчиков, один набросок сценария, посвящённый осмыслению «долга и справедливости людей цзянху» и «пути истинного правителя», привлёк особое внимание. Руководствуясь принципом «необычное сочинение заслуживает общего внимания», преподаватель сфотографировал сценарий и выложил в WeChat, чтобы поделиться с друзьями-режиссёрами и сценаристами.

Этот сценарий как раз и привлёк внимание Вэй Чаннина, став тем самым «Тайным героем».

«Тайный герой» — история, не похожая ни на уся, ни на дворцовые интриги. Она рассказывает о принце, сосланном в пограничный городок, где он знакомится с кучкой странных людей из мира цзянху, чтобы в итоге, собрав армию, вернуться в столицу, завладеть престолом и раскрыть давно похороненную тайну своего происхождения. Два главных героя: один на виду, другой в тени. Молодой Се Гуан играет принца — героя, находящегося на виду, а известный актёр Фэн Цянь в роли ночного стража представляет собой истинного главного персонажа.

Режиссёр Вэй, встретившись с Се Гуаном, остался в целом доволен тем, как он себя показал, но также указал на главную проблему актёра: тому не хватало достаточного жизненного опыта и глубины понимания, чтобы по-настоящему наполнить образ принца.

К концу истории принц становится императором. Его прежние друзья либо пали в бою, либо скитаются по свету, бывшие враги стали друзьями, а некогда доверенные лица стали для него серьёзной угрозой. Тот, кто должен был убить его, спасает ему жизнь, а тот, кто заслуживал награды, был по его приказу казнён… Он больше не тот отвергнутый политический изгнанник, полный ярости, безрассудства и высокомерия.

Жизнь сгладила в нём некоторые неуместные острые углы, а мимолётные встречи посеяли в его душе новые семена. Когда он наконец взошёл на высшую ступень власти, он стал зрелым, твёрдым в решениях правителем.

Именно этой «зрелости и твёрдости», отточенной временем, и не хватало Се Гуану.

Жизненный опыт не приобретёшь по желанию, поэтому режиссёр Вэй дал ему два сценария, желая, чтобы тот прочувствовал, как образ, начавшийся с нескольких разрозненных замыслов, постепенно обрастал плотью, превращаясь в зрелую роль в готовом сценарии. К сожалению, непробиваемый чурбан Се Гуан вот уже три дня бился над этим текстом, но на него так и не снизошло озарение.

Зато он успел уже несколько раз заснуть за чтением.

Он держал сценарий в руках и уже в который раз достигал того загадочного, туманного состояния, где чтение незаметно переходит в сон, когда за дверью вдруг раздались два коротких стука. Се Гуан резко вздрогнул и мгновенно вынырнул из сонного оцепенения.

Он взглянул на время на телефоне — половина второго ночи.

Се Гуан спустился с кровати и открыл дверь. Настенный светильник в углу излучал мягкий тусклый свет. В коридоре не было ни души.

На ковре у ног лежал конверт из крафтовой бумаги — самый обычный, но в данный момент его появление казалось зловещим знаком.

Се Гуан вздохнул, наклонился, поднял конверт и вернулся в номер.

Стоя в прихожей, он вскрыл его и вытряхнул несколько сморщенных апельсиновых косточек и сложенный лист бумаги, на котором крупные чёрные иероглифы сразу бросались в глаза: «Сдохни!!!»

Это была его четвёртая остановка во время промо-тура, и это было уже четвёртое письмо с угрозами. Предыдущие три также появлялись у двери. Содержимое, помимо неизменного листа с надписью «Сдохни», включало разные намёки на смерть: лезвие, снотворное, бумажного человечка, истыканного иголками.

На этот раз в конверте лежало несколько апельсиновых косточек.

Се Гуан с недоумением подумал: «Что это значит? Проклятие, чтобы я подавился косточкой, когда буду есть апельсин? Сейчас уже не сезон апельсинов, чёрт возьми»[3].

Подумав, он положил всё обратно в конверт, нашёл непрозрачный пакет, упаковал его туда и убрал в потайной карман чемодана.

Никого не тревожа, он тихо разобрался с этим, умылся и лёг в кровать. Если во время чтения сценария его клонило в сон, то теперь сонливость как рукой сняло.

Получив подобное посреди ночи, Се Гуан не испугался, но неприятный осадок на душе остался. Он и раньше получал нечто подобное. Одно-единственное письмо можно счесть розыгрышем, но когда они приходят серией, точно по расписанию и каждый раз к двери номера — это уже откровенная угроза и преследование.

Кто бы это мог быть?

Терзаемый беспокойством, он ворочался в кровати до трёх часов ночи, пока накатившая волна сонливости наконец не одолела его, и он не заснул, нахмурившись.

За тысячи ли от него — в городе Б.

Хо Минцзюнь во сне будто оступился в пустоту — сердце его судорожно сжалось, и он внезапно проснулся.

Прижимая ладонь к бешено колотившемуся сердцу, он сел и тяжело выдохнул. Светящиеся часы на тумбочке мерцали слабым светом: 03:00.

На следующий день Се Гуан, как ни в чём не бывало, встал и стал собираться. Даже его ассистент Хуан Чэн не заметил ничего необычного и, увидев синяки под глазами, приготовил ему маску для сна, чтобы тот мог вздремнуть по дороге в кинотеатр.

После вчерашнего письма Се Гуан всё время был настороже, однако мероприятие прошло живо и гладко, без каких-либо странных происшествий. Когда всё закончилось, напряжение понемногу отпустило его: похоже, тот, кто скрывался в тени, пока лишь продолжал наблюдать.

Он зашёл в гримёрку за кулисами, чтобы быстро снять грим и переодеться. Хуан Чэн ждал его у маленькой боковой двери возле выхода со сцены. Когда Се Гуан закончил и уже собирался уходить, со стороны лестницы послышались торопливые шаги, и в гримёрку вбежала раскрасневшаяся, запыхавшаяся девушка с тяжёлым, словно черепаший панцирь, рюкзаком за спиной.

— Се Гуан!

Се Гуан инстинктивно сделал шаг назад, сохраняя между ними дистанцию примерно в метр: 

— Пожалуйста, подождите! Вы не сотрудник. Как вы сюда прошли?

После той автомобильной погони у него осталась глубокая психологическая травма, а сейчас, когда вокруг почти никого не было, Се Гуан не решался слишком приближаться к девушке, опасаясь ввязаться в какие-нибудь неприятности.

Все находившиеся в гримёрке уставились на них. Лицо девушки запылало ещё ярче. Она была не в силах сдержать волнения, и Се Гуан отступил ещё на шаг.

Она была похожа на фанатку, доведённую одержимостью до полного безумия. Пытаясь что-то достать из рюкзака, она заговорила, запинаясь: 

— Здравствуйте, Се Гуан, я…

Девушка вынула из-за спины прозрачную стеклянную бутылочку и несколькими движениями открутила крышку.

В тот же миг улыбка на её лице застыла, черты будто сместились, превратившись в совсем другое выражение — искажённое и полное ненависти.

Она плеснула содержимое бутылки в Се Гуана, истерично взвизгнув: 

— Сдохни!

За свою жизнь Се Гуан пережил немало событий и прошёл тренировки по боевым искусствам, так что его бдительность и острота реакции были куда выше, чем у обычного человека. Самым наглядным проявлением этого было то, что в неожиданных ситуациях он реагировал быстрее большинства.

Но подвела его именно эта стремительная, как у пугливого зайца, скорость реакции.

Едва девушка открутила крышку, как в сознании Се Гуана возникло смутное чувство опасности. Нападения с химикатами или кислотой — не редкость как в мире шоу-бизнеса, так и в криминальной хронике. К тому же всплыла в памяти ночная угроза… За несколько секунд в его голове пронеслось множество мыслей. Едва та подняла руку, как тело Се Гуана среагировало быстрее сознания, и он тут же отпрыгнул на несколько шагов назад.

Но он забыл, что за спиной у него был выход на сцену, а дальше — пустота.

Сцена в этом кинотеатре была построена немного выше, поэтому и гримёрка находилась на возвышении. Выход находился как минимум в трёх метрах от пола, а вниз вела лишь крутая извилистая лестница.

Прозрачная жидкость выплеснулась мимо его падающей фигуры, не задев его, и вся оказалась на деревянном полу.

Се Гуан провалился в пустоту, опора исчезла из-под ног, и сердце у него сжалось.

На первом повороте он ударился головой о ступеньку, и перед глазами резко потемнело.

На втором повороте его стремительно катящееся тело ударилось о перила, а левое плечо болезненно задело что-то твёрдое.

Се Гуан попытался успеть скорректировать позу перед приземлением, чтобы как можно меньше пострадать, но он был похож на изломанную тряпичную куклу, у которой ни одна конечность не слушалась, и мог лишь подчиняться инерции и гравитации, беспомощно кувыркаясь вниз по лестнице.

Затылок с силой ударился о холодный, твёрдый мраморный пол, и мелькающие тени, шаги, крики — всё отступило, словно отлив. Пальцы Се Гуана беспомощно сжались, будто пытаясь ухватиться за что-то, но лишь прошли сквозь воздух, пока, исчерпав последние силы, не опустились в грязную пыль.

[1] В оригинале обыгрывается имя режиссёра 卫长宁 (Wèi Chǎngníng). Фамилия 卫 (Wèi) совпадает с первым иероглифом в слове 卫生 (wèishēng) — «гигиена, санитария», а 长宁 (Chǎngníng) можно понять как «долгое спокойствие / длительное умиротворение». Поэтому его имя звучит почти как название «лекарства для успокоения»: отсюда шутливые прозвища 良心药 — «лекарство для совести» и 放心药 — «успокоительное средство», то есть режиссёр, чьим фильмам можно доверять.

[2] Как станет известно в эпилоге, Хань Кэ — это режиссёр кинофильма «Пригоршня снега». Выше по тексту это нигде не упоминалось. Кстати, мы уже встречали его в 3 главе.

[3] Видимо, аллюзия на известный рассказ Артура Конана Дойла из цикла о Шерлоке Холмсе «Пять зёрнышек апельсина». В рассказе члены семьи один за другим получают конверты с пятью апельсиновыми косточками, и вскоре каждый из них погибает при загадочных обстоятельствах. В тексте в этом месте стоит звёздочка примечания, но на том сайте, где я читаю новеллу, самих примечаний нет. Возможно, автор сделала пояснение для тех читателей, кто, как и Се Гуан, ничего не слышал о приключениях ШХ :)